Заткнись и действуй

Реабилитация имени Малфой в магическом мире не в первый раз прошла успешно, правда, в этот раз постарался Драко. И постарался он, признаться честно, очень даже хорошо. Если не одно огромное НО. И имя ему — Гермиона Джин Грейнджер. Он понятия не имел, чем обернётся такой союз, и вообще был уверен, что Гермиона будет исключительно выгодным компаньоном, потому и предложил ей стать инвестором. Кто, Салазар его раздери, мог знать, что именно она нагнёт Малфоя так, что он будет полностью зависеть от неё?! Первое время Драко удивлялся, как она может с утра до ночи находиться в Министерстве, абсолютно не взирая на полное отсутствие в личной жизни. Но когда ему пришлось сотрудничать с ней слишком часто, Малфой всякий раз, выходя из кабинета, цедил сквозь зубы: — Да чтоб тебя ещё месяц не трахали, злая сука! Хотя, перед началом каждой встречи он едва ли не молился на то, чтобы в этот раз Грейнджер явилась на работу после двухдневного сексуального марафона. Открытая им фармацевтическая корпорация плотно запустила корни в маггловский мир, потому ему приходилось каждый понедельник являться на планёрку к «агрессивной-но-красивой-но-суке» Грейнджер. И чёрт же дёрнул Кингсли назначить именно её Главой отдела Магического Правопорядка. И самое убийственное было именно то, что начало совещания никогда не соответствовало его окончанию: заходил он в кабинет с гордо поднятой головой и широкой улыбкой, а на выходе имел бледный вид и макаронную походку. Но сегодня, во вторник, Малфой так стремительно шёл по коридору, что можно было невооружённым глазом увидеть, как он рассекает воздух, оставляя за собой след из молний и дыма. Гермиона превзошла себя, дёрнув его на следующий день после планёрки. — Ты, злая мегера, думаешь, что можно меня просто так вызывать, когда тебе вздумается?! Прокручивал он в голове, пока шагал по атриуму, поднимался в лифте и пересекал коридор до её кабинета. Но, когда за стуком в дверь раздалось «войдите», весь энтузиазм и всякое боевое настроение улетело соплохвосту в задницу. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — с привычной вежливой улыбкой произнёс он. — Было бы оно добрым, если Вы, мистер Малфой, наняли адекватных сотрудников в свою корпорацию, — Гермиона жестом указала на кресло для посетителей, и он молча уместил туда свой зад, опустив взгляд. — Если Ваши сотрудники не научатся заполнять ведомости так, как того требую я… — Я понял, — шумно сглотнул он. — Нет, — Грейнджер подошла к нему и наклонилась, оказавшись на уровне глаз Драко, — ты не понял. Либо ты наймёшь новых, либо научишь работать старых. И меня не интересует, как ты это сделаешь, Малфой. — Мисс… Слушай, может, хватит?! Я из кожи вон лезу, но ты… — уже пронеслось в его голове, но вместо этого с губ сорвалось лишь: — поимею каждого, кто не сделает так, как необходимо. — Замечательно, мистер Малфой, — недобро улыбнулась Гермиона и выпрямилась. — Иначе я поимею тебя. Теперь свободен. Она продефилировала к своему креслу и указала взмахом руки на дверь. Видит Мерлин, Драко собирался сказать ей всё, что думает, наплевав на риски закрытия корпорации, но Грейнджер крепко держала его за горло с первого дня сотрудничества, а сегодня ещё и взяла за яйца. — Я перекрою тебе кислород, если ты не… — Я понял, — мрачно отозвался он, выходя за дверь.

