Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Полночи Микаэла ворочался. Он слышал как дышит своим заложенным носом Юичиро, и это его подбешивало, но вскоре он привык, говоря самому себе, что это пустяк. Он встал с дивана и пошёл на кухню, чтобы промочить горло холодной водой. В стакане заблестела прозрачная жидкость - глоток, следующий, и парень выдыхает, наслаждаясь холодком во всём теле. Уходя с кухни, он проходит по квартире и, решив, что раз бодроствует сейчас лишь он один, парень, затаив дыхание, подходит к Юичиро, лежащему на диване. Микаэла остановил свой взгляд на нём и затаился. Его растрёпанные черные патлы прилипли ко лбу, но не это привлекло внимание блондина. Юношеская тонкая рука, такая хрупкая, но способная на самые изощрённые убийства, лежала на ножнах катаны, тем самым обнимая оружие. Юичиро прижимал её к себе, как ребенок прижимает драгоценную игрушку, и тихо спал, ценя тишину. Сколько крови «впитало в себя это оружие», но даже так, не придавая этому никакого значения, он прижимал его к себе, к своему сердцу. И глядя на это, сердце Микаэлы что-то кольнуло. «Неужели орудие убийства может быть дорогим его сердцу?» Парень ушел и лёг на диван. Увиденное засело в его голове. Он ворочался, считал барашков, чтобы уснуть, но не мог. Парень сцепил пальцами края одеяла и тяжело дышал, опережая стук сердца. И тут из его глаз потекли слёзы. Он всегда видел в Юичиро нечто загадочное, он не мог его понять: Весь облик его дышит умом, и по движениям и походке чувствуется - он быстрый, как молния, точный и если нужно что-то сделать, тотчас выполнит без колебаний, опомниться не успеешь. «Я хочу жить.» - подумал про себя Микаэла: «И он тоже. Все хотят... Чёрт, что я веду себя, как дурак?» И он, накрывшись с головой, начал мало-помалу засыпать, забывая все свои мысли. *** Всю неделю парни провели за тренировками. С утра и до позднего вечера они находились на полигоне. Микаэла смог оставить пару добротных царапин ножом на теле Юичиро, порвав сначала ему рубашку, отчего брюнет спокойно толкнул речь о том, что начинаешь ты, Микаэла, выполнять поручения с ним. Скажут убить - убей, скажут залаять - залай. *** Уже который день от безделья Шинья и Гурэн сидят дома. Один - читает книги, другой - ластится, будто кот. Блондин подошёл к своему любимому и тихонько приобнял его за плечи своими тёплыми ладонями. — Сколько можно читать? - Шинья мягко, точно интересуясь и заботясь о нём, обратился к Гурэну. — А сколько можно валяться на кровати? Гурэн оторвался от книги и сделал пальцем закладку. Он, держа книгу в руке, поднялся со стула, медленно и трепетно коснулся губ Шиньи. Его язык раздвинул губы блондина и тот, положив руки на плечи Гурэну, с пылающей страстью позволил слиться своему разуму и чувствам с его прекрасными и аккуратными движениями языка. Обоих захватила буря эмоций: Поцелуй они ощутили так, словно это для них впервые. И на лицах, движения которых известны обоим лучше всего на свете, появился жар желания... Кто-нибудь, потушите же его! Шинья сомкнул губы и улыбнулся. Голубые глаза игриво смотрели на Гурэна. Рука, держащая непрочитанную книгу, дрогнула, и та упала на пол. Сердце мужчины стучало и множество мыслей диктовало ему что-то своё: «Давай же! Оттрахай его пожестче!.. Нет, всё должно быть с чистой и неподдельной романтикой!..» ...и прочее и прочее. Но всякий раз Гурэн пускал всё на самотёк, отдаваясь своим желаниям и чувствам. *** Они очутились на мягком ложе и, сняв с себя всё лишнее, Гурэн начал ласкать тело Шиньи. Он водил своим языком по бархатному телу блондина и тот вздрагивал, чувствуя приятную дрожь. — Мне никто не нужен. - еле слышно мечтательно произнёс Шинья: — Потому что у меня есть ты... Блондин поднёс ко рту палец и закусил его - резкий толчок внутрь чуть не свёл его с ума, тело не хотело подчиняться хозяину, а лишь только ему, его любимому человеку. Толчки, что совершал Гурен, не давали Хиираги спокойно вздохнуть. И всякий раз парень еле успевал вдохнуть: казалось, будто воздух вот-вот закончится и разум улетит в другую вселенную... Это всё любовь. *** Перед тем как лечь спать, Юичиро взял с журнального столика книгу, которую он собирался на днях дочитать, но дела, дела, и всё никак не получалось. До конца оставалось всего десять страниц и каждое слово и буква желали, чтобы глаза читателя наконец по ним пробежались. «...