Она

      Она появилась в его жизни случайно в середине октября и лишь изредка наведывалась к нему.       Пришли ноябрьские дни, туман стал всевластным правителем улочек города, создавалось сотрясающее нутро ощущение нахождения в нём существ, неподвластных воображению по своей ужасности и размеру. Когда поздним вечером он возвращался домой, то некогда раньше тёплый оконный свет рисовался в его голове глазами диких животных, размеры которых были поистине пугающими. Он любил эту игру разума, ведь она позволяла ему немного отвлечься от повседневной рутины, почувствовать свой город иначе – волшебно. Дни были серые и приятные, природа находилась в блаженном состоянии, как если бы девушка надела на себя лишь вязаный свитерок, рукава которого она растянула, поднимая пальчиками воротник повыше и с улыбкой посмотрит на тебя, а под ней всё это время скрывалась и билась через все её поры любовь, энергия жизни, которая даже под тысячами сугробов согреет тебя одинокой ночью. Туман был тем самым свитером.       В эти дни она приходила к нему всё чаще, уже без вина, она просто появлялась в дверном проходе, само очарование. Теперь он её угощал. Целыми вечерами они пили горячий чай и какао. Образ перестал меняться, стал более собранным. Глаза цвета мха впивались в его душу, и он не мог отвести от них свой взгляд. Бывали вечера, когда они почти не разговаривали, только смотрели друг на друга – этого было достаточно, а может даже больше, чем нужно. Однажды вечером он не сдержался и попросил её остаться, на что получил ответ: "Нет, так будет только хуже". Одарив его улыбкой, она покинула его до следующего вечера. Наутро он не помнил её, и, лишь когда сумерки сгущались, сердце его томило ощущение, что скоро кто-то должен прийти. В шесть он ставил чайник на плиту и ждал, пепельные глаза наблюдали, как мрак поглощает дома на холме, оставляя роль звёзд фонарям, больным от желтизны своего света. Сегодня туман был гуще, и большая часть холма исчезла из виду. Поле, что разделяло его переулок от домиков на холме, было некогда болотом, и теперь оно напоминало жилище некогда живущих тут тварей, которыми пугали детишек бабки из цыганского табора. Лёгкая дымка стелилась по земле, убаюкивая проходящих мимо людей.       Звук дверной ручки вернул его к реальности, и на пороге снова стояла она. Такая же неотразимая и манящая. Он не знал, как она заходит и откуда у неё ключи, впрочем, ему было и плевать. – Привет. – она улыбнулась, и квартиру заполнило уютом. Чайник дал знать, что вода закипела. – Будешь чай? – Конечно.       Они сидели в полумраке, освещённые лишь слабой лампой, что была прикреплена к стене и весела прямиком над столом. Кухонька время от времени разражалась смехом, чайник раз за разом кипятил всё новую воду, они упивались мгновением и уже хотели держать стрелки часов руками. Она рассказывала про свои многочисленные путешествия: Италия, Нидерланды, Исландия. Про свою любовь к морю, единственную настоящую и неповторимую. Он слушал её взахлёб и лишь изредка переводил дыхание. Со своей повседневностью и трусостью перед новым о таком он мог лишь мечтать. Да и зачем делать это самому, если можно послушать истории другого человека и сделать его опыт своим, поучиться на чужих ошибках. Тогда он не знал, что эмоции, живые и чистые, не сможешь получить из рассказа, каким мастером слова не был бы собеседник.       После того как она снова пропала, он лежал на кровати неподвижно. В этот раз он не просил её остаться. За окном начал крапать лёгкий дождик, впервые за столь долгий, влажный месяц. Глаза были устремлены в потолок, часть которого освещал уличный фонарь, и если поднять голову немного выше, то можно было увидеть игру капель на окне во мраке ночи.       Он не заметил, как перед его взором стали появляться красочные видения веранды белого домика, больших семейных качелей, танцев в прихожей под пластинки Синатры, чтения у камина. События были столь реальными, что заволокли его разум. Он стоял с той самой девушкой, Алисой. Он не знал, по-настоящему ли это её имя, но оно ему нравилось. Она звала его «милый». Этого им было достаточно.       Два ангела стояли на краю, держась за руки, и море, бурлящее у подножья утёса, плевалось пеной. Оно смотрело в их сердца и заполняло своим пением весь их слух. Безграничное водное пространство не поддавалось воображению, сколького они ещё не видели и не знали. Солёный привкус появлялся на губах, зелёная трава прижималась ветром к земле. – Поцелуй меня, милый.       Нежным прикосновением губ он дал свой ответ, второй рукой держа её голову. Привкус моря оставался на их губах и в тот момент, когда краешек утёса обвалился и один из прекрасных Ангелов порхнул вниз, словно сверженный с Небес. Он держал её за руку, в то время как сам второй держался за краешек огромного материка. Он упирался ногами в стену из песка и глины, но те лишь поддавались и осыпались под его потугами. Она же в свою очередь крепко пыталась сжать его руку своими. Но в один трагичный, но и прекрасный, безумно романтичный момент она поняла, что это как в те разы, когда он просил её остаться, но она покидала своего милого. Он увидел это в её изумрудных глазах, только теперь она не вернётся ни завтра, никогда. Через мгновение море поглотило ещё одну душу, продолжая свою серенаду земле как ни в чём не бывало. Какое-то время бездушную территорию разрывал жалкий и безликий крик, заглушаемый хоровым пением моря, ветра и травы.       Парень проснулся в поту, на улице также кропил лёгкий дождь, фонарь всё также дарил часть своего света в его окно. Тишина властвовала в комнатке, только иногда нагло прерываемая тяжёлым дыханием человека в палате. В палате с белыми стенами и решёткой на окне. "Кто была эта девушка? " В коридоре послышались шаги, они были всё ближе и с каждым новым раздавались грохотом в ушах и страхом внутри.       Мужчина подорвался, вырвался из сна и открыл глаза, по лбу сочился холодный пот. Перед взором была комната, его спальня, комод в углу с игрушками детства, шкаф-купе в другом углу, письменный столик напротив кровати. Справа от него изящно и по-детски крепко спала любимая девушка. Он повернул голову в сторону окна, на тумбочке у изголовья кровати лежали два билета, на них было написано: "Копенгаген – Фарерские острова". Первые лучи солнца достигли земли, через полоску, не закрытую жалюзи, он видел, как за окном рождался новый день.