Дневник

Знаете, что такое передоз?!

             Это когда ты ощущаешь переизбыток чего-то. Когда всего слишком много, и тебя начинает мутить от интоксикации. Когда распирает и раздражает. Когда чувствуешь, что сейчас взорвешься, как воздушный шарик, потому что накопленное уже не вмещается.              Вот и для Чимина в один момент стало слишком много всего. Чувств, страсти, ревности, боли, гнева, унижения, насилия и разочарования. А потом осталось только одно — страх. Всепоглощающий страх, что найдут и отберут последнее — лишат остатков гордости и самоуважения. Что он опять потеряет себя и будет кому-то принадлежать, словно купленная в магазине игрушка. Что станет заложником негативных эмоций и уже никогда не испытает ощущение счастья. Страх за будущее и за свою жизнь.

10.10.2020г.

Поезд набирает скорость, я оставляю позади всё, что произошло со мной за последние полтора года. Для меня это время было очень тяжелым и болезненным. Захлебываться от передоза эмоций и ощущений — стало привычным состоянием. Сейчас я убегаю. Бегу от человека, который ежедневно погружал меня во тьму. И которого я безумно любил… Любил больше жизни. Любил когда-то. Как жаль, что такое сильное чувство сейчас я обозначаю в прошедшем времени. А еще я бегу от себя самого, хотя слабо понимаю, что меня ждет впереди.       Картинка за окном менялась каждую секунду, а Чимин с момента посадки сидел без движения, задумчиво смотря в никуда. Мысли путались в голове, от чего она просто раскалывалась, отодвигая на задний план боль и ломоту в теле. После случившегося он не спал уже сутки, но организм словно чувствовал необходимость работать в аварийном режиме поддерживая жизнь в хрупком теле. Плакать уже не хотелось, все слезы остались там, на черном шёлке постели, вместе с несбыточными мечтами и надеждами. Заснуть бы, а проснувшись, оказаться в другом измерении, где нет места болезненным воспоминаниям и раздирающей душу печали. Хотелось вырвать из жизни два последних года, как будто их вовсе не было. Забыть как страшный сон и никогда не вспоминать, потому что слишком больно.       Щелкнул замок, дверь резко открылась, и небольшое помещение купе наполнил аромат мужского парфюма с нотками сандала и мускуса. Необычный, сексуальный и какой-то опасный запах. Завораживающий и парализующий.       — Привет, — с улыбкой сказал незнакомец. — Похоже, ты мой сосед на ближайшие два часа? — и хотя голос звучал приветливо и дружелюбно, Чимин продолжал неподвижно сидеть, даже не повернув головы в сторону вошедшего и ограничившись быстрым взглядом исподлобья.       Внезапный грохот закрывающейся двери заставил его испуганно подпрыгнуть. С недавних пор он именно так реагировал на громкие звуки — тело инстинктивно пыталось защититься от предполагаемого нападения. Руки непроизвольно еще крепче сжали подтянутые к груди колени, и Чимин опустил подбородок вниз, пытаясь скрыть синие отметины на лице. Он чувствовал себя, как загнанная лань, которую зажали в углу без единого шанса на спасение. Его реакция не осталась без внимания, и слегка тушуясь, незнакомец затараторил:       — Ой… Прости, если напугал. Я не хотел, правда, — видимо, чтобы сгладить образовавшуюся неловкость, усаживаясь на свою полку совершенно бесшумно.       — Всё о… кей, — Чимин пытался скрыть тревожность, успокоиться и выровнять дыхание, хотя получалось плохо. Можно сказать не получалось совсем, что выдавал дрожащий голос.       — Я… это… Кстати, меня зовут Чон Джон… — парень замялся, словно ожидая какой-то реакции, но Чимин никак не отреагировал, и тот, помолчав, добавил:       — Правда, это псевдоним. Эм… Я — Чон Чонгук. Можно просто Гук, если тебе так будет удобно для общения.       Чимин поднял на него глаза, осознавая, что наверняка выглядит странно, но обнаружив на лице этого Чонгука румянец смущения, немного подвис — неловкость оказалась взаимна. Он дал себе пару секунд, пытаясь переключиться на необходимую волну, сообразить, что к чему, и выдохнул:       — Меня — Ким Джонин. Можно просто Кай, если будет удобно для общения.       Парень мягко улыбнулся в ответ и переключил внимание на свой рюкзак. Достал блокнот, наушники, закинул его наверх, на багажную полку. Чимин опять отвернулся к окну, уходя в свои мысли и пытаясь этим действием дать понять, что не особо расположен продолжать диалог.       — Смотрю, ты не очень разговорчив. Право твое, но я бы предпочел скоротать время за приятной беседой, — не сдавался Чонгук.       Чимин саркастично фыркнул на последних словах. Он даже не помнил, когда ему приходилось в последний раз вести с кем-нибудь «приятные беседы». Да и настроение не располагало даже пытаться.       — Я не очень интересный собеседник, поверь, — пробурчал он, продолжая пялиться в окно.

