Непорочность

Тусклый свет красных ламп какого-то неприлично дорогого, но непопулярного паба Японии сейчас заставляет неприятно щуриться, чувствуя, как глаза начинают немного слезиться, а переполненные лабиринты коридоров сменяют друг друга раз за разом, выводя девушку к нужной комнате с массивной дверью. Слегка пройдясь языком по губам в смешанных чувствах, Лия ведет по резной ручке, открывая помещение "для особо важных персон", сразу же слыша приятные нотки корицы и белой лилии — цветка, что был особым для каждого жителя беспокойного Токио; цветка, вид которого практически у всех вызывал приступ липкой паники, но только не у нее — у Лии светлые лепестки вызывали тайное восхищение. Шатен сидит на дорогом кресле из красного дерева, запрокинув голову назад и чуть покачивая в руке хрупкий хрусталь с невероятно дорогим спиртным — Ли Минхо, глава одной из влиятельнейших группировок Азии, сейчас томится ожиданием прекрасной нимфы, что скрасит его ночь. Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, мужчина лишь осматривает девушку с ног до головы, закусывая губу на глубокий вырез юбки, открывающей вид на фарфоровую кожу голых ног. У Лии глаза сверкают бенгальскими искрами, а в жилах кровь закипает только от одного вида Ли, но она лишь медленно кланяется, ожидая указаний — сейчас они играют по его правилам. — Какая роскошь… — Шатен тянет гласные в полушепоте, ставя граненное стекло на столик у кресла и не спеша проходясь по пуговицам рукавов рубашки, расстегивая и закатывая ткань до локтей, — Давай договоримся — ты говоришь только тогда, когда звучит вопрос. Не терплю много пустых слов. Немой кивок заставляет губы мужчины растянуться в слабой ухмылке — ему нравятся понятливые. Ли пробегается глазами по хрупкой фигуре еще раз, после подзывая к себе, лениво ведя ладонью по воздуху. Подавив судорожный вздох, девушка неслышно плывет по дорогому паркету, вставая прямо перед ночным кошмаром миллионов людей, чувствуя, как непослушная ткань кимоно спадает с левого плеча, вызывая тихий смешок шатена. — Сперва я тебя обыщу, ты же не против? — Темные глаза смотрят пристально, разбирая глубину зрачков напротив на полутона, пока сильные руки хватаются за бедра, бесцеремонно проходя к тонкой талии, — Ведь в наших душах все так сложно… Может именно ты захочешь перехитрить меня в такой тихий вечер, пронеся с собой кинжал в подвязке? — Широкая ладонь скользит в вырез, обхватывая и сжимая женское бедро до белых отметин, — А может ты всю жизнь обучалась, как именно нанести удар острой частью канзаши, чтобы смерть наступила в тот же момент? — Руки скользят по худым плечам, а шатен без стеснения разглядывает острые ключицы, когда Лия без лишних движений снимает с волос украшение и, не отрываясь от карамельных глаз, кладет его на деревянную поверхность рядом с подносом, где стоял недопитый виски, пока шелковые локоны разлетаются по плечам.

Ли Минхо любит послушных.

Неаккуратно зачесывая волосы назад, мужчина откидывается на спинку кресла и легко похлопывает по своим коленям, приказывая сесть. Перебросив сверкающие пряди на одну сторону, девушка в миг оказывается на крепких бедрах, летая тонкими пальцами по своей непорочной шее, но не смея тронуть Ли лишний раз. — Как твое имя? — Минхо тысячу раз наплевать, как зовут это нежное создание, и оба это прекрасно понимают, вот только услышать мелодичный голос хочется очень сильно, а отказывать себе он не привык. — Можете звать меня Лилия, — В ближайшем будущем ее убьют за эту глупую шифровку настоящего имени под камерами, вместо представления чужим, но разве так не интересней? — Ты и правда очаровательна, — Шатен с особой осторожностью убирает тыльной стороной ладони несколько выбившихся прядей, что в беспорядке спадали на ключицу, мешая, — С этого момента я даю тебе свободу действий, мой личный цветок. Дважды говорить не приходится, потому что в этот же момент тонкое запястье тянется к левой руке мужчины, поднимая ее на уровень его глаз. С осторожностью лисицы, Лия медленно пробегает пальцами по черным линиям, что переплетались с голубыми венами на предплечье. Широкие листья и лепестки величественного цветка иногда заходят чуть выше сгиба локтя, а хищные глаза обладателя тату следят за каждым вздохом прекрасной девушки. — Почему именно белая лилия? — Ли растягивает уста в улыбке, когда ее собственные вишневые губы начинают покрывать мелкими поцелуями редкие рубцы и шрамы. — Мне нравится твоя детская наивность, — Острый язык девушки начинает выводить узор на голой коже, повторяя разводы темных чернил, а шатен пропускает судорожный вздох, вслепую находя недопитый жидкий огонь и вливая в себя остатки, не отрываясь от светлых глаз, — Думаешь, я поделюсь с тобой подобным? — Да, — Твердое согласие на скорее риторический вопрос не на шутку удивляет мужчину, заставляя почувствовать острый интерес к телу в его руках, — Иначе почему я первая, кому разрешили говорить с вами? — Последнее предложение опаляет ухо горячим шепотом, после чего девушка роняет несколько мокрых поцелуев за ухом. — На языке цветов обозначает “непорочность”, — Ловкие пальцы кольцом цепляются за талию, а горячие губы начинают без разбора изучать каждый миллиметр девственно чистых плеч, после цепляя дорогую ткань и открывая для изучения теперь грудь, — Ведь каждый наш шаг так и сквозит чистотой промыслов и поступков, верно?

