Парижская ночь

      Маленькое уютное кафе на одной из тихих улочек неподалеку от центральной площади в Париже. Тэхен всегда мечтал о местечке, где привычно будет пахнуть свежими булочками, ароматным и еще горячим багетом, блинчиками и настоящим хорошим кофе. Тэхену досталось небольшое наследство от бабушки и после расставания с отношениями, длиной в четыре года, Тэ продал свою небольшую квартиру и все остальное, что у него было, снял со счета бабушки, последний подарок, и уехал из Сеула во Францию. Денег хватило на аренду крошечного кафе с дальнейшей возможностью выкупить его. На жилье денег не осталось, Тэхен жил в небольшой подсобке, которую смог преобразить в относительно удобную комнату.       Ему уже 30, он живет здесь 6 лет. Бывало и совсем не просто, проблемы с посетителями, с поставщиками, с владельцами помещения, с языком, но Тэ все равно был счастлив. Ему нравилось вечерами пить сваренный собственноручно горячий шоколад, сидя за одним из столиков после закрытия и глядя в большое окно на то, как по мощенным мостовым гуляют пары, освещённые фонарями и пропитанные романтикой города влюбленных. Тэхену нравилась эта круглогодичная атмосфера романтичности, нравился язык, который действительно был создан, чтобы признаваться в любви и воспевать любимых. Тэ не смущало, что он просыпался на рассвете, а засыпал за полночь. Каждый день, проведенный за любимым делом, дарил свободу и желание двигаться вперед. Даже воздух здесь казалось, пропитан чем-то особенным, таким, что вдохновляло дарить улыбки и наслаждаться своей размеренной независимой жизнью.       За время, прожитое во Франции, Тэхен так и не решился на новые отношения. По началу девушки посетительницы, часто строили глазки очаровательному азиату с широкой улыбкой, но Тэхен лишь вежливо улыбался в ответ. Он был геем, сколько себя помнил, и любил эту страну еще и за то, что здесь за это не унижали, не увольняли с работы, не избивали. Европа - одна из немногих дала возможность, таким как он, больше не прятаться и не бояться открывать свои чувства. Он не прятался, но и распространяться о личном не любил, не смотря на свободные нравы. Он слишком долго скрывался и теперь, никак не мог избавиться от привычки таиться. Вежливая дистанция его вполне устраивала.       В очередной теплый денек, Тэхен готовился к открытию. Мужчина неторопливо выставлял на улице небольшие круглые столики с изящными, хоть и пластиковыми стульями для тех посетителей, кто предпочитает завтракать на свежем воздухе. Парижане, особенно в возрасте, любили подолгу сидеть на краю узких улочек в таких вот маленьких кафе с домашней выпечкой, и наслаждаться утренней газетой или неторопливой беседой с кем-то за соседним столиком.       Ким поднял голову, взглянув туда, откуда доносился шум. Было раннее утро и почти все заведения были еще закрыты. Человек в черном, с лицом, закрытым наполовину маской, смотрел на него большими испуганными раскосыми глазами.             - Помоги, - услышал он родную корейскую речь, перемешанную с английской, - мне нужно спрятаться. Прошу, помоги мне!       Времени на раздумья у Тэхена было не много. Вдалеке уже слышались приближающиеся голоса и тяжелые шаги. Тэ бросил беглый взгляд вокруг, улица пока пуста, а значит, у них есть пара минут.             - Иди за мной, - произнес Ким и постоянно озираясь по сторонам, распахнул дверь. Стоило незваному гостю в нее нырнуть, как Тэ захлопнул створку, разлив по пустому помещению перелив колокольчика висящего на доводчике. - Сюда, - командовал мужчина, достаточно жестко подхватывая незнакомца, послушно шагающего за ним под локоть и буквально впихнул в подсобку, которая была его жилищем. - Сиди тут, как все уляжется, я приду за тобой, - беглец кивнул, устало стирая пот со лба рукавом необъятного худи.       Тэхен едва успел вернуться к стойке, как дверь распахнулась, едва не слетая с петель, и в кафе ворвался встрепанный мужчина, с влажным красным лицом и камерой в руках. Тэ надел дежурную улыбку, игнорируя состояние потенциального клиента.             - Что вам угодно, мсье? - расправляя фартук, произнес Тэхен. - Мы еще не успели открыться, но если вы спешите, то я обяза...             - Нет спасибо, - прервал его медленную речь человек с камерой, - я ищу кое-кого. Вы не видели тут мужчину примерно вашего роста во всем черном? - цепляясь за Тэхена глазами-бритвами, спросил незнакомец.             - Хммм, - задумчиво протянул Тэ, - думаю, что я не смогу Вам помочь, - виновато развел Ким руками, - увы, но такого человека я не видел. Возможно, Вам стоит поискать в другом месте. Здесь Вы никого не найдёте.             - Вы уверены? - не отступал мужчина.             - Абсолютно уверен, - кивнул невозмутимо Тэ, - может быть все-таки кофе? У нас свежие круассаны...             - Нет, не стоит. Я, пожалуй, пойду, - буркнул журналист, поправляя бейдж и вскоре ушел.       Тэхен, под предлогом протереть столы на улице, убедился, что журналист, скорее всего, скрылся в противоположенной от его кафе стороне, других так же не наблюдалось. Мужчина задумчиво потер кончик носа, поправив круглые очки в тонкой позолоченной оправе, подаренные отцом, хмыкнул себе под нос, заправляя непослушные вьющиеся темные пряди, выбившиеся из небольшого ярко-желтого берета, и вернулся внутрь.       Спасенный смирно сидел на стуле, гипнотизируя дверь, подскочив, как только Тэхен вошел.             - Все в порядке, - сухим строгим голосом оповестил брюнет, - можете выходить.       Человек медленно поднялся, приближаясь к спасителю и встав неприлично близко, быстро стянул с лица скрывающую его маску. Тэхен по достоинству оценил молодое, красивое лицо. Выдающийся нос с небольшой горбинкой, красиво очерченные бледно-розовые губы приятной припухлости, точеные скулы, с легким намеком на нанесенный тон, раскосые слишком большие для корейца глаза и темные омуты зрачков. Они были практически одного роста, но Тэхен чувствовал себя на порядок ниже и мельче. Широкие расправленные плечи и ровная осанка, делали его "подопечного" больше, чем он был на самом деле.       Но и Тэхен не был зашуганным зверьком, он оценивающе прошелся взглядом по отдать должное, шикарной фигуре и лицу, и скептично приподнял бровь, встречаясь взглядом с незнакомцем. Как ни странно, юноша стушевался отведя взгляд, и Тэхен был готов поклясться, что заметил легкий румянец на тех самых идеальных скулах. Хмыкнув еще раз, Тэхен отошел в сторону, освобождая проход, доходчиво намекая, что помощь его на этом заканчивается и гостю пора выметаться.             - Меня зовут Чонгук... Чон Чонгук, - представился парень, протянув руку, когда оказался в светлом зале кафе.             - Тэхен, - Тэ нехотя пожал протянутую руку, - Ким Тэхен.             - Спасибо Вам огромное. Если бы не Вы, я бы очень крупно попал. Как я могу Вас отблагодарить?       Чонгук полез в карман, доставая кошелек, но Тэхен издал какой-то неразборчивый, но явно возмущенный звук и Гук непонимающе поднял взгляд. Впопыхах он не успел рассмотреть своего спасителя, но сейчас не мог не отметить, что это был красивый мужчина. Стройные ноги, изящные длинные кисти, красивая шея, пухлые сердцеобразные губы, немного широкие на взгляд Чона, но они прекрасно гармонировали с узкими прямым носом и прекрасными раскосыми темными глазами за стеклами аккуратных очков. Этот Тэхен более чем симпатичен. Он действительно очень привлекателен.             - Мне ничего не нужно, - отрезал Тэ.             - И Вы даже не спросите, почему я убегал от тех людей? - искренне удивился Чон.             - Нет, - Тэхен явно не был расположен поболтать, - судя по всему, Вы кто-то популярный, раз за Вами гоняется свора журналистов. Но меня это не касается. Вы просили помочь и я помог, исключительно потому, что увидел искренний ужас в Ваших глазах. Все остальное меня не касается. А теперь уходите. Мне нужно открывать кафе.       Чонгук растерянно моргнул, но все же последовал рекомендации Тэхена и направился к выходу. В самых дверях он остановился, отчего провожающий его Тэ едва не врезался в широкую спину.             - А знаете что? - улыбнулся Чонгук, разворачиваясь и нагло склоняясь ближе к Тэ, почти касаясь кончика его носа своим. Тэхена обдало тонким ароматом дорогого мужского парфюма, приятно обмахнувшего своим мягким хвостом. - Я все же вернусь сюда еще раз, чтобы отблагодарить такого замечательного человека как полагается.       Щеки Тэ коснулась приятная прохлада, и он не сразу понял, что это были подушечки пальцев Чонгука. На мгновение Тэхен растерялся, маска сурового управляющего слетела, оголяя перед оторопевшим Чонгуком ранимое нежное существо Тэ. Это длилось долю секунды, но в Чонгуке уже зародилась жажда, которая он знал, точно теперь будет лишь расти.             - Надеюсь, в следующий раз Вы не притащите на хвосте свору репортеров. Я не готов мелькать в новостях, - язвительно скривил губы Тэхен, чтобы поскорее защититься от этого изучающего его до позвонков взгляда.             - Не сомневайтесь, я не хочу чтобы наше с Вами свидание проходило в режиме спринта, - Гук широко улыбнулся, оголяя верхний ряд ровных немного больших белых зубов. Тэ с трудом не улыбнулся в ответ, не веря на самом деле ни в одно из сказанных слов. Простая привычка звезды нравится всем вокруг. И это просто не несет в себе никакой реальной смысловой нагрузки. Обычная закоренелая необходимость расплескивать свои флюиды распыляя их повсюду.             - Как скажете, господи Чон, - ухмыльнулся Тэ закрывая за ним дверь.

