звёзды

Ген зевает, листая твиттерскую ленту. Рядом сидящий Сенку занимается каким-то экспериментом, постоянно бурча что-то под нос. Асагири иногда поглядывает на кучу стеклянной посуды с различными веществами. Взглянуть в тетрадку не хватает сил — страх уже окутывает его, как только он подумает, что там может быть написано. — Сколько ещё мы здесь просидим, Сенку-чан? — Ген качается на стуле, упираясь ногой в ножку стола, — неужели тебе так интересно мешать эти вещества? — Это часть моего проекта, — бормочет юный учёный, получая наконец то, что хотел, — но я уже закончил. Записи доделаю завтра. Поможешь убрать? — С радостью, — Асагири подскочил, помогая другу быстро всё убрать. Сенку кое-как сложил свои записи и прочее в сумку, закидывая на плечо и переводя взгляд на уже готового Гена, — ты помнишь, что я сегодня у тебя? Ишигами на несколько секунд подвисает, пытаясь вспомнить тот разговор. Он же просто говорил ему о свойствах оксидов меди и чем они различаются. А потом быстро ответил на ненавязчивый вопрос Асагири о том, можно ли к нему прийти. Сенку просто согласился, не придавая словам особого значения, чтобы болтолог просто отстал. — Хитрец, — фыркает учёный, бредя к выходу, — ты взял всё, что нужно с собой или?.. — Не, было бы неудобно, — Ген пожал плечами, глянув на время, — конечно, у нас целая ночь впереди, но ты явно тоже не хочешь путешествовать по всему городу. — Выделю для тебя одежду, так и быть. — Сенку-чан, у тебя целая комната, отведённая под домашнюю лабораторию? — Ген удивлённо оглядел открывшуюся ему комнатку, вообще напоминающую прачечную по своему местоположению и размеру. — У тебя были сомнения насчёт этого? — Ишигами выгибает бровь, потянув друга в сторону своей комнаты, — пошли уже. В лабораторию сегодня не пойдём. Асагири плетётся за ним, оглядывая стены в коридоре. Дом у Сенку не сильно большой, но здесь всё равно имеются два этажа. Он выглядит как обычный японский дом, разве что нет привычных японских предметов интерьера. Когда они появляются в комнате Сенку, расположенной в самой дальней части дома на втором этаже, снаружи выглядящей так, словно её пристроили в самом конце, Ген окидывает её взглядом, оценивая обстановку. Как бы то ни было, в комнате у Ишигами уютно. Его комната смахивает на типичную комнату на чердаке, обычно распространённую в какой-нибудь Америке. Над большой кроватью окно, в которое можно смотреть ночью, видя над собой множество звёзд. В углу стоит телескоп, который Сенку, видимо, ставит на подоконник, чтобы воспользоваться. Слева от кровати компьютерный стол с компьютером и рядом лежащим ноутбуком. Книжный шкаф забит, на удивление, всякой гиковской фигнёй, по типу фигурок с персонажами из игр, комиксами, мангой, старыми дисками и картриджами для старых приставок, которые стоят в отдельном небольшом шкафу, напоминающем тумбу. Среди них даже есть новенькая приставка, но уже достаточно запылённая — у Сенку явно нет времени на это сейчас. Шкаф под одежду уже не такой большой, зато рядом с ним висит заполняющая почти всю стену карта звёздного неба, находясь справа от кровати. Под ней также небольшая карта Японии, Америки, периодическая система, таблицы растворимости, кислотности среды и ряд активности металлов, но уже наверху. — Ого, тут, на удивление, вполне уютно, если не считать все эти химические штучки, — Ген улыбается, глянув на кинувшего сумки в угол Сенку. Он стягивает с себя пиджак, вешая в шкаф. Его атмосфера комнаты особо не удивляет. Он просто рад тому, что наконец нормально обустроил всё, — и мне нравится это окно над кроватью. — Да, насчёт окна соглашусь, — Ишигами давит улыбку, кинув другу футболку, — это для сна. Мне она большевата, так что, думаю, тебе подойдёт. Шорты во время сна я не приветствую, поэтому только так. Голый торс рядом я тоже пока не готов видеть. Ген смеётся, откладывая свою ночную одежду куда-то на край кровати. А пока он только снимает кардиган, вешая его, по указаниям друга, на стул. — И чем же ты хочешь заняться, болтолог? — Сенку усаживается на кровать, скрестив ноги и упираясь в них ладонями, — я не тот, кто привык устраивать ночёвки. — Посмотрим что-нибудь. И нам обязательно нужно будет поесть. А там на ходу придумаем. Я сам не знаю, что нужно делать, — Асагири неловко почесал затылок, оглядываясь, — твой телескоп рабочий? — Ночью — да, — Ишигами встаёт, потянувшись, — хорошо, погнали на кухню. А потом что-нибудь посмотрим. Сенку уже зевает от скуки, пока на ноутбуке идёт какая-то