Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Мужчина нервно почёсывает пальцем у виска, делает несколько шагов вперёд и останавливается. Он прикладывает телефон к уху, ожидая ответа на звонок. Гудок... Первый... Другой... Ягнята молчат. И тогда он резко вскидывает руки: — Он там ошалел, что ли? - кричит Гурэн Ичиносэ, и его слюна наполняется ядом. Шинья, дожёвывая маффин со вкусом горького шоколада, облизывает покрытые крошками губы и издаёт слабый щелчок двумя пальцами: — Может, случилось что? - Блондин хихикнул, воображая себе всякую муть. Он был в прекрасном расположении духа, впрочем, почти как и всегда, - Решил выпить, переборщил... — Нет, Юичиро никогда бы не напился до чёртиков. - к Гурэну приходит на ум одна мысль. - В клуб, может, пошёл... Да хуй его знает! Гурэн бесится ещё сильнее: — Да нет же! Он дотрагивается до подбородка двумя пальцами, думая о том, что за чертовщина, блин, творится, и озадачивается до того сильно, что в конце концов на всё чихает. — Ладно! Пото́м... - он невольно отмахивается, хотя мысль о том, что Юичиро не ответил, остаётся у него в голове, где-то там, в закоулках разума. *** Юичиро перечитывает свою любимую книгу в надежде вспомнить нечто хорошее, связанное с ней. Ничего на ум ему не пришло, и он поднимает взгляд на Микаэлу. Парень мыл посуду. Потом Юичиро, удостоверившись в том, что свою часть работы блондин сделал, будет мыть пол со спокойной душой - всё это некая благодарность старикам. Наоки и Юно ушли в гости к соседям - послушать новости, обсудить всё что видели и слышали. — Пойдём сегодня вечером гулять, да? - Микаэла расплылся в мягкой, пряной улыбке. — Конечно. - Юичиро перевернул страницу и чихнул. Брюнет улыбнулся, радуясь: — Конечно... Парень промывал каждый угол, что был ему виден. Юичиро мыл тряпку в ведре - в воде, что только-только поменял Мика, - холодной и чистой, а затем вновь принимался за мытьё пола. Он улыбался, когда видел как в доме становилось чище. И хотя от воды пальцы рук морщились, юноша не воспринимал это как нечто «ужасное» и некрасивое. Он просто улыбался, как улыбаются счастливые люди. Теперь его руки покрывали мелкие мозоли от работ по дому и хозяйству, а не от тренировок с катаной и не от перебирания пуль. И это было прекрасно. — Остальное я помою. - Шиндо легонько выхватил тряпку из рук Юи, и тот пошатнулся. Мика лишь высунул язык, подтрунивая любимого. — Окей. *** Гурэн в какой-то момент не выдерживает. Вечером, накинув пальто и шарф, он едет вместе с Шиньей в небоскрёб, где раньше, совсем недавно, жили Юи и Мика. В блестящих глазах отражается волнение, вызванное неспособностью получить ответы на вопросы. Мужчина достаёт запасной ключ, припрятанный им и неиспользуемый, бледными пальцами держит его и поворачивает в замке. Механизм похрустывает, как хрустят под ногами листья. Гурэн влетает в квартиру, и из его уст само по себе вырывается «Блядь!» Пустота, окутанная мраком, тяжело повисшая в каждом сантиметре помещения. Шинья оглядывается и не издаёт ни звука. Брюнет проходит дальше, чувствуя, как тяжесть наваливается на его плечи. В комнате было открыто настежь окно и холодный ветер циркулировал в квартире. Было очень холодно и дрожь пробирала обоих; ветер начал завывать, взывать их к чему-то. Гурэн ходит, осматривается, ища нечто, за что можно зацепиться, и в конце концов его взгляду попадается новая катана Юичиро, одиноко стоящая у стены. Он всё ещё молчит, не понимая ровным счётом ничего. Он оборачивается и видит бумагу на столе, лежащую под пулями, - чтобы ветер не унёс. Ичиносэ присаживается на диван, выдыхает и берёт в руки лист: «Простите, мастер. - иероглифы были очень старательно выведены один за другим, чернила пропитали бумагу, - Знаю, Вы по-любому придёте сюда, из-за того, что Вы не вышли со мной на связь. Я глубоко благодарен Вам, мастеру Шинье и боссу Ичиро Мацумото... Но жить, покрываясь кровью, - я так больше не могу. И даже зная о том, что будет, я всё равно покину это место, в надежде почувствовать что-то хорошее. Прощайте, мастер. Вот мои последние Вам слова. Юичиро Аманэ». Прочитав до конца, Гурэн сминает бумагу: — Предатель... - прошипел он сквозь зубы. Шинья вырвал лист. Тонкие изящные пальцы развернули мятое письмо. Он долго вчитывался в него, его многое смущало, однако, он, как и Гурэн, скомкал его: — Так значит, Микаэла остался в живых... - волосы Шиньи шелохнулись, он помрачнел, и закусил губу. Его голова наполнилась мыслями - эдакий котелок с бурлящим чем-то, что привело Хиираги в оцепенение: — Ну, что ж, - совсем тихо, точно себе под нос, пробурчал блондин, - тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. - на мгновение он замолкает: — Да, Гурэн? — Что? - непонимающе спрашивает Ичиносэ, косясь на мужчину. Шинья же подходит к нему, обнимает и задумывается: — Быть может, Юичиро сошёл с ума? Или любовь пронзила его так сильно, что именно ОНА отняла у него весь его разум и пыл? Он, наверное, совершенно неожиданно понял, что всю жизнь любил именно его... Микаэла... Всё-таки, ты необычен, и имя твоё звучит до жути непривычно. Вот так шутка, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший!.. Шинья тяжело вздыхает, находя в себе силы вымолвить следующие слова, пришедшие к нему на ум: — У этих двоих... - он причмокивает и закрывает глаза, - У них... Ужасная судьба. Гурэн и Шинья будто увидели всё, что здесь произошло. Они, конечно, могли понять чувства юнош, но не по своей воле им придётся смириться с будущим, которое приблизится к ним незаметно, как приближается осенний ливень или ураган. Без всяких писем стало ясно, что было на уме Мики и Юи. Безвольные люди, желающие свободы, окрыляющей свободы и... Любви.