***

То, что понедельник никогда не бывает добрым — страшные сказки для взрослых. Драко же впервые понял, что такое доброе утро, получив служебное письмо о переносе совещания на конец недели. Все эти дни он лез вон из кожи, чтобы «министерский дьявол» не всадил ему вилы в задницу, когда настанет пятница. И когда он ещё в четверг получил письмо, что планёрка будет в четыре часа вечера, Малфой впервые зашёл в маггловскую церковь и сделал весьма крупное пожертвование; сам Господь Бог, не иначе, вмешался в его жизнь, заметив эти мучения. Когда Драко вошёл в её кабинет, Грейнджер, признаться честно, напоминала офицера Третьего Рейха. Сцепив пальцы за спиной, она вышагивала из стороны в сторону, не хватало лишь повязки на плече, но взгляд… Взгляд был страшнее трёх Непростительных, вместе взятых. «Господи, помоги…» — промелькнуло у него в голове, когда Гермиона повернулась к нему. — Какие планы, мистер Малфой? — улыбнулась она, но эта улыбка осела липким холодом на его позвоночнике. — Я… Могу всё отменить, — вовремя сработавший инстинкт самосохранения только что спас его задницу от адского пламени. — Прекрасно. Для начала, — она прищурила глаза, — мы посетим один филиал, который ты должен будешь выкупить в следующем месяце, а после, если ты будешь хорошим мальчиком, мы проведём планёрку в неформальной обстановке. — Согласен на всё, — сдавленно произнёс Драко. — Осторожнее, — Гермиона подошла к нему слишком близко, — я могу воспринять это слишком буквально. Это была единственная женщина, с которой он имел сугубо деловые отношения, но именно в её смертельной хватке находились его гениталии. И именно сегодня он это почувствовал настолько, что брюки стали тесными. Всякое её действие вызывало в нём дикое желание бежать прочь, но на задворках души плескалось едва заметное «я хочу её». По правде говоря, Гермиона действительно двигала его в нужном направлении, при том имела с этого выгоду только как акционер, но методы у неё были настолько суровыми, что чаще всего за глаза он звал её «Фюрер». В какой-то момент он даже начал подозревать, что в её доме обязательно есть комната для пыток, над дверью которой непременно висит табличка «оставь надежду, всяк сюда входящий». В третий раз Драко вспомнил Бога, когда услышал, как дрогнул голос Грейнджер на встрече с потенциальным клиентом. Мистер Горгерич, завидев перед собой с виду хрупкую и нежную девушку, решил, что ему дозволено всё, и он, не взирая на элементарные правила субординации, начал задавливать её морально. — Слышишь ты, — не выдержал Малфой и двинулся в сторону Горгерича, — бесполезный кусок дерьма! — Драко, не нужно, — Гермиона придержала его за локоть. Впервые за пять лет она назвала его по имени. Он едва заметно улыбнулся и, подняв подбородок повыше, встал со стула, расценив её жест правильно. «Не всегда нет означает нет», и другие способы манипуляции — так называлась бы книга о её биографии. Мистер Горгерич вжался в своё кресло, поняв, что только что пробудил цербера. — Либо ты подписываешь договор, забирая тысячу фунтов, либо я тебя пущу пятиногам на корм! Мистер Горгерич был магглом, потому не имел понятия, кто такие эти пятиноги, но что-то внутри подсказывало ему, да какое там! Требовало подписать договор, позабыв об обещанных десяти тысячах фунтов стерлингов. Сделка хоть и прошла успешно, куда успешнее, чем планировалось, но Грейнджер выглядела потерянной. Выйдя из офиса, пока ещё принадлежавшего наглому простецу, она сразу же обхватила плечи руками и отошла в сторону. — Встретимся в понедельник, — тихо произнесла она. — Совещание… — Нет. — Что? — Гермиона выгнула бровь, повернувшись к нему. — Неужели Вы, мисс Грейнджер, позволите одному лишь ничтожеству испортить Вам вечер пятницы, когда… Я понятия не имею, что говорят в таких случаях. И я не был готов увидеть… Вас… Чёрт возьми, Грейнджер, да что с твоим лицом?! Последний раз он к ней обращался «на ты» пять лет назад, во время первой деловой встречи, о чём впоследствии очень сильно пожалел. Драко совершенно точно не ожидал, что в свои двадцать два, на тот момент, года Гермиона обладает таким внутренним стержнем. — Соберись уже, твою мать! Под тебя прогнуто всё Министерство Магии, Кингсли вздохнуть без твоего ведома опасается! Ты единственная женщина на моей памяти, способная уничтожить взглядом, сейчас будешь расстраиваться из-за того, что какой-то питекантроп с детства не приучен держать рот на замке?! — Мистер Малфой, не стоит… — Нет! Не перебивай меня, — Драко наставил на неё указательный палец и свёл брови у переносицы. — Ты, Грейнджер, злая сука, которая ментально держит за яйца всякого, кто знает твоё имя, а не размазня, поняла меня?! Гермиона замерла, широко распахнув глаза. Она прокрутила всё, что сказал ей Малфой, не менее трёх раз, пока на её лице не появились хоть какие-то эмоции. Он медленно опустил руку и слишком громко сглотнул собравшуюся слюну. Она была ниже его, не смотря на высокий каблук, но всё равно умудрялась смотреть сверху вниз. — У меня сейчас сердце остановится, — пробормотал он. — В связи с чем? — она скрестила руки на груди. — Пиздец как страшно вот так с Вами разговаривать, Мисс Грейнджер. Драко окатило ледяной водой, когда она сжала пальцы на его плече. Он зажмурил глаза, тут же послышался хлопок трансгрессии, а желудок свело в тугой узел. Гермиона уже не держала его, но он отчётливо ощущал горящий след от её ладони. — За мной, — холодно произнесла она. — И открой уже наконец глаза, Малфой.

