Рыжие волосы — не значит Уизли.

      — Гарри! — я возмущённо завалилась к нему в комнату. Хвала богам там никого из его соседей не наблюдалось. — Как это понимать?       — Что случилось, Эми? — невозмутимо спросил он.       — Что случилось?! — я расердилась ещё больше. — Ты собираешься пробраться в Хогсмид! Вот, что случилось! А если тебя поймают? — он незаметно бросил заглушающие.       Я нахмурилась и увидела у него в руках какую-то карту, но не придала ей значения. Мало ли что он может изучать? А вот отработку прямо за несколько дней до Рождества я ему получить не позволю!       — Я знаю, что в последнее время мы…       — Дело не в этом! — вдруг воскликнул он. — Мне… мне просто нужно кое-что узнать. Эми, пожалуйста, — он посмотрел на меня своими невероятно красивыми глазами, — не говори никому.       Я сдалась (достаточно быстро, что расстраивало) , тяжело вздохнув. Я понимала, что не могу лезть в его дела, однако мне не хотелось бы, чтобы он попал в неприятности и я задумалась: что я могу для этого сделать? Я внимательно посмотрела на этого невозможного болвана и кивнула самой себе.       — Хорошо, но ты должен попросить Герм приготовить оборотку, — наконец выдала я. — Я бы могла попробовать, но не думаю, что для меня сейчас это посильная задача.       — Конечно, — засиял он, — но я ведь могу… у меня есть мантия нев… — неуверенно говорил он.       — Это не обсуждается, — отрезала я, — если тебя не устраивает вариант с обороткой — я расскажу профессору Дамблдору, что ты сбежал. Или сама тебя запру.       Он вздохнул, но в итоге согласился, пробурчав что-то о том, что «А вдруг эффект будет коротковременным?» и «Оно такое противное», но я всё ещё пристально смотрела на него, поэтому он замолк.

***

      Вернулся с Хогсмида Гарри подавленным, а в этом у меня опыта не было. Что делать? Поговорить с ним или он хочет побыть один? Я провела его задумчивым взглядом и решила быстро сказать ему вслед лишь одно:       — Гарри, надеюсь ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? — и, получив унылый кивок, ушла.       Если захочет — сам найдёт способ связаться.       Рождество это одновременно и хороший и вызывающий смятение, как и все остальные, праздник. Хотя это лишь моё мнение. Почему праздники вызывали у меня довольно противоречивые чувства? Потому что выбирать подарки — сложная задача, а получать их — приятно.       В итоге, с горем пополам, подарки были мной выбраны, красиво упакованы и «тайно» отправлены.       Пенелопе я подарила серебряный браслет; хотела, конечно, книгу, но… неужели у когтевранки нет доступа ко всем нужным книгам? К тому же, я не особо интересовалась этим её увлечением.       Гермионе я купила роман… да, это было довольно странно, но время от времени она читала и их.       Рону… должна признаться, что ему что-то подобрать было тяжелее всего. С одной стороны я могла бы подарить ему что-то из одежды, но с другой я уверена, что он посчитает это оскорбительным. Поэтому я поступила очень просто: купила ему корзинку для похода на пикник, в которой всегда была еда. Найти такую было просто, учитывая что я попросила помощи у директора.       А Гарри достался зелёный (под цвет его глаз, но он об этом, естественно не знает) шарф. Я насмешливо наблюдала как он бурчит о том, что это издевательство, ведь это цвет их врагов. Интересно, а если бы Когтевран и Пуфендуй были бы нашими врагами — он бы и эти цвета критиковал?       А ещё ему подарили новую метлу и я недовольно покосилась на неё. Квиддич я не любила — и не только потому, что это опасный спорт, но также и из-за того, что он доводил всех до неясного мне безумия и одержимости.       Директору — сладости из «Сладкого Королевства» (а нечего одни лимонные дольки есть), а мадам Пинс досталась чашка с чарами непролеваемости (?), я считаю, что это довольно хороший подарок, так как она работала с книгами: до сих пор не понимаю почему никто не додумался подарить ей одну такую.       К слову, деньги на все эти прекрасные вещи (подарки) у меня также появились с помощью дедушки Альбуса. Как он выяснил ранее, моя мать — в девичестве Корнелия Гостон — являлась чистокровной волшебницей. Гостон — были упомянуты в последний раз около 200 лет назад, однако все члены этой семьи уже давно умерли, поэтому, чтобы получить «наследство» нужно было доказать что я действительно являюсь членом этой семьи, что Альбус, собственно, и сделал (я правда не знаю каким образом).

***

      — Гермиона! — возмущённо засопели парни. — Ты замучала со своей параноей! — они недовольно смотрели на неё, когда мы наконец вернулись из кабинета декана, после того как она не обнаружила проклятий на метле.       — Мальчики! — я заступилась за подругу, хотя мы и не были столь близки. — Герм хотела как лучше! А что, если бы на метле всё же было какое-то проклятие?       — Не оправдывай её! — нахмурился Рон. — Она это сделала только для того, чтобы… чтобы… доказать свою правоту! — наконец выдал он.       — Правоту? — я насмешливо посмотрела на рыжего.       — Да! И вообще, не лезь не в своё дело! Мы знакомы с ней намного дольше, чем ты!       Ссора в Рождество? Прекрасно!       Я смерила его взглядом и, отвернувшись, показательно ушла.       Видимо, зря я на что-то надеялась. Стоило ли вообще им что-либо дарить? Я не была жадной, но… не важно.       В комнате, куда я зашла, никого не было, но я всё равно села на кровать и задёрнула полог. На тумбочке лежало несколько наших фотографий и значок с фотографией Малфоя, насмешливо подаренный мне Гарри в отместку. Мне стало так плохо… Я резко поднялась и побежала к хижине Хагрида. Позвала Данте и Магнуса и, в порыве глупых эмоций, забежала в Запретный Лес.       Так темно… я не заметила этого в первый раз, однако здесь было темнее, чем должно быть в нормальном лесу. Я зажгла лёгкий Люмос и присела на какое-то уже давно упавшее дерево. Альфа и Магнус были рядом.       — Они ведь меня не примут, да? — тихо спросила я их. — Неужели и здесь мне нет места? Как и там, где ведьм и колдунов считали злом и сжигали на кострах?       Недовольный Магнус сел мне на плечо, ухнув.       — Я знаю, что не стоит из-за них расстраиваться, Магнус, но я думала, что по крайней мере с Гарри мы стали хоть немного ближе. Но, похоже, он видел во мне лишь вторую Гермиону, которая вечно учится и ведёт себя как курица-наседка.       Данте положил мне голову на колени и требовательно задел руку носом. Я начала поглаживать единственных живых существ, которые дорожили мной.       Как и раньше — опасные существа этого леса, о которых нам говорили — не приближались ко мне. Хорошо… Сидя там, в Запретом, я впервые за несколько месяцев учёбы, расслабилась. Здесь, куда не придёт ни один разумный ученик, я могла почувствовать себя свободной. Мне не нужно было учиться (хотя это я любила), стараться поладить с ребятами или выкраивать для них хоть несколько минут свободного времени… Возможно, мне лучше самой? По крайней мере, пока я не разберусь с учёбой, чтобы у меня было больше свободного времени для чего-то личного.       Да, наверное, так мне и стоит поступить.