ох, как ему было горько смотреть на мёртвое тело своей прекрасной Мерилин.» - Юичиро с невероятной скоростью читал слово за словом и переворачивал листы. «Она была для Люка всем! Светом в этой никчёмной жизни, объектом обожания и любовью, конечно же. Его ноги так и подкашивались на месте, желая припасть к сырой земле, а губы вздрагивали и горели - он так хотел начать молитву, посвятить её своей любимой и на том проститься с ней, оплакивая её каждую ночь, день...» Киллер шмыгнул носом: Вечно эти писатели из всего делают трагедию, мол, я написал грустную историю, так поплачьте же, дорогие читатели! Но Юи не проронил ни слезинки. Ни один волосок на аккуратных бровях не дрогнул и в бьющемся сердце ничего не защемило. «...Люк похоронил её на окраине города, вдали от всего. Он залил слезами её могилу и всё никак не мог остановиться. Рядом Люк положил белые полевые ромашки: Рано утром, на рассвете, мужчина пошёл в поле и собрал их. «Эти цветы такие отвратительные. Но ты их так любила.» Конец. «И какой урок из этого можно подчерпнуть? Мастер говорил, что эта книга великолепна и заставила людей задуматься о многом, в частности, о жизни.» Юичиро усмехнулся и помотал головой. Мика давно заснул. Скукожившись и обхватив плечи пальцами, парень тихонько сопел. Акуратные ладони и пальцы покрылись мозолями и царапинами. Когда-то вечно ухоженные алые губы, наподобие младенческих, покрылись сухой коркой. Неожиданно для Юичиро Микаэла чихнул. Блондин проснулся, убирая пальцами прилипшие пряди волос. Он подошёл к комнате Юичиро и застыл. Мика схватился за футболку и сжал её в районе груди - будучи самым обыкновенным парнем, а не актёром, он не стал изображать боль в сердце, а просто от волнения начал ощущать сжатыми пальцами ритм бьющегося сердца. — Зайди внутрь комнаты. - приказным тоном сказал Юичиро. Мика аж передёрнулся, услышав хрипящий голос брюнета. — Чего это ты шатаешься из угла в угол? Хакуя Юичиро сидел в кресле у окна и читал очередную книгу. Луна осветила его лицо и макушку. Синеватый бледный свет Луны упал на каждую ресничку парня, можно было даже увидеть какой длины каждая, как они закручиваются... — Красиво... - мечтательно ляпнул Микаэла и, потом поняв что произнёс, он подпрыгнул на месте, а уши загорелись от смущения. — Не понял. - Юичиро выгнул бровь. Блондин рассмеялся и ответил: — Ничего такого. Не обращай внимания. Черноволосый парень перевел дыхание и повёл плечами: – Как ты понимаешь такой фрагмент? - Юичиро глянул одним глазом на Мику - слушает он или нет: «Я помню тебя! По всей вероятности, ты забыла меня, наши прогулки. Ты даже имени моего не помнишь, а говоришь, что всегда любила меня! Это всё безумие. «Как я могла? Я всегда помнила и буду помнить тебя. Твой образ, сущность - вот что главное, а не имя!» Юичиро закрыл книгу и начал ждать ответа блондина. Он попытался улыбнуться, но, открыв рот, Мика томно начал: — Вероятно... Вероятно, суть этого диалога в том, что истинная любовь не забывается. Возможно, герой сомневается в чувствах девушки, так как она не помнит проведенного с ним времени... Хотя, счастливые часов не наблюдают. Убийца положил книгу в сторону, даже не посмотрев, где остановился. — Мастер приказал убить «Чёрную мамбу». Они мешают нашей организации. Мика сглотнул, понимая, что закончились деньки, когда можно было хвостом бегать за Юичиро. Это может продолжаться без конца и края, но как жить тем, кто не может быть свободен?..