***

На протяжении всего часа, который был уделён рабочим делам, он испытывал такой нервоз, что Грейнджер разожгла камин, лишь бы его перестало колотить. На Драко давило всё: обстановка её дома, сам факт встречи в её доме, она, слишком спокойная и не агрессивная. И мысли. Его мысли, которые беспощадно крутились на одном и том же моменте. Гермиона сложила документы в папку, вежливо предложила кофе и удалилась на добрые двадцать минут. За которые Драко успел прочувствовать три скачка артериального давления, головокружение, спазм в лёгких и тахикардию. — Так значит, — стоило ему услышать её голос, как сердце провалилось в желудок, — я держу всех за яйца? — Да, — сдавленно произнёс он и попытался встать с кресла. — И тебе страшно было так со мной разговаривать? — Гермиона толкнула его в грудь, заставляя оставаться на прежнем месте. — Д-да, мисс Грейнджер… — о, именно эта женщина вызывала у него неподдельный страх. И Малфой даже не стыдился признать этого. — Говоришь, я — злая сука? — Н-нет… Я не хотел сказать… — Драко замолчал и вжался в спинку кресла. Ещё при входе в дом он заметил, что она сменила одни туфли на другие, но сейчас его взгляд впервые так нагло упирался в её ногу, которую она поставила на кресло, в непосредственной близости от его гениталий. — Я — злая сука? — ещё тише повторила Гермиона. — Да, — обречённо ответил он. — И ты, видя мою слабость сегодня, продолжаешь так думать? — Малфой судорожно закивал, чем вызвал лёгкую усмешку на её губах. — И что же ты ещё думаешь обо мне? Извинения уже почти вырвались наружу, но вдруг он обхватил её щиколотку пальцами и безропотно убрал её ногу с кресла, встал и сделал шаг в сторону Гермионы. — Ты — мегера, — произнёс он и почувствовал электрический разряд в ногах, но отступать не стал. — Злая, агрессивная, злющая сука, которая вызывает неподдельный страх, но знаешь что, Грейнджер? — Не-а, — игриво улыбнулась она и начала пятиться назад. — Всё моё финансовое состояние напрямую зависит от твоего хорошего настроения, но ты и представить себе не можешь, как я боюсь встретить тебя где-то ещё, кроме планёрки! Да Тёмный Лорд — жалкое подобие того ужаса, который ты способна вселить одним только своим видом! — Всё сказал? — Грейнджер села на диван и закинула ногу на ногу. — Нет! — выкрикнул он и сжал кулаки. — Я не знаю, кто тебя трахает, но я бы с удовольствием предложил ему пройти курсы по удовлетворению, потому что ты… Драко щёлкнул зубами, когда она схватила его за галстук и потянула на себя. Оказавшись на неприлично близком расстоянии от её лица, он едва не заскулил, уже мысленно бросив в себя Аваду. — Тебе пора занять свой дерзкий рот более полезными делами. — Я, видимо, не до конца понимаю… — Просто заткнись, Малфой. Заткнись и действуй. Сказать, что он опешил, так просто задохнуться. Здравый смысл подсказывал, что единственным верным решением будет прямо сейчас трансгрессировать, продать все свои активы и спрятаться на краю света, но вместо этого Драко запустил пальцы в её волосы и впился в её губы. — Целуешься как девчонка, — Гермиона резко оттолкнула его от себя и встала. — Я… Извини, я… — И мямлишь тоже как девчонка, — фыркнула она и, схватив его за руку, трансгрессировала. Драко почувствовал толчок в грудь и чуть было не заорал, но вовремя приземлился на кровать. Он не успел опомниться, как Гермиона оказалась сверху, а его руки сжали её бёдра. Если в природе существовал оргазм от поцелуя, то именно его сейчас испытал Малфой, когда подстроился под её безумный ритм. — И стонешь ты… — прошептала она, отстранившись от него. — Под тобой, Грейнджер, хоть всю жизнь стонать, — выпалил он, вновь увлекая её в поцелуй. Пару раз за несколько лет Драко представлял, как