Нерейтинговый фик

Нервно и тяжело дыша, они склонились друг к другу на старом продавленном диване. — Шерлок… Пожалуйста, будь осторожен, — напомнил Джон. — Ты давно не практиковался. Что-то может пойти не так. И меньше всего мне хочется закончить этот вечер в больнице. — Не думаю, что можно разучиться, — ответил Шерлок, но было видно, что он всё равно немного нервничал — самую малость. — Это не настолько сложный навык, знаешь ли. — Знаю, — ответил Джон. Пальцы Шерлока скользнули по пальцам Джона — случайно, но так приятно, успокаивающе, прохладно. Шерлок протянул руку и неуверенно схватился за торчащий твёрдый конец, потёр пальцами, дотронулся большим до головки, провёл по ней мягко и нежно. — Нормально? — Да, подойдёт, — ответил Джон и сглотнул. Шерлок вздохнул и взял головку в рот; свыкся с этим ощущением, заглотил чуть глубже, до середины, вдумчиво обсосал. — Пожалуйста, осторожнее, — нервно попросил Джон. Диван был таким непрочным, шатким, и Джон беспокоился за зубы Шерлока — кто-то же должен был беспокоиться, потому что Шерлока это явно не беспокоило. Но следить за Шерлоком было одно удовольствие — как его губы обхватывали прочно, но нежно, уверенно, вызывающе, как они слегка краснели и припухали от усилий, и лицо Шерлока вытягивалось, словно это было его самое естественное положение — так же он обхватывал губами сигареты, прикрывая глаза от запретного удовольствия — сейчас его глаза были открыты, и они вызывающе смотрели на Джона, мол, видишь? Не так уж и сложно. — Доставай скорее, — выдохнул Джон. Он знал, что Шерлок не может подавиться, но всё равно нервничал — кроме того, ему было сложно удерживаться в таком положении на продавленном диване. И каждый раз, когда Шерлок выпендривался, чтобы показать своё невероятное мастерство, Джон с трудом подавлял безумное желание закончить самостоятельно. Он знал, что Шерлок потом будет обижаться несколько дней, и что для него важно проявить себя в роли невероятного мастера дела, впечатлить Джона разными гранями своего характера — что он хорош не только своим острым умом. И всё же впечатлённый Джон мог бы не тратить на прелюдии по полчаса, а кончить в десять минут и откинуться на диване удовлетворённым. Может быть, посмотреть передачу-другую и пойти спать. А не смотреть на покрасневшие губы Шерлока, обхватывающего… Ладно, кого он обманывает — Джон любил смотреть на то, как Шерлок старался его впечатлить. Это стало частью их общения, своеобразным ритуалом. Джон ворчал, а Шерлок впечатлял его и отлично знал, насколько сильно впечатляет. Не вынимая изо рта, Шерлок нащупал свой агрегат и вынул его во всём его великолепии. Твёрдый, большой, с мощной блестящей головкой, он заставил Джона занервничать ещё сильнее. — Шерлок, пожалуйста, только аккуратно… Очень, очень осторожно. Шерлок приподнял бровь, потому что его рот был занят — мол, с чего Джон вообще решил, что он, Шерлок, может быть неаккуратным? Или неосторожным? В конце концов, ему приходилось проводить очень сложные технически операции, и его пальцы и… Всё его тело предназначено именно для таких точных действий. Шерлок отклонился и вытащил изо рта; на головке осталась капелька слюны, блеснувшая в приглушённом свете. Джон зажал его пальцами и приподнял, чтобы не мешаться, молясь, чтобы Шерлок был максимально аккуратен. Шерлок напрягся, отклонился назад… И резко двинулся, с силой вбивая своё мощное орудие, словно пробивая себе дорогу, тоннель в цельной горе. Джон ахнул от неожиданности — впрочем, ожидаемой боли не было, только толчок, который он почувствовал всем телом. — Шерлок, я очень тебя прошу, осторожнее! — Я аккуратен, — сдержанно ответил Шерлок, явно сверяясь с внутренними ощущениями. И двинулся снова. И снова, и снова, медленно входя в ритм, тяжёлый, механический, сильный, похожий на пульс в напрягшихся мышцах Джона. Всё быстрее, всё увереннее, двигаясь с паузами, а потом — почти без пауз, вбиваясь на полную мощь своего тела, потому что было, что вбивать. Казалось, Джон всем телом ощущал это первобытное желание войти до конца, пока последний миллиметр не исчезнет внутри — и в то же время не останавливаться, войдя в состояние полутранса, удовольствия от ритмичного покачивания всем телом. Диван скрипел от каждого движения, прогибаясь под их телами, постанывая от тяжести их соприкасающихся при каждом новом толчке Шерлока. Вдруг Шерлок замер; пот катился по его виску от усилий. — Ну же… — процедил Джо сквозь зубы, он тоже тяжело дышал. — Давай, ещё немного… Шерлок вздрогнул всем телом — и двинулся ещё раз, последний, вложив в это движение все оставшиеся силы… Джон коротко выдохнул, голова его чуть откинулась назад, глаза закрылись как будто сами собой, а приятная усталость наполнила тело за вспышкой удовольствия… — Видишь? — хрипло сказал Шерлок и облизнул алые губы. — Я же говорил, что у меня всё получится. И никакой боли. После они сидели на диване рядом, соприкасаясь коленями, ноющими от напряжения, пили чай, смотрели шоу, не вслушиваясь в слова, просто наслаждаясь тишиной и умиротворением. Джон периодически оглядывался за своё плечо и наслаждался. — Знаешь, я думаю, тебе нужно прекратить потворствовать этому своему увлечению, — сказал-таки Джон, хотя не собирался читать нотации. — Оно никому особенно не вредило, а мне помогает успокоиться, — тут же помрачнел Шерлок. — Кроме того, я думаю, это и тебе может помочь, если ты не хочешь, конечно, чтобы я потерял сноровку. — Лестрейд спокойно пустил бы тебя к себе, — приподнял брови Джон. — И ты отлично это знаешь. — Не хочу, — ответил Шерлок. — Кроме того, не так уж это и сложно исправлять последствия. Тебе было сложно со мной? — Нервно, — ответил Джон. — Мне всё время казалось, что ты вот-вот попадёшь мне молотком по пальцу. И они вместе посмотрели на картину, которую повесили на место, которое Шерлок до этого продырявил пулями. Огромный гвоздь, который они с таким трудом забивали вместе — Джон держал, Шерлок забивал — торчал из стены горделиво и прочно, как памятник невероятному мастерству Шерлока, которое, по его словам, совершенно невозможно потерять.