Я сниму это с тебя сам

      — Ты что, со свадьбы сбежал? — прошелестел бархатный баритон, вызывающий колющую волну мурашек по всему телу и предательскую дрожь в коленках. Наруто не верил своим глазам. Нет, блять, как это возможно?..       — Это не свадебное платье… — тихо и робко ответил перепуганный до чертиков парень, дыша на Какаши перегаром и запахом выкуренного кальяна. Он все еще не мог поверить… И стоять на полусогнутых, ватных ногах. Пошатнувшись, он начал падать назад, но был ловко остановлен и перехвачен чужими сильными руками. Которые сразу прижали его к стенке кабины лифта. Закрывающего свои двери.       Пути назад нет.       — А ведь точно… — темно-серый взгляд скользнул по мальчишке сверху донизу и возвратился к голубым, таким притягательным глазам, захватывая их в зрительный капкан. — Знаешь, — его лицо внезапно оказалось слишком близко. Так, что следующие слова он выдыхал прямо в только что облизнувшиеся губы, — мне и горничные нравятся.       Его настроение так сложно понять. Вот сейчас, например, Наруто думал о приближавшемся поцелуе, как вдруг чужие губы перешли на его шею, мягко покусывая. Теперь не только из-за сжимающих лент платья парень начал часто дышать.       — Боже, Какаши…       — М? — практически промурчал мужчина, вынуждая юношу таять от этого звука.       — Ты что, хочешь прямо здесь? — в полушепоте спросил он, цепляясь пальцами — в которых он умудрялся держать еще и телефон — за широкие плечи, спрятанные под жесткой тканью черного пиджака.       — А почему бы и нет? — послышался в ответ низкий голос. Так близко.       — Но… я… — он не находил слов. Они выбивались настойчивыми поцелуями, что впивались в его открытые ключицы. Крепкими мужскими пальцами, по собственнически сжимавшими талию и бедро. И еще теплом его тела.       — Что? — сказал более холодно Какаши, отстраняясь, давая парню прийти в себя. Хотя, в его состоянии это сделать было трудно.       — Давай… позже…       — Позже? — переспросил пепельноволосый, выгнув бровь. И взглядом словно пожирая мальчишку целиком. — Когда?       — Ну, не сейчас, — Наруто через силу отвечал на этот наблюдающий взор. И, о боже, это было так тяжело. Особенно после того, как сознание подкидывало воспоминания о недавней переписке и пропущенных звонках.       — А когда? — все твердил Какаши, чуть сильнее сжимая мальчишескую талию. Наруто ощущал это. Его начало потряхивать.       Не ясно, о чем он сейчас думал. Однако в этих потемневших глазах точно отражалось что-то недоброе.       Какаши никогда не бил — как садист или насильник — совершенно нет. Лишь в постели он бывал груб, но и не более. Хотя почему-то всегда — а именно во время плохого настроения — казалось, что он вот-вот замахнется. Наруто не понимал, почему у него такая… пугающая аура. И почему он сам так боится.       И эта придирчивость. Под стать ему, это точно. Многих людей она бесила, потому что обычно они часто уходят от ответа, особенно когда им лень досказывать, предполагая, что за них все додумают. А Какаши словно тянул на себя канат, вытягивая все до капли.       Он любил честность. Требовал всегда полного ответа. Потому что не любил недосказанности. Она мешала видеть всю картину.       Любил детали.       Любил собирать весь пазл.       И когда он спрашивал — нужно было отвечать. На прямо поставленный вопрос.       — Дома, — выдохнул Наруто, теряясь в этом поглощающем взгляде. Мир вокруг словно перестал существовать, и остались только эти два омута, забиравшие из Наруто все, без остатка. И разум. И тело.       И волю.       — Я тоже думал, что дома, — произнес как-то вкрадчиво мужчина. Сердце екнуло, когда он вдруг стал опускаться ниже, так, что его лицо оказалось на уровне живота парня. — Но ты… — теперь обе руки сжали бедра особой хваткой. И резко дернули вверх, вынудив Наруто зацепиться уже и за второе плечо, чуть ли не врезаясь своим лбом в чужой, — …не захотел.       Сейчас до него окончательно и безошибочно дошло — Какаши злится.       Соприкасаясь носами, он не в силах был больше поддерживать зрительный контакт. Как из-за чересчур близкого расстояния, так и из-за подкравшегося страха. Мужские руки притянули юношу ближе, намекая, чтобы парень обвил талию Какаши ногами. А сами, совершенно бесстыдно, одной придерживали за ягодицу, а другой заползли дальше, к краям боксеров.       Наруто вздрогнул.       — П-подожди! — заерзал он, уже ощущая длинные пальцы, поглаживающие его стояк через ткань. — Откуда ты… узнал…       — Скажем так, у меня есть связи, — мужчина сразу понял, к чему вел парень.       — Но все равно — как?       — Если я скажу, ты испугаешься.       Да он уже. И не хило так.       — Че меня, трусом считаешь? — нашел в себе смелость ответить стойко блондин. И чуть хмурясь произнес: — Скажи.       — Ма-а, ты должен был догадаться, — Какаши склонил голову в бок, наблюдая за дальнейшей реакцией. — Ты с ним на дне рождении был.       С ним? Так значит, он был прав…       — Хидан? — Какаши кивнул. — Он что, знает?!..       Хотя, судя по его поведению и вопросам в этих играх, всё он знал.       — Примерно. Но не волнуйся, не проговорится он никому. Потому что он-то — боится.       Наруто показалось, что его взгляд смягчился. Сейчас он не смотрел с такой уязвленностью и затаенной обидой, как минуту назад. Сейчас — любовно и изучающе. Как и всегда, обычно. Наруто это постоянно вводило в краску — Какаши крайне продолжительно мог всматриваться в его лицо, будто в последний раз, запоминая каждую волосинку, каждую родинку, каждую витиеватую связку в голубой радужке. Полностью созерцая это прелестное личико, которое если сжать член посильнее — что он сейчас и сделал — оно исказится, рот приоткроется, выпустив короткий стон, а брови нахмурятся в наслаждении.       Какаши полностью, с настоящей жадностью впитывал все эмоции, что прослеживались на этом красивом лице. И тут замыкался круг: Наруто краснел и смущался от напористости этого бесстыдного взгляда, а Какаши еще больше упивался его драгоценной реакцией.       И казалось, мальчишка был такой единственный в своем роде.       Наруто жмурился от переполнявших его ощущений и нетерпеливо ерзал, пока мужские пальцы проходились по всей длине его члена под этой пышной юбкой. Хныкал и рвано дышал, одним лишь видом прося еще. Но Какаши не любил спешить. Не в теперешнем настроении.       Но внезапно Наруто изменился в лице, на котором проскользнул мимолетный испуг. Он спрятал его в районе груди, оттягивая на себя края пиджака.       — Ой… Срань господня…       Какаши подозревал, что лифт тронулся по вызову. Но ему так было плевать, что он даже проигнорировал момент остановки и открывания дверей. И человека, похоже, старше его, если судить по голосу.       Повернув голову в сторону, он лишь краем глаза заметил какой-то силуэт. И обратился к нему:       — Не хотите пройтись пешочком? Вы будете нам мешать.       — Ебучие извращенцы, пропади вы пропадом!.. — гаркнул явно какой-то старикашка, шаркающими шагами отдалявшийся от лифта. Который уже закрылся и направился снова вниз.       — Какаши… — позвучало жалобное.       — М?       — Пойдем… домой.       — Надо же. Несколько часов назад я хотел тебе предложить то же самое. Да только на мои звонки никто не отвечал.       — Прости… — Наруто еще прятал свое лицо в районе чужой груди, из-за чего его ответы звучали глухо. — Я просто не услышал.       — А я тогда просто перенервничал, наверное, — метко уколол совесть Наруто мужчина. — Думаешь, после того случая я буду спокойно ждать тебя со всех этих пьянок? Какая необходимость так нажраться?       Наруто не ответил. Просто потому что не знал — что. Потому что было… весело? Алкоголь прикольно ударяет в голову, опьяняет мысли, делая все вокруг смешным и легким? Правда, последствия могут быть катастрофическими… И Наруто знал об этом. И все равно не видел границ, не соблюдал их. Сегодня ему просто повезло не довести себя до пьяного беспамятства.       И хорошо, что Какаши в этот раз его не допытывал вопросами, понимая нынешнее состояние соображалки Наруто.       Двери в который раз открылись и еще одно «ой», но в этот раз более шокированное и мягкое, слетело с чьих-то женских уст. Подхватив парня поудобнее, пепельноволосый вынес его, спиной повернувшись к некой даме, и направился к выходу. Наруто все еще, как пугливый страус, прятал свою голову в пиджаке.       — Какаши… Там где-то Киба. Он может увидеть меня…       — Этот мальчик выбежал передо мной из лифта и сразу же кинулся по лестнице вверх. Скорее всего, обратно в квартиру. Это за ним ты бежал? Я видел у него в руках твою одежду.       Наруто замер, хотя сам на руках у мужчины совершенно не двигался.       Он даже помнил его одежду. Это было так дико и мило одновременно. И будто только Какаши может совмещать в себе эти качества.