***

      Пожалуй, впервые за долгое время Чонгук чувствовал себя подобным образом. Он привык к разьездам, и эта поездка ничем не отличалась от множества других. Пока он не открыл дверь этого купе, не увидел этого мальчишку, и не попытался с ним познакомиться, предвкушая легкий, ни к чему не обязывающий трёп и новые впечатления, которые так любил, и которые случайные попутчики обычно предоставляли ему в избытке. Теперь же Чонгук сидел и просто не понимал, что происходит.       Светловолосый мальчишка вызывал всё больший интерес. У него была какая-то «космическая» внешность, что-то такое было в нем, неземное и волшебное, как будто это существо прилетело с другой планеты (его так и хотелось назвать — «волшебный мальчик»). И загадочный он был, нестандартный какой-то. Удивительный. Невписывающийся в привычное. Притягивал не только взгляд, но и разжигал дикое желание узнать его ближе. А для Гука такое как сахар в варенье — без него никак, да и сколько ни сыпь, всё мало. Ему давно приелась человеческая обыденность, постоянно хотелось новизны, а ежедневный поиск вдохновения стал чуть ли не смыслом существования. От шаблонов и всего стандартного воротило, а «необычное» подмечалось сразу, и тянуло к такому неудержимо.       Чонгук нервно кусал губы, не знал, куда деть глаза, а потому разглядывал купе, желая найти хоть какую-нибудь зацепку для разговора. Взгляд упал на маленький столик, где лежала тетрадь бордового цвета с золотым шнурочком закладки. Нужная страница была, видимо, заложена ручкой, пластмассовый колпачок которой торчал между достаточно плотными корками обложки. Обычно так выглядели дневники для записей или очерков. У Чонгука таких, например, было… он даже не знал, сколько. Много. Интересно… Парень пишет? Как-то не очень его внешний вид соответствовал такому роду занятий.       Тот сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Одежда была явно дорогой, брендовой, в стиле спорт-кэжуал. Свободные штаны, футболка, мастерка — всё в черном цвете. В ушах — серьги, а на левом безымянном пальце кольцо с какой-то гравировкой. Красные кроссовки с серыми вставками, ярко-красная панама, что прикрывала волосы и бросала тень на миловидное лицо, практически полностью скрывая его. Видны были только губы. Нереально красивой формы, блестящие от бальзама… чертовски привлекательные губы… Присмотревшись, он обратил внимание на то, что нижняя слегка припухшая, а в уголке рта небольшой кровоподтек. Странно, но даже это не портило парня.       То, что он бесстыдно рассматривает своего попутчика, до Чонгука дошло только тогда, когда тот, повернув голову, с возмущенным выражением лица дернул подбородком, будто бы спрашивая: «Чего?».       — Я… просто смотрю… Ты, наверное, пишешь?       — Нет, с чего ты взял? — фыркнул парень.       — Тетрадь как у писателя. Я сам пишу, думал, коллеги.       — Нет, ты ошибся. А дневник — это личное. В нем моя жизнь.       — Извини.       — Ты слишком много извиняешься для знакомства длиной в десять минут, — на этой фразе парень наконец-то улыбнулся, и это была самая прекрасная улыбка, которую Чонгук когда-либо видел.       — Прости, это действительно выглядит глупо. Ой, я опять сказал «прости». А-ха-ха… Не знаю почему, но мне очень хочется познакомиться с тобой ближе. Наверное, я впервые так лажаю, — Чон решил не скрывать своих истинных ощущений и намерений.       — А вот теперь ты меня прости. Я не заитересован в знакомствах, — твердо ответил парень и опять отвернулся. Но Чонгук человек настойчивый. Он даже не думал отступать.       — Почему? Я же не замуж тебя зову? Просто познакомимся и, возможно, приятно проведем время за милой беседой.       — Замуж?! Хах, мне уже предлагали. К сожалению, ты опоздал. А по поводу времени — я его прекрасно провожу в компании самого себя.       Чонгука помимо всего прочего дико интересовала ориентация этого миловидного парня. Сам он уже давно был ориентирован на парней, и что-то ему подсказывало, что тот «из своих». Конечно, существовала вероятность ошибиться, но Чонгук искренне надеялся, что чутье его не подводит.       — Ты почему такой колючий? — ответа в этот раз не последовало вообще, его просто проигнорили, демонстративно вставляя в уши AirPods.       Такого облома у него давненько не было. Точнее — не было вообще ни разу. Имея безупречную внешность и врожденную харизму, он никогда не напрягался, чтобы получить желаемое, а тут его просто проигнорил какой-то мальчишка. Мало того, что не узнал — его, известного писателя с раскрученным блогом, огромным количеством подписчиков и своим собственным фан-клубом, так еще и любые попытки завязать общение пресек. Ахуеть! На этом моменте врожденное красноречие тупо приказало долго жить.       Шокированный Чонгук был вынужден отступить, и последовав примеру соседа по купе, он уткнулся в телефон, включая любимый плейлист.       Два часа прошли мучительно. Чонгук всё время косился на парня, пытаясь уловить его эмоции. Угомонить свой интерес никак не получалось, но как зачекиниться, он просто не представлял. Понимал странность ситуации — парень замкнут и ведет себя отчужденно. Но даже предположить, что являлось тому причиной было сложно. Чон припомнил практику на курсах профайлера, и попытался считать психологический портрет парня. Показатели были весьма противоречивы, скорее всего, нынешнее внутреннее состояние абсолютно не соответствовало привычному. Это и создавало «доктору» Чонгуку помехи в постановке диагноза.       Он так увлекся изучением этого Кая и собственными рассуждениями, что не заметил, как поезд прибыл на вокзал Сеула. Парень, не дождавшись полной остановки, резко подскочил и начал собираться. Схватив свой рюкзак, куртку и телефон, поспешил на выход, даже не бросив «Пока» на прощанье. А вот это было уже обидно, прямо очень.       Чонгук проводил его разочарованным взглядом, потянулся за рюкзаком и обнаружил, что на столе так и остался лежать бордовый дневник. Схватил его, закинул рюкзак на плечо и ринулся вслед за несостоявшимся собеседником в надежде его догнать.       Выпрыгнув из поезда, натянул поглубже свой блайзер, чтобы его не узнали, и начал нервно крутить головой по сторонам. Красную панамку удалось увидеть почти сразу, та быстро двигалась ко входу в метро, стремительно увеличивая расстояние между ними. Чонгук кинулся в ту же сторону, активно работая локтями, извиняясь направо и налево в попытке пробить себе путь в галдящей толпе, и чувствуя, будто попал на Титаник, где все спешат спастись и орут.       «Красная Шапочка» всё больше удалялась, а затем и вовсе пропала из поля зрения. Гук остановился и тяжело вздохнул. Догнать парня так и не удалось, как и отдать тетрадь, на которую он сейчас пялился в растерянности, не зная, что ему с ней теперь делать. Похоже, сегодня не его день! Столько обломов за какие-то два часа — это было слишком даже для него.

***

      — Джин, дружище, привет. Я уже вернулся! Прости, телефон садится. Я потом тебя наберу, и мы поболтаем, а сейчас могу я тебя попросить об услуге? — в динамике послышался звонкий голос друга, который был явно рад звонку:       — Привет, Гук-и, рад твоему приезду! Да, конечно, проси о чём хочешь!       — Можешь найти одного человечка? У меня есть только имя — Ким Джонин.