нагнёт её, как выбьет всю спесь, вытрахает весь дух из Гермионы, но только сейчас он отчётливо понимал — она трахнет его. Поимеет так, как он и подумать не мог. И он хотел этого, чёрт возьми, хотел больше всего на свете! Руки упорно не хотели слушаться, пальцы перестали сгибаться в тот момент, как оказались на застёжке её лифа. Признаться честно, Малфой абсолютно упустил тот момент, каким образом на Гермионе осталось лишь нижнее бельё, но сейчас это волновало его в самой меньшей степени. Он прижал её к себе, и чуть подался вперед. — Ты знаешь, что ты первый, кто увидел мою слабость? — бесцветным голосом спросила она, когда губы Малфоя оказались на её шее. — Это не слабость, — прошептал он и прикусил мочку её уха. — Ты просто устала… — М-м-м, тогда что, по-твоему, слабость, Драко? Вместо ответа он принялся с особой жадностью целовать её, наконец разделавшись с чёртовой застёжкой. Малфой был готов поклясться могилой своего крёстного, что сейчас он видел самую красивую грудь на свете. Он поднял на Гермиону умоляющий взгляд, но она только усмехнулась. — Прошу тебя… — простонал он. — Прошу, не мучай меня… — Мне же нужно соответствовать образу злой суки, Драко, — Грейнджер завела его руки за голову, а в следующую секунду его запястья оказались привязаны к изголовью кровати его же галстуком. Он, словно загипнотизированный, смотрел на то, как Гермиона избавилась от его брюк и белья, а после, вновь оседлав его, заставила заклинанием исчезнуть свои трусики. Но вместо того, чтобы трахнуть его в позе наездницы, она выгнулась в пояснице и начала ласкать себя пальцами. Её стоны сводили его с ума, можно было кончить уже только от одного вида перед глазами, и Драко нетерпеливо облизал свои губы. Но когда она поднесла свои влажные пальцы к его рту, он не сдержал протяжного стона, слизывая смазку. — Развяжи, — прошептал он. — Ты не ответил мне, Драко, что такое слабость? — Блядь… То, как ты произносишь моё имя, Гермиона, — прорычал он, поёрзав бёдрами. — Я умоляю тебя… — Я могу выставить тебя из своего дома, — зашептала она ему на ухо и провела ноготками по его груди. — Что угодно, — он шумно сглотнул слюну, задевая носом её щеку. — Могу мучить тебя, могу уйти… Я правильно понимаю? Я же ведь могу делать так? — она добралась до его паха и сжала член в своей ладони. — Или так, Драко? — М-м-м, — простонал он, когда Грейнджер провела кончиком языка по его губам и прихватила нижнюю. — Сделай уже хоть что-нибудь! Я… Я весь в твоей власти… Недобрый блеск в её глазах громогласно прокричал в его голове: «Ты в полной заднице, Малфой!». Невольно в мысли ворвался образ той комнаты для пыток, в существовании которой Драко был фактически уверен, но внезапный шёпот растоптал его разум к чёртовой матери. — Сегодня ты кончишь, когда я разрешу… Гермиона сдавила зубы на его нижней губе и чуть поёрзала бёдрами. Она невесомо касалась ладонями его торса, но он был готов поклясться, что следом остаются ожоги. Он весь был в этих чёртовых изящных руках, и впервые за пять лет ему нравилось это. Изгибаясь, она приподнималась и опускалась, совсем чуть-чуть задевая его член, и пристально смотрела в глаза, кривя губы в коварной усмешке. Драко застонал, когда на живот упала капля её смазки. — Эванеско, — рыкнул он, избавляясь от галстука на запястьях. — Какая же ты злая сука, Гермиона! Он потянул её за бёдра на себя и приник к её клитору. Он удерживал её, молился, чтобы она не вырвалась, но Грейнджер потратила слишком много драгоценных минут, добиваясь таких действий от него. Она выгнулась, сильнее прижимаясь к его губам, и начала сама двигаться, задавая собственный ритм. Но когда она начала стонать, Малфой понял, как сходят с ума. Губы горели, язык