Музыка нас связала

      Хизаши смеётся громко, но неискренне. Он скрывается за этим смехом. А Шота все чувствует и фальшивыми эмоциями его не проведешь.       — Всего лишь сигарета не может быть вредна! — напевает мужчина и сжимает в руках дымящуюся сигарету. Приоткрытая форточка не очень помогает и дым все равно заполняет маленькую комнату. Айзава подходит ближе, хоть и морщится от неприятного запаха.       — Ты говорил что бросил. — серьезно произносит Шота, полностью игнорируя строчки песни. Он ее прекрасно знает. Просто из вредности не хочет подпевать. Он же не ребенок, а взрослый мужчина. А вот Хизаши из детства ещё не вышел. Все та же детина, даром что длинный как шпала.       — Всего лишь сигарета, ты сам же их курил. — продолжает Ямада. И попадает в точку. В их школьные годы Айзава действительно курил. Правда продолжалось это недолго. Потом он признавался что запах и вкус сигарет ему не нравится. Курил их лишь для того, чтобы влиться в чужую компанию. Тогда он был другим. Старался ради одобрения других, но быстро бросил это дело.       — Прекрати. — хмурится Шота. Он качает головой и забирает сигарету из рук друга. Тот фыркает, но не спорит. — Это бьёт по твоей причуде. Зачем ты сам себе вредишь?       Он тушит сигарету и выбрасывает. Не уходит, внимательно вглядываясь в лицо друга - ищет в нем ответы. Тот пожимает плечами и качает ногой в такт мелодии, что играет у него в голове.       — Да мне и так несладко, могу и покурить. — Хизаши поет красиво, несмотря на небольшую хрипотцу, оставшуюся после курения. Шота иногда удивлялся что мужчина стал именно радио-ведущим. Ему в пору было бы стать певцом. На такие заявления Ямада лишь смеялся, говоря что не достаточно хорош. Похоже привычка надевать маску веселья и прятать настоящие эмоции у него работала как защитный механизм.       Они молчат какое-то время. Иногда блондин напевает тихое «ла-ла-ла» и тут же прерывается. Он хочет закурить ещё раз. Чтобы Айзава снова отобрал у него сигарету, снова заговорил. Потому что Хизаши терпеть не может тишину.       — Детка, … — Шота резко начинает петь и запинается. Он сам удивляется своему хриплому голосу, поэтому громко вдыхает, стараясь набраться уверенности и продолжить. Хизаши смотрит на него круглыми глазами. Внутри екает сердце, и блондин нервно кусает губы. Зря он выбрал эту песню. Зря вообще он затеял это ночное пение. — Я люблю тебя, пожалуйста, не надо.       Айзава медленно накрывает холодную руку Ямады своей и слегка сжимает. Тот отводит взгляд, не желая встречаться с черными глазами напротив.       — Я не шучу. — нарушает вновь наступившую тишину Шота. Он хлопает друга по руке, заставляя обратить на себя внимание. — Я действительно люблю тебя.       Теперь уже он не запинается. Уверенно тянется вперёд, хотя это его первый поцелуй.       Прижимается к сухим губам друга и замирает на пару секунд. Мужчина не знает что делать, отношений у него никогда не было, как и настоящих поцелуев. Поэтому он действует интуитивно, проводя языком по чужим губам и углубляя поцелуй. Получается странно: горько от табака, мокро, но в то же время так приятно. Хизаши отмирает, отвечает на поцелуй. С сердца словно падает камень.       Теперь он действительно бросит. Лишь невзаимная, по его мнению, любовь заставляла его прикладываться к никотину снова и снова. Сейчас же в этом нет никакого смысла.