***

      — Иди в душ и приходи ко мне. Только… в платье.       Щеки тут же охватил румянец смущения. Да что он так приелся к этому костюму? Гребаный извращенец…       В большой и роскошной ванной — как и вся квартира Какаши — он минут пять развязывал эти безумные узлы, которые навязали его одноклассники. Наконец, потянув за одну из лент, развязалось полностью все, и платье легко спало с его плеч на пол. Пошатываясь, Наруто залез в душ и быстро обмыл все тело, оставив голову сухой. И потом снова пытался надеть это «сраное» платье. А когда вообще нащупал никем не тронутую молнию на спине, тихо протянул:       — Долбаебы…       С ней оказалось легче. Он нехотя оделся обратно, наспех завязал бант — боже, как он не хотел это делать — и посмотрел оценивающе на себя в широкое зеркало.       Просто…       Блять.       Что он делает?       От абсурдности ситуации — которая часто преследовала его в эти последние полгода — парень шлепнул себя ладонью по лбу. Очнуться, конечно, и прийти в себя это не помогло.       Шурша слоеной юбкой, он медленной поступью шел по коридору, в спальню. Каждый раз перед той самой ночью — а бывало Какаши хотел его и днем — сердце билось в груди, как неугомонная птичка, запертая в клетке. Рукой периодически опираясь о ближайшие стены, Наруто помогал себе идти дальше. Алкоголь все еще не выветрился, поэтому он и мешал нормально переставлять ноги и соображать. Даже спать пока не хотелось. Буйство мыслей в голове не давало. И предвкушение запретного наслаждения тоже.       Какаши уже ждал его полуобнаженный, в одних штанах, сидел на краю кровати и хищно поглядывал на только что вошедшую жертву. Протянув ладонь в приглашении, он смял попавшуюся в длинные пальцы ткань юбки с кружевами и потянул на себя. Наруто устроился у него на коленях, обвив крепкую шею руками. И не смел поднять на него своих глаз.       — Не понимаю, почему тебе это платье так понравилось… — тихо проговорил он. — Я же мальчик.       — Ну… — мужские руки беззастенчиво залезли под юбку, оглаживая голые бедра. — Это не имеет значения. Главное то, что именно ты в нем.       Щекой прислонившись к серебристому виску, Наруто шумно выдохнул через нос, когда умелые пальцы уже сминали ягодицы.       Какаши нравилось его трогать. Ощущать тактильно. Гладить, сжимать, мягко царапать кожу. Чувствовать его всего.       И признаться честно, это обоих сводило с ума.       — Ты себя растягивал? — опалил его плечо горячий шепот. Наруто, сильно жмурясь, прикусил губу. Сколько бы раз они не спали, его часто смущали такие прямые вопросы. А Какаши нравилось смущать.       Отрицательно хмыкнув, он сильнее прижался к нему, готовясь… ко всему.       — А чего так? — кажется, тот улыбался. — Хотел, чтобы я?       — Господи, да просто сделай это уже, — на одном дыхании произнес парень, весь дрожа.       — Так хотел или нет? — продолжал упираться Какаши, проводя пальцем между ягодиц, нарочно задевая чувствительно место.       Наруто в отчаянии уперся лбом в его плечо. Он невыносим.       — Да!.. — чуть громче сказал парень, нетерпеливо ерзая и приподнимая бедра. И тут же глухо замычал, когда вошел первый палец. И когда он успел его обмазать смазкой?       Чужие влажные губы оставляли долгие поцелуи вдоль выпирающей ключицы, второй свободной рукой помогая стягивать с плеч это платье. Чаще всего именно Наруто принимал от Какаши ласки, который только этим и наслаждался. Он не сильно нуждался в ответе, но когда парень проявлял инициативу, то мужчина тонул в удовольствии и лести. Только от понимания того, что этот мальчишка, такой громкий и энергичный с другими, сразу менялся перед Какаши, сильно подслащивало его самолюбие. Его робость и несмелость в действиях только разжигали желание.       Второй палец смог вызвать уже полноценный стон, к которому Какаши прислушивался с удовольствием. А стоило ему достать до заветного бугорка, как гибкая мальчишеская спина выгнулась и задрожала, а его собственные плечи немного царапнули тупыми ногтями. Он нажал еще раз, и ответная реакция не заставила себя ждать.       — Какаши… — прошептал Наруто. И мужчина ощутил, как этот голос что-то взбудоражил внутри него.       Молния звякнула в царившей тишине комнаты, а ленты больше не сжимали тело.       — Ты спрашиваешь, — томный, чуть хриплый баритон ласкал слух, — почему мне нравится платье? Наверное, потому что… — он укусил изгиб челюсти, после этого зализывая, — тогда, в лифте, уже думал о том, что я сниму это с тебя сам.       Он резко развернулся, толкая Наруто на кровать, стягивая уже надоедливое платье и оставляя юношу полностью обнаженным. Швырнув куда-то в сторону ненужное тряпье, Какаши, уперевшись руками по разные стороны от белобрысой головы, навис над парнем, не давая никакого шанса сбежать. Да и вряд ли у Наруто это получилось.       И вряд ли он этого хотел.       Какое-то время Какаши еще всматривался в его лицо, ловя каждую эмоцию, проскользнувшую в эти секунды.       Страх. Любопытство. Желание.       И, наконец, наклонился, вовлекая в тягучий поцелуй и чувствуя мальчишеские пальчики на серебристом затылке.       Тишина на Наруто давила. Но если она разрывалась влажными причмокиваниями, было еще хуже. Узел внизу живота завязывался и ныл, побуждая делать смелые вещи. Например, пройтись кончиками пальцев по выпирающим кубикам пресса, залезть за край штанов и чуть сжать каменный стояк.       Мужчина улыбнулся прямо ему в губы, упиваясь его решительностью. Избавившись от штанов, он мягко скользнул по гладкой коже бедер своими широкими ладонями, разводя ноги в стороны. И все это время не отрывался от мальчишеских глаз, смакуя этот часто растерянный в такие моменты взгляд.       Одним слитым движением он вошел во всю длину, краем уха слыша сдавленный стон под собой. Остановился, давая привыкнуть к ощущению наполненности. Но на самом деле жадно наблюдал за каждой эмоцией, за каждой морщинкой, за каждым дерганьем бровей. У Наруто от этого проницательного, изучающего взгляда невольно стынет в жилах кровь.       Какаши начал двигаться и постепенно наращивал темп, тем самым заставляя юношу издавать так полюбившиеся ему звуки. Первые, но не последние царапины уже украшали широкую, мускулистую спину. Наруто, давясь рваными вздохами, спрятал лицо в нависшей над ним груди. Все мысли давно покинули его опьяненный алкоголем и чувствами разум, оставляя только неописуемое блаженство.       Теряясь во времени, он лишь смог услышать помимо пошлых шлепков хриплый низкий голос:       — Посмотри на меня.       Требовательно, властно. Наруто, повинуясь этому бесстрастному баритону, откинул голову назад, встречаясь вновь с хищным блеском в темных глазах. Он не сдерживался, стонал чуть ли не ему в лицо, но главное — не отрывал взгляд. Какаши не хотел поцелуев, поэтому Наруто и не тянулся к нему за ними. Какаши хотел его видеть.       И от одного такого осознания хотелось кончить.       Сменив позу, он перевернул парня на живот, входя в него снова, уже в быстром темпе втрахивая его в кровать. Еще и еще. Жесткой хваткой дергал на себя смуглые бедра, вводя член полностью и чуть ли не закатывая глаза от удовольствия, когда улавливал громкие стоны, переходящие на крик. Какаши видел, как мальчишеские пальцы сжимали в кулаке простынь, видел как парень застыл и выгнулся при очередном толчке — поэтому начал с новой силой вбиваться в простату.       Наруто пугала своя реакция — ему нравилось и хотелось еще. Упершись лбом в кровать, он забывался, не сдерживал стонов, потому что знал — Какаши это приносило неописуемое наслаждение. Иногда казалось, что тот кончал не от самих движений, не от самого соития, а от вида, который открывался перед ним. От самого Наруто.       В какой-то момент парень понял, что стал балансировать на грани боли и удовольствия. Он уже смог кончить и был бы рад еще раз, но понимал, что что-то не так. Ведь если у Какаши срывало крышу… это заканчивалось плохо.       А когда мужская ладонь мёртвой хваткой сомкнулась на узком горле, в голову забила паника. Наруто никогда не мог привыкнуть к практике удушения, которую любил применять Какаши, поэтому тот часто нашептывал что-то успокаивающее, что усыпляло возрастающий страх.       Но сейчас, когда он накрыл его спину своим горячим, вспотевшим торсом, терся при каждом движении и шумно дышал почти ему в раскрасневшееся ухо, он не успокаивал.       И это блядски пугало.       