дорама. Это была просто глупая шутка, вылившаяся в двухчасовую мелодраму, до боли предсказуемую и, на самом деле, не самую интересную. Ген тоже заскучал, уже поглядывая в окно. На небе появлялись первые звёзды, зачаровывая его. Всё же было в этом что-то красивое, и он мог понять Сенку и его стремление к космосу. Любому однажды было интересно, что скрывает эта тьма с кучей светящихся точек. — К чёрту, — учёный фыркает, резко закрывая ноутбук, — это какая-то отвратительная хрень, болтолог, больше наши шутки не будут приобретать серьёзность. — Какая жалость, — пробормотал юноша, зевнув, — думаю, мне лучше переодеться. В брюках неудобно. — Ты мог сразу переодеться, бродить здесь в белье — уже традиция, — Сенку махнул рукой, спокойно переодеваясь при друге. Ген раскраснелся, оглядывая юношеское тело, немного подкаченное от такой работы. Но Сенку всё равно оставался до жути стройным и нескладным, как и Ген. Их можно было величать парочкой худых и высоких придурков со странными причёсками. Асагири неловко отвёл взгляд, отворачиваясь от учёного и быстро переодеваясь. Румянец совсем залил его щёки, и он пытался остудить свой пыл, неловко прижимая ладони к лицу. — У тебя жарковато, Сенку-чан, — пробормотал Ген, поглядывая на убирающего всё с кровати Сенку. Разве что оставил ночник в виде Луны, светящий мягким фиолетовым цветом. Его можно было переключить и на другой цвет, но Сенку, почему-то, выбрал именно этот. Ишигами встал на колени в изголовье кровати, открывая окно и на секунду зависая. Небо уже успело осыпаться кучей звёзд, привлекая внимание юноши. Сенку всё не мог отвести взгляда от этого таинственного чёрного покрывала, пока Ген смотрел на него, смущённо стоя у кровати и тихо восхищаясь видом такого друга. С горящим взглядом, мягкой улыбкой на губах и в какой-то степени красивым телом, освещённым светом Луны. — Захвати телескоп и иди сюда, — бормочет учёный, подвинувшись так, чтобы рядом пристроился Ген. Он появляется через несколько секунд, помогая установить прибор, — сейчас ты увидишь что-то действительно захватывающее дух, — он настраивает его, иногда поглядывая, чтобы найти нужную точку, — сейчас как раз подходящее время. Когда Сенку уступает ему, усаживаясь прямо на подушки, Асагири неловко придвигается, заглядывая в телескоп и замирая. Он видит Луну, плывущую в одиночестве по бесконечной тьме. Дух действительно захватывает. Ишигами мягко перенаправляет телескоп ладонью, обращая внимание друга на другое. Теперь Ген видит звёзды, но куда больше, чем невооружённым глазом. Он даже узнаёт некоторые созвездия, пока плавно водит телескопом, словно пытаясь рассмотреть весь космос. — Это красиво, — шепчет Ген, отстраняясь от телескопа и глянув на Сенку. Тот, всё это время смотрящий на предоставленную картину, покрылся слабым румянцем, переводя взгляд на телескоп, — Сенку-чан, ты будешь смотреть? — Знаешь, я почти каждый вечер вижу такое, — Ишигами мотнул головой, ставя прибор куда-то рядом с кроватью, — сегодня оставлю свои занятия. Асагири улыбается, упираясь локтями в подоконник и устремляя взгляд на небо. И всё же, даже без телескопа здесь есть чем восхищаться. Сенку же восхищается собственным другом, скользя взглядом по стройному телу. Руки так и тянутся, чтобы коснуться этих изгибов, провести ладонью по бокам, пересчитывая рёбра, коснуться стройных бёдер и мягко сжать, чтобы проверить, упругие ли они. — Ген, — Ишигами сам не знает, зачем зовёт его. Голос совсем подводит — он хрипит, едва не задыхаясь. Дышать и правда трудно, пока рядом такая соблазнительная картина. Ген опускает на него взгляд, вскинув бровь. Отлипает от подоконника, держась за него руками, и выжидающе смотрит. Сенку не может держаться. Он просто опускает ладонь на поясницу, чувствуя под пальцами свою футболку, и подмечает, что Гену, вообще-то, очень даже идёт его одежда. Асагири покрывается румянцем, чувствуя на себе тёплую ладонь, и неловко садится напротив, поджав под себя ноги. Ладонь Сенку съезжает на талию, слабо сжимая и притягивая ближе. Ген молча придвигается, повинуясь чужим рукам. Он оказывается совсем близко. По крайней мере так близко, что они сталкиваются ногами. Сенку этого мало, и он продолжает тянуть его ещё ближе, чтобы просто прижать к себе. Асагири продолжает плохо понимать ситуацию, но перебирается на колени друга, устраиваясь удобнее и в смущении сжимая его плечи. — Сенку-чан? — шепчет он, пытаясь найти ответы в рубиновых глазах. Сенку и слова сказать не может, поэтому просто оплетает