Секретарь темного князя

      — Время вышло, -Варя старалась, чтобы в голосе было больше напускного равнодушия, чем горечи переполняющей ее изнутри. — Мне нужно идти.       Селеста молчала, не смея просить о большем. В огромные сине-зеленых глазах бушевала тоска и холод. Ей не хотелось отпускать строптивую волшебницу. Варя была глотком свежего воздуха в тухлой дворцовой жизни. Когда-то фея уже отпустила ее, тогда от разрывающей внутри боли хотелось кричать, сейчас только грусть и тоска переполняли сердце.       Поговорить со старой подругой казалось сначала отличной идеей. Селеста была уверена, что плакать и жаловаться на жизнь будет Варя, а не она. Однако фея ошиблась. Перед ней стояла не маленькая сломленная девочка, дёргающаяся от каждого шороха и дышащая через раз. Она осталась в прошлом, здесь только сильная и твёрдая, как сталь волшебница. Готовая идти по головам ради своей цели, но в тоже время не разучившаяся любить. Как бы Варе не хотелось спрятаться за маской каменной леди, настоящий облик ей все равно не скрыть.       Свой главный вопрос Селеста так и не задала. Она клятвенно пообещала не говорить никому о произошедшем и собиралась держать свое слово, но любопытство было сильнее.       Крадущейся тенью она последовала вслед за Варей. Незнакомец кружащий Варвару в танце никак не давал ей покоя. От его колкого взгляда бросало в дрожь, а чувство самосохранения требовало убраться от него как можно дальше, но волшебница считала иначе. Селеста несколько раз проверила нет ли на волшебнице какого-нибудь темного заклинания повиновения. Ничего не было, Варя по собственному желанию оказалась в его загребущих лапах.       У фей есть дар и одновременно с этим проклятье, они способны видеть внутренний свет души существа, будь то кикимора или человек.Тьма исходящая от незнакомца, была чернее самой темной ночи в ее королевстве, без малейшего проблеска света. Сердце болезненно сжалось от осознания в какую ловушку попалась ее давняя подруга. Его тьма тянулась к свету исходящему от Вари, но не поглощала его. Наоборот, обвивала противными щупальцами, пытаясь забрать себе, подчинить. Свет упорно боролся обжигая, отчего тьме приходилось все плотнее обвиваться вокруг него, ожидая подходящего момента.       «Он же погубит тебя, бедная… Переломает и выплюнет», — прошептали онемевшие губы.       Селесте хотелось предупредить ее, что играть в любовь с тем чьё сердце прогнило насквозь, дурная идея, но уже не успела. Из ее укрытия отчетливо было видно как мужчина обхватывает большими ладонями ее лицо и с непривычной нежностью стирает с лица крупные слёзы.       — Отстань! — пыталась вырваться Варя. — Не прикасайся ко мне, сказала же! Или у тебя от алкоголя в конец крышу снесло?! Сколько ты выпил? — тонкие ручонки пытались оттолкнуть каменную мужскую грудь, но сил не хватало.       — Колючка, тебе очень повезло, что я пил, а не пошёл искать тебя по этому гребенному лесу! — в одно мгновение его ласковые руки переместились с лица на шею, болезненно сжимая, — Иначе на одного призрака там стало бы больше.       Волшебница захрипела, отчаянно пытаясь избавиться от его рук. Через пару секунд она обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Длинные пальцы разжались, оставляя под собой уродливые фиолетовые отметины, а Варя упала на влажную землю.       Фея с опаской ждала, когда в темно фиолетовых глазах проявить страх или ненависть. Волшебница валяющаяся в ногах темного князя отвергла его насмешливое предложение подняться. Несколько раз попыталась встать сама, но когда четвёртая попытка не увенчалась успехом, князь сам поднял ее на ноги. Это было его фатальной ошибкой.       Варя восстановилась от удушающего захвата намного быстрее, чем казалось. Изображая поражение она лишь поджидала, когда Морок не ожидающий удара наклониться чуть ниже. Из-за разницы в росте нападать в открытую было глупо, но сейчас, он дал ей возможность отыграться.

Удар. Стройная ножка выглядывающая из-под испорченного, заляпанного грязью алого платья безмятежно покоится на паховой области князя.        — Дёрнешься и у тебя останутся только счастливые воспоминания, — ликуя сообщила она, надавливая чуть сильнее. — Ещё раз попробуешь мне указывать или воспитывать методами не прописанными в рабочем кодексе, будешь у меня евнухом. Понял?       Тёмный издал что-то похожее на гортанный рык.       — Не слышууу….       — Понял, Колючка, — чеканя каждое слово ответил он.       — Вот и замечательно! А теперь возвращаемся в театр, - будничным тоном заявила она,- у меня завтра дофига дел. Я же все-таки секретарь темного князя…       Селеста только сдавленно хихикнула. Врождённая интуиция подсказывала, что в этом противостоянии тьма и свет никогда не придут в равновесие, кто-то из них всегда будет пытаться поработить другого. В этом и заключается их любовь. Бешеный вихрь между ними никогда не успокоиться. Хотя они оба истерично будут это отрицать — в этом бешеном хаосе родилась их запретная любовь, в нем ей и суждено раствориться.