***

            - Доброе утро, мсье Тэхен, - зрелая женщина в крохотной шляпке и с элегантной тростью, обратилась к стоящему спиной возле витрины с выпечкой Тэ.             - Доброе утро, мадам Атталь, - расплылся брюнет в улыбке, - как Ваше самочувствие? Что желаете на завтрак?             - Спасибо, милый, все чудесно. Приготовь мне, пожалуйста, чашечку твоего фирменного чая и булочку с корицей, - улыбнулась седовласая, но очень добродушная дама, переведя взгляд и кивая знакомому пожилому мужчине с пушистыми седыми усами и водянистыми голубыми глазами.             - Сейчас, мадам, одну минутку.       Тэхен удалился выполнять заказ, оставляя эту забавную парочку наедине. Они оба приходили сюда по утрам, не для того, чтобы выпить чай, а для того, чтобы увидеться. Это продолжается уже третий месяц. Почему Тэхен запомнил это? Да потому, что все началось как раз в тот день, когда к нему ворвался этот чертов собрат по крови и взбаламутил его мирную жизнь. Тэхен старался не думать о нем. Ведь прошло уже 2 месяца три недели и 4 дня с их единственной встречи. Ах, ну что же Тэхен за болван, раз в свои тридцать, все никак не избавится от романтических облаков в голове.       Тэ от досады закусил губу, и даже не услышал, как дверь в его кафе открылась, тревожа колокольчик и внутрь вошел высокий, красивый, молодой мужчина, одетый в плотно обтягивающие накаченные бедра тёмные брюки и черную рубашку с воротником стойкой, игриво расстёгнутой на груди на несколько пуговиц, придавая образу лёгкую небрежность. На его лице красовались огромные солнцезащитные очки, которые тот не торопился снимать, оглядывая красивую попку склонившегося к нижней полке с выпечкой Тэхена, достающего ту самую булочку с корицей.       Тэхен почувствовал чей-то пристальный взгляд и резко выпрямился, разворачиваясь лицом к гостю и надевая привычную приветливую улыбку, которая тут же испарилась, сменяясь удивлением. Он ожидал увидеть кого угодно, только не того азиата, который и без того не давал его голове отдыха, но стоял прямо перед ним здесь и сейчас.       Чонгук же широко улыбнувшись, медленно стянул очки, не сводя глаз с растерянно потиравшего нос Тэхена.             - Привет, Ким Тэхен, - шелестя приятным тембром голоса, произнес Чонгук на корейском.             - З-здравствуй, - неслушающимися губами ответил Тэхен. Не сговариваясь оба перешли на "ты", но ни того, ни другого, это, кажется, не смущало. - Тебе снова нужно спрятаться? Учти, мое кафе не перевалочный пункт.       Чонгук заливисто рассмеялся, чем привлек внимание пожилой парочки. Тэхен виновато улыбнулся и, обойдя стойку и стоящего рядом с ней Чона, направился к мадам Аттель, чтобы отдать ей ее заказ.             - Я приехал, как только смог, - игнорируя остальных, продолжил Чонгук, - ты должен мне свидание!             - Что прости? Я? Тебе? ДОЛЖЕН? - возмущенно зашипел на него Тэхен, поспешно сгружая на стол перед дамой небольшой пузатый чайник, тарелочку с булочкой и чашку. - Это я тебя тут прятал, пока ты удирал от журналюг. Память отшибло?             - Тем более, - не отступал Гук, - я тебе должен свидание, а я не люблю оставаться в долгу. Во сколько ты закрываешься?             - Ни во сколько, - огрызнулся Тэ. Он чувствовал всеми фибрами своего подсознания, что не стоит ему ввязываться во всю эту историю со знаменитостями. Ничем хорошим это не закончится. Для него уж точно.             - Хорошо, - ничуть не огорчился Чонгук, - тогда я сяду воооот тут, - указал он на один из столиков прямо напротив Тэхена, - и подожду до закрытия здесь.             - В шесть, - обреченно выдохнул Тэхен, понимая, что это совсем не тот эффект, которого он хотел добиться. И судя по всему выбора у него нет. - Я закроюсь в шесть, жди меня на улице.             - Чудесно, - почти пропел Чонгук, - в шесть я буду здесь.       Чонгук еще в прошлый раз понял, что Тэхен живет в той подсобке, куда его тогда спрятал. Это было небольшое помещение с достаточно просторной кроватью, небольшой гардеробной в нише стены, столом и совмещенным санузлом. В принципе здесь можно было жить в одиночестве. Не одному! А именно в одиночестве! Потому что такая жизнь и такой скромный скарб не подразумевает наличие кого-то. Ведь в такое чересчур скромное жилище даже не приведешь никого, постесняешься. Эта загадочность и жесткость в адрес него, только сильнее интриговали Чонгука.       За эти почти три месяца он только что землю не грыз зубами, чтобы заработать несколько выходных. Это странный парень в берете и очках даже снился ему. Именно таким, смущенным и растерянным, каким Гук видел его лишь на мгновение.