ныл, но он не останавливался, он должен был знать, как она кончит! Но эта дьяволица не позволяла ему задействовать пальцы… Пять лет Гермиона мучила его, имела во все щели морально, но сейчас это было просто невозможно вынести. Комната для пыток, — его пыток, — это её блядская спальня! Эта злая, злющая-злющая стерва вызывала боль в паху одним только своим видом, и Малфой был готов поклясться, что ещё минута, и он либо кончит сам, либо его член попросту отвалится от напряжения. Грейнджер покачнулась, а в следующее мгновение выгнулась и вцепилась в изголовье кровати. Но когда он прижал её к себе ещё сильнее и едва ощутимо сдавил зубы, её судороги электрическим разрядом прошли по его телу. — Хватит! — выкрикнула она, едва не падая на кровать. «О, нет, милая Гермиона, не хватит», — промелькнуло в его сознании, когда Драко уложил её под себя и прижал к кровати. Эти крики были слишком умопомрачительны, она вся была слишком. Он вбивался в неё, сжимал её грудь в своих ладонях и беспощадно терзал её губы болезненными поцелуями и раз за разом повторял её имя. — Заткнись ты уже, — процедила она сквозь зубы и впилась ногтями в его плечи. — Гер-р-рмиона, — прорычал он, дразня её, и зашипел от резкой боли. Она кончила в очередной раз, сопроводив свой оргазм глубокими царапинами вдоль его спины. Резко схватив его за волосы, Грейнджер сказала одно единственное слово ему на самое ухо, отчего он застонал и прижал её к кровати, содрогаясь всем телом. Ровно три минуты она выделила ему на то, чтобы он отдышался, после чего попросту оттолкнула от себя и поднялась с кровати. — Ты можешь идти, — бросила она через плечо, надевая шёлковый халат. — Но могу и остаться? — с надеждой в голосе спросил он. — Малфой, я получила всё, что хотела от тебя, не смею задерживать, — слишком холодно произнесла Гермиона. — Хочешь сказать, что ты просто поимела меня? — он слишком быстро пересёк комнату и развернул Грейнджер к себе лицом. — Должна признать, что физически это делать гораздо приятнее, чем морально, — ядовито улыбнулась она. — Тогда поимей меня ещё раз, — вкрадчиво прошептал он, медленно целуя её в шею. — Умоляю тебя.

***

Семь лет Драко являлся в её кабинет каждый понедельник с диким желанием придушить Гермиону, но все семь лет он вжимался в спинку кресла и стойко терпел моральное уничтожение. Он мог отказаться от её услуг по прошествии первого месяца, после заключения контракта, но каждый год он подписывал новые бумаги и со скрежетом в зубах дожидался, когда она заверит договор своей печатью. Гермиона сидела на столешнице, закинув ногу на ногу, и пристально вглядывалась в его глаза. Взмах палочки, и его кресло оказалось слишком близко к её столу. — И ты никогда ничего мне не скажешь, — произнесла она так надменно, что ему стало не по себе. — Верно? — Да, — кивнул он и громко выдохнул, когда её каблук впился в его грудь. — Почему, Драко? Ты же можешь это сделать, ты, как никто другой, знаешь, как на меня воздействовать. — Потому что я хочу этого, — он провёл кончиками пальцев по её ноге, а следом прошёлся поцелуями по той же траектории. — Умоляю тебя… — Ладно, — рассмеялась она. — Сегодня ты заслужил. А теперь заткнись и действуй. — Да, мой фюрер, — хищно улыбнулся он. Он резким движением поднял её юбку на талию и избавился от кружевных трусиков. Когда его язык скользнул там, где был так необходим, её рука совершенно случайно задела табличку с именем. Кусок пластика с громким стуком приземлился на пол, и золотые буквы поймали блик от люстры. С первого дня Драко утверждал, что там должно быть написано «злющая сука Грейнджер», но последние полтора года там красовалась надпись: «Глава отдела Магического Правопорядка. Гермиона Джин Малфой.»