Мужчина вжал парня в кровать всем телом, а тому оставалось лишь улавливать каждый его жест. Наруто чувствовал, как воздух все меньше стал поступать в легкие, и как пелена слез мешала видеть что-либо перед собой. Узумаки понимал, что вся власть над ним буквально была сосредоточена в руках Какаши, и остановить его было довольно трудно — невозможно — поэтому они договорились об одной вещи.       Как только Какаши заходил слишком далеко…       — К-какаши… подожди…       …и разумные мысли перекрывало сладостное возбуждение…       — Хва… тит… Какаши!..       …они придумали слово…       — Пожал… ст…       … которое все остановит.       — ХАТАКЕ, СТОЙ!       Хватка вмиг ослабла, и Наруто шумно, со всхлипом вдохнул полной грудью через рот. Уткнувшись в помятые простыни, он чуть ли не заплакал, но пересилив себя, смог сдержать слезы. Но не крупную дрожь.       Неужели… он так злится?       Какаши аккуратно вышел из него, из-за чего очередной вздох сорвался с мальчишеских губ, и, опершись на локоть, пригладил Наруто по волосам.       — Эй, все хорошо…       Парень медленно дышал, пытаясь нормализовать дыхание. От этого вида невольно екнуло сердце.       — Наруто, посмотри, посмотри на меня.       Тот вновь не медля исполнил просьбу. Или приказ. Он уже не различал.       Большим пальцем нежно прошлись по его щеке, стирая бегущую слезу. Какаши смотрел без упрека, и это несказанно успокаивало.       — Прости, — он поцеловал его в лоб. Потом еще и еще. — Прости меня.       Притянул к себе, в теплые, но из-за его разгоряченного тела — горячие объятия, носом зарываясь в золотистые волосы. Наруто обнял в ответ, и смог, наконец, расслабиться и даже словить полудремное состояние.       — Я очень тебя люблю, — послышалось сверху. — Прости меня. Я не хотел делать тебе больно. Никогда.       Кажется, Наруто сейчас сорвется. Думал, что не заплачет. Думал, что проглотил этот горький комок. Но если бы не эти слова…       Он ни разу не слышал такого от него. Но так хотел…       И сейчас, он почувствовал, как предательски защипало нос и глаза.

***

      Похмелье раскалывало голову на части. В виски будто молотком вбивали толстые иглы, а во рту и глотке испарилась вся слюна.       Да еще и задница саднила.       Наруто не знал, благодарить Какаши или проклинать. Потому что утром сразу же выпил спасительные три стакана воды из кувшина, который кое-кто любезно ему оставил на тумбочке, запив попутно предоставленную таблетку для смягчения головной боли.       Какаши уже сидел одетый, на краю кровати, что-то листая в телефоне. Через белоснежную рубашку еле-еле были видны красные полосы. Наруто, ухмыляясь, прикусил губу. И с недовольно нахмуренными бровями понял, в руках у мужчины был, вообще-то, его телефон.       — Понятно, почему ты не слышал звонков, — Какаши обернулся на звук, тряся телефоном. — У тебя он был на беззвучном.       — Наверно, случайно поставил… — поджал виновато губы юноша.       — А это? — он поднес экран ближе, и уголок его губ дрогнул. — Двадцать один сантиметр? Ты что, лично мерил?       — Хочешь, схожу за линейкой?       — Отстань.

***

      Выйдя в понедельник в школу, Узумаки все уроки пришлось сидеть на полупопии. Ведь Какаши решил восполнить двухнедельную разлуку по полной программе…       И к собственному удивлению, он пришел за пять минут до звонка, медленно заходя в класс (а не как обычно — влетая), чтобы лишний раз не чувствовать яркое напоминание о том, как сильно его любит Какаши.       И только его рюкзак небрежно грохнулся на парту, он услышал очень интересный диалог, который иногда прерывался женским смешком.       — …и забыла ж у тебя телефон свой. Пришлось обратно возвращаться, а то родители бы не простили и все равно отправили бы обратно. И только лифт приехал, открывается, короче, а там какая-то парочка обжимается, а я ж офигела. Думала молодожены какие-то, но платье странное было, не совсем свадебное.       — Стоп, стоп, — прервал Ино Киба. — А какое платье? С такими черными кружевами?       — Вроде да.       Рюкзак, что недавно упал на парту, уже был поднят и надет на спину бледного, как смерть, Наруто.       — Узумаки-и, — протянул загадочно Шикамару. — А ты как домой дошел-то?       «Блять, надо было с девятого нахуй уходить» — подумал Наруто, убегая из класса.