***

      Ровно в шесть вечера дверь опустевшего заведения брякнула, впуская Гука в залитое приглушенным светом заходящего солнца помещение. Тэхен поднял на него взгляд и несмело улыбнулся, тут же пряча улыбку, словно стыдился её. Он не был уверен, что Чонгук все же придёт, после того, как Тэ обошёлся с ним утром. Но весь день ловил себя на мысли, что действительно хочет увидеть этого настырного парня. Сколько ему интересно? 18? 20? Вряд ли больше. Разница в 10 лет огромная. О чем они будут говорить? Тэ совершенно не знает, чем сейчас увлекается молодёжь, тем более на его исторической родине.       Тэхен ругал себя за эти глупые страхи. Даже если Гук пришёл, это совершенно ничего не значит. Они просто выпьют по бокалу вина, Тэхена поблагодарят и они разойдутся, как в море корабли. Нужно всего лишь держаться отстранённо. Чонгук не должен догадаться, что Ким, кажется, запал на него.       Боже, какая дикость! Тэхен прыснул в сжатый кулак. Чонгук удивлённо приподнял брови, абсолютно не понимая, что стало источником такого неожиданного веселья.             - Всё в порядке? - участливо спросил он.       Тэ неуверенно кивнул, поджимая губы, чтобы снова не рассмеяться. Этот непонятный приступ веселья его и самого немало удивил.             - Ты готов идти? - голос Чонгука стал ниже, а на его лице отражением появилась лёгкая улыбка.             - Кхм кхм, - прокашлялся Тэхен, - да, да готов, - покивал он, снимая фартук и наспех надев тёплый песочный кардиган сверху нежно голубой футболки и почти в тон кардигану берет, повернулся к Чонгуку. - Куда ты хочешь пойти?             - На самом деле у меня нет плана, - признался Гук, разводя руками, - я хочу прогуляться и посмотреть на вечерний Париж. Может быть, ты мне его покажешь?             - Конечно, - искренне приподнял уголки губ в улыбке Тэхен, - июльский ночной Париж прекрасен.       Взгляд старшего невольно скользнул по лицу Чона, задержался на губах лишь на секунду, затем нырнул в распахнутый ворот рубашки, очерчивая золотистую кожу, обвел плечи и спрятался за густым ресницами. Тэхен признался себе ещё утром, когда увидел этого парня на пороге кафе, что до безумия хотел бы почувствовать силу их объятий.       Чонгук помог Тэ закрыть кафе и уложив руку на талию вздрогнувшего мужчины, мягко подтолкнул его вперёд. Тэ ничего по этому поводу не сказал, но поспешил отстраниться.       На удивление разговор завязался быстро. Чон ещё по-юношески был игрив и разговорчив. Тэхен же в основном кивал или коротко высказывался. Гуку оказалось 23, он был айдолом в одной из известных групп Кореи. В прошлый раз группа с туром была во Франции. Жена директора уговорила супруга поехать с ними. Под предлогом любви к Парижу. Директор не стал ей отказывать, устроив её в лучшие апартаменты в центре столицы. Супруга директора оказалась женщиной весьма любвеобильной. И по очереди направляла свой взор на ребят из компании. Под прицел попал и Чон Чонгук. Дамочка сначала делала намёки, потом говорила прямо, но Гук ловко уворачивался от её цепких коготков. И женщина решила воспользоваться заграничной поездкой, чтобы добиться своего. В конце концов, она поставила ему условие, либо он придёт к ней, либо она натравит на него мужа и лишит карьеры.       Гук не собирался спать с ней, но решил прийти, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос. Чонгук был на удивление открытым и честным. Он признался, что планировал записать разговор с женой начальства, чтобы если потребуется предъявить директору, как доказательство своей невиновности. Но в результате, как выяснилось, у дома кружили репортёры. Каким-то чудом ему удалось сбежать, но все рано его заметили. Как итог, он отсиживался в комнате Тэхена, пожалевшего и спрятавшего его.       Тэхен слушал, хмыкая и удивлённо охая в некоторых местах.             - И что теперь? - все же задал Тэ вопрос.             - Пока ничего, - пожал плечами Чонгук. В газетах и новостных лентах уже мелькает плохого качества съемка. Но никаких конкретных доказательств нет. Я до сих пор не знаю, откуда там взялись журналисты. Директор держится молодцом. Но думаю, проблемы все равно будут, - задумчиво поправил Гук красиво уложенные волосы и, улыбнувшись, повернулся к Тэхену. - Почему ты помог мне? А если бы я был бандитом?             - Я уже говорил, - отводя взгляд от Чонгука стоящего в лучах почти угасшего солнца, подсвечивающего его спину, в то время, как густая грива тёмных волос уже потихоньку утопала в сумерках, - я просто увидел, что тебе необходима помощь. Да и на бандита ты в своих брендовых вещах и испугом в глазах явно не тянул.             - Ты удивительный, - Чонгук не переставал улыбаться, рассматривая Тэ.       