руками талию друга, наконец прижимая его к себе, — что ты делаешь? — Ген нервно кусает губы, чувствуя грубоватые ладони под футболкой. Становится слишком жарко, даже рядом открытое окно вообще не спасает. Учёный продолжает молчать даже тогда, когда лицо друга оказывается слишком близко. Ген наблюдает за ним, ожидая дальнейших действий. Обычный интерес сильнее страха того, что Сенку может узнать о его чувствах. Хотя в данной ситуации стоило подумать о том, что чувствует Сенку, раз так прижимает к себе друга. Вроде бы друга. Они сидят так несколько минут, смотря друг другу в глаза и ожидая действий. Сенку сдаётся первым, аккуратно касаясь чуть приоткрытых губ Гена. Он неловко отвечает или пытается это делать в силу незнания того, что вообще нужно делать. Сенку тоже не знает, но как-то ведёт, на ходу разбираясь. В конце концов, они же весь вечер импровизируют. Никто не говорил, что будет легко, и в итоге они стукаются зубами, со смешками отстраняясь. Ген краснеет, касаясь пальцами губ. Сенку смотрит на него, беря за руку и целуя ладонь. Асагири следит за ним, вспоминая, что, вообще-то, сидит на коленях друга. Эта странная поза и недавний поцелуй совсем выбивают его из мира. Что происходит? Он и опомниться не успевает, когда снова чувствует неуверенное прикосновение. Сенку продолжает целовать его снова и снова, с каждым разом делая это лучше. Его ладони словно живут отдельной жизнью: пальцы скользят по рёбрам, щекоча, обжигают набухающие соски, лёгонько сжимая и теребя. Ген не сдерживает тихого стона, даже не зная, что делать самому: он просто неуверенно цепляется за плечи друга, отдаваясь под его грубоватые прикосновения и мягкие поцелуи. — Что мы… Сенку-чан… — Ген не может и предложение построить, постоянно прерываясь на уже опухшие губы научника. Сенку ухмыляется в их очередной поцелуй, словно специально не давая и слова сказать, — что происходит, Сенку-чан? — Даже тупому ясно, болтолог, — Ишигами прижимается губами к подбородку друга, крепко зажмурившись, — активное выделение гормонов и цепочки химических реакций. — А попроще? — Любовь. Ген краснеет, прикусив губу. Сенку уже переходит на шею, изучая её губами, пока пальцами продолжает ласкать чувствительные соски, совсем набухшие от гуляющего по комнате холодка и лёгкого трения со стороны Сенку. Его резко толкают, заставляя упасть на подушки. Асагири судорожно вздыхает, оглядывая сидящего между его ног Сенку. В его глазах так и видно возбуждение. Ну, и по натянутому белью ясно, конечно. — Мы не будем заходить слишком далеко, — предупреждает Ишигами, задирая футболку друга-любовника, — рано, я думаю. — Это… хорошо, — выдавливает Ген, краснея. Он только сейчас замечает, как же от окна сквозит. Кожа покрывается мурашками, и он краснеет, видя взгляд Сенку. Было в нём что-то опасное, — Сенку-чан, холодно. Ишигами усмехается, нависая над ним и оставляя недолгий поцелуй на приоткрытых губах. Ген хочет зарыться в эту копну волос, что и делает, заставляя их наконец упасть. Сенку не возражает, помогая ему взъерошить волосы. Наконец разобравшись с ними, он скользит губами по торчащим ключицам, снова мучая пальцами потемневшие соски. Ген кусает пальцы, чуть извиваясь, и не сдерживает тихого стона, когда влажные губы накрывают один из сосков, аккуратно посасывая и теребя языком. Асагири жмурится, сбивчиво дыша и сжимая волосы учёного на затылке. Странные ощущения отдаются внутри взрывами маленьких петард, пока мягкие, но искусанные губы покрывают поцелуями его грудь и впалый живот. До снятия белья они так и не доходят, решая пропустить этот этап. Сенку нависает над Геном, и они снова долго целуются, млея в объятьях друг друга. Медленно сходящее возбуждение наконец перестаёт сильно мешать. Сейчас не до этого. Сенку опускается рядом, позволяя ночной прохладе окутать их. По крайней мере до тех пор, пока Ген не закрывает окно, прижимаясь к боку учёного и пряча лицо где-то на его шее. — Сенку-чан. — М? — Это же что-то значит? — Да, болтолог. Проанализируй ещё раз ситуацию и делай соответствующие выводы. А потом ложись спать, — Сенку зевнул, подтягивая ногой плед и накрывая их. Ладонью он мягко гладит открытый участок спины Гена, медленно проваливаясь в дрёму, а после и в сон. Асагири лежит ещё несколько минут в раздумьях, пока наконец не отдаётся сну, с самой что ни на есть влюблённой улыбкой на губах придвигаясь к Сенку поближе, чтобы переплести с ним ноги и опустить на вздымающуюся грудь ладонь, чувствуя под ней равномерное сердцебиение.