Вранье.

Лия ловит себя на мысли, что последний теракт был, вероятно, с самыми кристальными намерениями, но долго думать об этом не получается, потому что дыхание шатена становится тяжелее, и он только ведет носом по впадине у солнечного сплетения, облизываясь — Рин и правда постаралась на славу для такого быстрого действия препарата. — Поцелуй меня, моя белая Лилия, — Голос хрипит, и кажется будто мужчина старается ловить каждый глоток воздуха с особым усилием, пока она осторожно берет его лицо в ладони, сводя брови в немой панике. — Как я могу посметь, господин, — Пухлые губы оставляют мимолетный поцелуй на смуглом виске, где уже начал проступать холодный пот, после растягиваясь в хитрой улыбке, — Вы же знаете, что у поцелуя гейши нет продолжения. — Канзаши… — Рука Ли дрожит, но все же позволяет достать резное украшение с маленькими бусинами, — Яд был в бусинах, верно? Признаюсь, я был слишком занят тобой, чтобы должным образом проследить за этим. Молчание заставляет Минхо сжать украшение в кулаке, с хрустом ломая хрупкие ленты. Лия же только продолжает очерчивать острые скулы шатена, передавая холод тонких пальцев разгоряченному лицу. Сухой кашель заставляет рвать горло, а сил бороться нет совершенно — его обхитрили и смогли дезориентировать, а значит его время подошло к концу. — Иногда, мой милый мальчик, побеждает не сильнейший, — Шепот звучит в качестве тягучей колыбельной, а мягкие губы в последний раз целуют похолодевший лоб, пряча улыбку, — Ты был чертовски прав, когда говорил, что в наших душах все безумно сложно. Ли не говорит ничего. Он только прикрывает глаза, ощущая, как трескаются кровавой паутиной губы, и думает, что такая глупая смерть для него самая правильная. Лия Ли, одна из самых влиятельных людей группировки его сводного брата, всегда оставалась его первой и самой страстной любовью. — Наш последний спектакль был эффектным, правда? — Девушка поднимается с его колен, отходя к большому букету разнообразных цветов и доставая одну красную лилию, — Если бы ты только мог знать, как я любила нашу запретную любовь… Наверно это наше проклятье, да? — Даже умирать от твоих рук предательски приятно, Лия, — Шатен говорит на грани слышимости, но чуткий слух девушки не упускает любимый тембр ни на секунду, — Прощай. Ли Минхо засыпает неслышно, пока на его лице замирает легкая улыбка. Оставив на груди мужчины алый цветок, девушка тенью выскальзывает из комнаты, а после из здания, собирая по кускам разбитую душу, что пропиталась ядовитой жалостью к себе. В машине напарница не задает лишних вопросов, только заводя машину и набирая Хвану сообщение о конце миссии. — Жестоко, — Из наушника звучит грубый голос Хенджина, а Лия гулко вздыхает, сжимая кулаки, — Ты была права. Пусть вы очень хорошо знакомы, но лучше тебя с этой задачей не справился бы никто. — Я не умею по-другому, ты же знаешь, — Хван пытается сказать еще что-то, но девушка бесцеремонно бросает трубку, впоследствии швыряя телефон на другой конец сидения. Мысли о том, что Минхо был готов быть обманутым заставляют прокусывать губы до металлического привкуса. За окном яркие неоновые вывески сменяют друг друга яркими цветами, после вовсе пропадая из виду, когда машина выходит на трассу. Ночные огни сливаются в одну огненную линию, а девушка, честно говоря, не видит больше ничего кроме пустоты. Одинокий сверкающий кристалл режет нежную кожу щеки не хуже лучших лезвий, но Лия почему-то не смеет смазать соленую дорожку, что отражала не столько вспышки фонарей, сколько свет ее разорванной и израненной этой любовью души.