Устав бродить, они зашли в небольшой бар, где с удовольствием выпили по бокалу красного вина. Непостижимым образом Чонгук смог разговорить Тэхена. Мужчина крутил бокал, в котором мерно плескался бордовый напиток и рассказывал, как шесть лет назад бросил все и переехал в чужую страну. То, как было трудно, поскольку изучаемый в Корее французский был почти не пригоден для жизни на территории его происхождения. Как он деталь за деталью обживал и обустраивал свое детище.       Гук слушал, неотрывно смотря, как колеблются чёрные длинные ресницы, как двигаются красивые бледно коралловые губы, как тонкие длинные пальцы оглаживают край высокого бокала. Не смог младший упустить и острые росчерки ключиц время от времени выглядывающих из треугольного выреза небесного цвета футболки. Бархат кожи манил прикоснуться, и Чону с трудом удавалось сдерживать это щекочущее чувство в кончиках пальцев.       Чонгук любил женщин - мягких податливых, гибких. Но мужчин он любил не меньше. Ему нравилась равная его силе мощь, нравилось, что мужчины были более прямыми, жёсткими, страстным. Ни одна женщина не могла быть в постели, настолько же по животному дикой, как прекрасный мужчина. Тэхен, скорее всего тоже необыкновенный любовник. Его сильная, почти кошачья грация, живой открытый взгляд, изгибы сильного тела - все это манило поскорее опробовать, объездить, если угодно, вскружить голову и себе и ему.       Они просидели до позднего вечера, бросая друг на друга украдкой заинтересованные, жадные взгляды.             - Пора прощаться? - Тэхен натянуто улыбнулся, протягивая Чонгуку руку, когда они вышли в прохладную тьму из душного бара. - Уже довольно поздно.             - Может быть, пройдёмся ещё немного? - с надеждой Чонгук обхватил длинные музыкальные пальцы тёплой руки, слегка сжимая. Он не хотел отпускать Тэхена вот так просто. - У меня завтра самолёт обратно, - торопливо бормотал он, - и я хотел бы ещё немного побыть с тобой. И, конечно же, увидеть ночной город, - поспешно добавил Гук в конце.             - Хорошо, - сдался Тэхен. Хотя в глубине души был рад побыть с Чонгуком подольше.       Рядом с этим молодым активным парнем, он почувствовал себя ожившим и зазеленевшим цветком, который уже почти высох под палящим солнцем одиночества. Это ощущение хотелось продлить хотя бы ещё немного.             - Спасибо, - Чонгук обхватил удерживаемую в ладони руку Тэхена своей второй рукой, согревая теплом, - тогда покажи мне место, откуда лучший вид на Эйфелеву башню.             - Конечно, - Тэхен осторожно высвободил свою ладонь из захвата, - есть одно место, которое я очень люблю.             - Ох! Здорово! - восхищённо выдохнул Гук.             - "Романтик" - подумалось Тэ, - "Юный мечтатель, прекрасный и упертый. Не удивительно, что он смог добиться всего того, что сейчас имеет. И не удивительно, что он привлекает к себе такое, порой ненужное внимание"       Плутая узкими мощенными улочками, среди высоких домов, стоящих вплотную друг к другу, Тэхен и Чонгук плечом к плечу прошли вдоль тихо плещущейся Сены. Ночные фонари освещали город, растекаясь жёлтыми пятнами по неровной поверхности улиц. Но Чонгук не замечал красоты ночи в Париже. Его глаза словно приковали к идеальному профилю идущего рядом и кутающегося в кардиган мужчины. У воды было прохладно, но не настолько, чтобы замёрзнуть. Однако пытливый не двусмысленный взгляд, то и дело тревожащий своей настырностью, заставляли Тэхена прятаться за слоями одежды.       Если в начале у Тэ ещё были сомнения, интересуют ли Чонгука мужчины, то чем больше они говорили, тем меньше этих сомнений оставалось. Чон Чонгук абсолютно точно не гнушается связей с парнями и его это ничуть не коробит. Но самое страшное, что это радует Тэхена. Взрослый, состоявшийся как мог мужчина, впервые за последние шесть лет готов снова уступить своим плотским желаниям. Он хотел Чонгука, прекрасно отдавая себе отчёт, что будущего у них нет. У каждого своя жизнь, к которой они потом вернутся.       В том, что Чон не откажется, сомнений у старшего не было. Всё его посылы, слова, интонации, всё было направлено на соблазнение собеседника. И Тэхен соблазнялся, улыбки стали кокетливей, движения более плавными. А ведь старший был уверен, что забыл какого это - флиртовать. Однако бокал вина и романтика летней ночи, пробудили в нем давно забытые чувства. Хотелось совершать сумасшедшие поступки, чтобы кружилась голова, и перехватывало дыхание до шума в ушах и колючих мурашек.             - Мы пришли, - разорвал наконец тишину Тэхен, останавливаясь посреди небольшого моста.             - Ооо! - Чонгук наконец-то оглянулся и не смог сдержать восторженных эмоций. Зрелище было поистине захватывающим. Темная гладь реки, покрытая лёгкой рябью от едва тревожащего её ветра. А за ней возвышается самая известная, пожалуй, башня в мире. Черно-синий небосвод над ней украшен тонким ободком месяца, подсвеченного холодным серебром и разбросавшим вокруг сотни тысяч ярких звёздных точек.             - Красиво, правда? - Тэхен, задрав голову, слегка придерживал соскальзывающий с волнистых непослушных волос берет.             - Да, - почти шёпотом выдыхает Чонгук в ответ.       Безусловно, вид был прекрасен, но гораздо более завораживающим, был человек стоящий в этом удивительном пейзаже. Обнимающий себя за плечи мужчина, окутанный какой-то удивительной дымкой сказочности, не шёл ни в какое сравнение с меркнувшей позади него бесспорно прелестной картинки, достойной лучших фотографий.       Гук, сглотнул разочаровано и жалея, что с ним нет его камеры, чтобы запечатлеть это сказочное существо, встретившееся ему при таких дурацких обстоятельствах, но лёгким ветром пронизывающего даже там, где они вдалеке друг от друга.       Тэхен медленно повернул голову, слегка приподняв в удивлении на такой задушенный шёпот брови, и наткнулся на полный восхищения взгляд тёмных, почти чёрных глубоких, как воды чёрного моря, глаз. Эти омуты смотрели в самую его глубь, вскрывали все замки, срывали цепи с его спрятанного в глухом сундуке сердца, лопая звенья, как ничтожные пластмасски.       Когда Гук сделал шаг навстречу, Тэхен не шелохнулся, продолжая любоваться красотой молодого мужчины, чьи губы едва дрогнули, когда прохладная ладонь легла на щеку Тэ, провела чуть глубже, касаясь местечка за ухом. Подушечка большого пальца огладила линию челюсти, потянулась к губам, слегка надавливая на нижнюю, вынуждая приоткрыть их. А затем Чонгук мучительно неторопливо склонился к самому лицу, и теперь Тэхен мог рассмотреть и густые иголочки ресниц, и белый, почти не заметный шрам на щеке, мог почувствовать палящее в противовес прохладным рукам дыхание на своём лице.       Чонгук задыхался, пальцы его слегка подрагивали, когда он наконец-то осторожно обхватил приоткрытые губы Тэхена своими. Старший, коротко вздохнув, сам прижался к Гуку, отбрасывая прочь сомнения и страхи. Мягкие губы, нежные руки, ночь, окутавшая их на пустом мосту, месяц, чарующий своей молодостью, такой же свежей и броской, как и у Чонгука и звезды, ставшие молчаливыми свидетелями робкого чувства, не имеющего шанса на продолжение. Эта ночь только для них, она только одна и нет смысла обманывать себя и друг друга, врать и думать о приличиях или о завтрашнем дне. С рассветом эта небыль растает, и только ночь поймёт и простит их за слабость и желание, которое рвётся сквозь вздохи, касания языков, трепет тел и морока желания, сводящего ноги и растекающегося нитями волнения, где-то под кожей, сплетающихся внизу живота в тугой клубок.       Тэхен с трудом смог оторваться, все ещё цепляясь непослушными пальцами за отвороты рубашки, задевая горячую кожу и почти теряя сознание от этих соприкосновений. Он никогда в своей жизни не испытывал ничего подобного. Никогда не хотел кого-то настолько сильно и отчаянно.             - Пойдём ко мне, - шепчет он, не веря, что сам произносит это вслух.             - Да, - Чонгук снова целует. Глубоко, жарко, влажно, стискивает в объятиях, слегка поглаживая между лопаток, - Поедем.       Они довольно далеко ушли и возвращаться обратно пешком в таком состоянии и нетерпении, сил не было. Первое попавшееся такси доставило их по нужному адресу. Тихо звякнули колокольчики, впуская одурманенных друг другом мужчин в тепло зала. Тэхен не без труда запирает дверь, пока Гук жмется сзади, целует шею, гладит живот, сминая тонкую ткань футболки. Стягивает наконец берет, бросая на ближайший столик, с упоением зарываясь носом в тёмную курчавую густоту, втягивая аромат выпечки, шампуня и самого Тэхена. От этого ведёт так сильно, что младший с трудом держит себя в узде, чтобы не отлюбить Тэ прямо здесь за прозрачной дверью на одном из маленьких милых столиков с белыми ажурными скатертями. Гук уверен, обнажённый Тэ смотрелся бы на них превосходно.       Сердце бьётся в груди как сумасшедшее, но все же, Тэхен запихивает в душ сначала ошалелого Гука, а потом тщательно, но быстро моется сам. Член все это время стоит как часовой, нетерпеливо дергаясь от бесстыдных воспоминаний о том, как Тэхен совершенно нагло внюхивался в чужую рубашку пропитанную ароматом дорогого парфюма и едва уловимого пота, дурея от своей выходки и сладко тянущей боли внизу живота, пока Гук стоял под водой в тщетной попытке хоть немного охладить себя.       Чонгук долго смотрит на обнаженного, спешно обтертого полотенцем Тэ. Старший даже не стал заморачиваться с халатом или хотя бы полотенцем. Оба знали, зачем они здесь, нет смысла разыгрывать ненужный спектакль. Нагая красота, стройность длинных ног, мягкость линий бедер, впалый плоский живот с ямкой пупка, ровные карамельные ореолы вокруг туго набухших сосков, полуопущенные веки, до смешного вызывающе вздернутый подбородок. Сквозь приоткрытые губы слышно тяжелое дыхание, аргументированное прижавшимся к низу живота ровным сладко подрагивающим членом. Гук сглатывает, смотря на это произведение божественного провиденья сквозь марево вожделения, тянущегося сквозь позвоночник и заставляющего колени дрожать, как у сопливого юнца. Чон видел немало обнаженных и полуобнаженных мужчин и не только в своей постели, но столь идеального именно для него... только для него, не видел никогда в своей жизни. Тэхена хотелось ласкать, любить до изнеможения и влажных простыней, до сорвавшегося у обоих голоса и поплывшего сознания.       Младший стягивает полотенце, чувствуя, что Тэхен следит за ним взглядом из-под ресниц. Влажная ткань падает на пол, но никто не обращает на нее внимания. Для Тэхена это сумасшествие. Он уже давно принял тот факт, что его тело не испытывает безумства желания заставляющего пальцы на ногах поджиматься, а они поджимались и разум плавился, как восковая свеча, рассеиваясь где-то в пространстве невидимой дымкой. Руки сами тянулись наконец-то притронуться к играющим под кожей мышцам, провести вверх до плеча, пробежаться подушечками по выступу ключиц и замереть там, где в груди колотится мышца, наделенная людьми и небесами душой. Чонгук кусает губы, позволяя Тэхену трогать себя, водить ладонями по ребрам спускаясь по бокам, нырнуть за спину, мягко, едва уловимо коснуться ягодиц и вернуться обратно, чтобы сжать в горячей ладони его естество, с готовностью поддавшееся в нежное облако ощущений.             - Я хочу тебя, - младший тянется, обхватывает пылающее лицо Тэхена ладонями, нежно накрывая раскрывшиеся лепестки, позволяющие погрузиться во влажный нестерпимо нежный цветок.       Чонгука накрывает как наркотик, размывает, как самое редкое благовоние, дурманит опием, втекая в вены и разносясь по крови. Его умелый язык ласкает нёбо, а руки настолько осторожные, словно Тэхен может рассыпаться, если сжать чуть сильнее. Чонгук разрывает поцелуй, прислонясь своим лбом ко лбу Тэ и умирая от понимания, что завтра он покинет эту страну и этого мужчину. Будущее режет иррациональной болью, заставляет страдать, хотя оно еще не наступило. Ночь, единственная их помощница и защитница, она бережно сохранит для них вспоминания об этой удивительной встрече и, оставляя дню, стереть горечь потери.       Тэхен видит все в глазах Чона, читает как открытую книгу. На секунду закрывает свои, чтобы сдержать собственную боль и отстраняется. Он неторопливо обходит Чонгука, мягко касаясь его кисти и утягивает за собой на постель. Его стройное тело на фоне бледно голубой простыни, вновь заставляет Чонгука сожалеть, что у него нет с собой камеры, потому что Тэхен в лучах лунного света льющегося в небольшое окно почти под потолком, похож на дивного русала, выброшенного злостной волной на мель.       Тэ тянет руки, манит к себе и Чонгук с наслаждением накрывает его тело своим, выдыхая блаженно от того, что наконец-то может коснуться его вот так, тело к телу, кожа к коже, каждым сантиметром вместе. Тэхен ерзает под ним, запрокидывая голову, когда чувствительный орган трется о Гуково бедро, пачкая его смазкой. Впивается руками в его плечи, жажда тела не дает времени на такое необходимое созерцание. Он горит! Горит так сильно, как никогда в своей жизни. Кисти безвольно опадают на подушку над головой, когда Чонгук медленно тянет ладонью вдоль бедра, ныряет внутрь, слегка отодвигая в сторону стройную ногу и ласкает там, где особенно чувствительно, где ласкают только в постели и только самые внимательные любовники. Губы скользят вдоль влажной шеи, едва ощутимо прикусывают, поднимаются обратно, чтобы прижаться к пересохшим губам.       Гуку хочется отдать всего себя, все, что у него есть вместе с мыслями, которые сейчас бисером сыплются к ногам этого совершенства готового принять его. Именно его, Чон Чонгука, а не популярного артиста и знаменитость. Тэхен смотрит не так, как смотрели другие, целует без лишних ужимок, настолько чувственно, что у Гука едет и крыша, и все что под ней, и куда все это катится, он и сам не знает, да и неважно это. И хотелось бы долго и чувственно, но времени критически мало. В руку заботливо ложится небольшой бутылек с маслом.             - Прости, - задыхаясь, бормочет Тэхен, - ничего другого нет.       А Чонгук улыбается как идиот, потому что "нет ничего другого" в их случае равно, что в жизни Тэхена нет никого другого. По позвоночнику бежит колкая рябь. Тэхен, словно невинный ребенок, поверил ему, позволяя вести за собой куда угодно. Тугое словно девственное колечко сжимается туже, стоит только масляным пальцам коснуться их. Тэ на мгновение сжимается сам и стискивает кулаки. Чонгук осторожно касается задранного подбородка, тянется выше, целуя уголок губ, а затем уже по-настоящему отдает Тэхену преданный и глубокий поцелуй, прося и умоляя. Тэхен цепляется за плечи младшего, целует сам, толкается языком в его рот, ища утешения и защиты. К счастью Чона, он его там находит, потому что тело расслабляется, позволяя проникнуть в него. Не сразу, а издевательски медленно, один за другим, пальцы погружаются в тэхенову тесноту, утопая в сладостной гладкости и жа́ре.       Прежде, чем наконец-то овладеть желанным телом под собой, Чонгук спускается ниже, чтобы поцеловать то место, которого на нем недавно касался Тэ. Гук прижимается губами к ребрам там, где заполошенно стучит чужая душа, которая теперь стала почти своей. Тэхен охает растерянно, касается гуковой щеки, утягивая вверх, чтобы насытиться хоть немного этими умелыми поцелуями, сводящими его в преисподню спрятанную в раю, но от которых, так хотелось жить и дышать.             - Боже! - выкрикивает Тэ, когда тугая головка медленно проталкивается в него, раздвигая путь для всего достоинства Чона.       Глаза старшего распахиваются, а ногти впиваются в плечи, царапая золото кожи, оставляя алые борозды, как символ их страсти, родившейся в этой маленькой комнате на одной из улочек столицы любви. Чонгук напряжен всем телом, он двигается медленно, но уверенно, заполняя собой того, кто еще вчера был незнакомцем, а сейчас представлялся целым миром, в котором окончательно заблудился Чонгук.       Первые толчки настолько осторожные, что Тэхен подается на встречу, шепотом моля о большем. Чонгук, словно самая чистая мелодия, льющаяся из-под рук виртуозного музыканта, заполняет вокруг себя своей чистотой и силой, задевая самые далёкие струны, казалось бы, умеревшей души. Слезы катятся по щекам, от неумещающегося в груди счастья и боли, от того, что вот-вот забрезжит рассвет и он исчезнет, растворится в новом дне, не оставляя после себя ничего, кроме тоски по тому, что никогда не сможет осуществиться.       Гук сцеловывает соленые капли, двигается размеренно, но уверенно. Тэхен трепещет в его руках, жмется к нему всем телом, стонет в унисон с Гуком, стараясь разбиться в брызги об эти скалы, чтобы уничтожить себя окончательно, позволяя Чонгуку сломать все, что у него ещё оставалось внутри.       Чонгук шепчет какую-то милую чушь вперемешку с признаниями, а Тэхен рыдает почти в голос, срываясь на стоны, когда чувствительной точки внутри касается головка идеального члена, потому что хочет верить во все обещания и во все слова, и потому что это невозможно. Чонгук мог бы стать тем, для кого Тэхен попробовал бы открыться. Тот, для кого Тэ хотел бы творить и покорять новые вершины. Чонгук мог бы... но это история не про них.       Чонгук толкается глубоко в Тэхена, кусает бархатные плечи, замирает, прежде чем довести Тэ и себя до пика, с которого они падают вместе. Такое с Тэхеном впервые. Он никогда не кончал одновременно с бывшим, да еще и с такими фейерверками перед глазами и во всех конечностях.       - Ты как? - Чонгук встал с кровати, подцепляя брошенное полотенце и ненадолго скрываясь в ванной. Вскоре он вернулся с влажными волосами и с намоченной тканью. Тщательно обтер безвольного вымотанного Тэхена, очень осторожно прикасаясь к его телу.       - Вроде бы живой, - лениво улыбается Тэ. Он не испытывает никакой скованности или неудобства. Ему настолько комфортно, словно подобные ситуации повторяются изо дня в день. У них слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые ужимки и никому ненужную скромность. - Тебе больно? - Тэхен касается царапин на плечах Гука, уходящих куда-то к лопаткам, но тут же отдергивает руку, видя, как пытаясь быть незаметным, кривится Чонгук. - Прости, они выглядят болезненными. Нужно обработать.             - Не нужно, - Чонгук перехватывает пытающегося встать на непослушные ноги Тэхена и целует его руки, утыкаясь в них лицом, - просто побудь со мной рядом, - просит он приглушённым шёпотом.       Старший послушно укладывается, сдвигаясь к стене, и с удовольствием позволяет Чону обнять себя, уложив голову на его плечо.             - Почему ты уехал из Кореи? - раздается вопрос в тишине и Тэхен хмурится, обвивая талию Гука рукой и прижимаясь ближе.             - Всегда мечтал здесь жить, - привычно отвечает Тэ.             - Ммм, - понимающе тянет Чонгук, но не сдается, - а если правду?       Ким задумывается на пару минут, стоит ли вываливать все это на Чонгука. Но потом решает, что терять ему нечего и возможно, если он расскажет, то ему станет легче. Гук уедет уже сегодня. У них осталось всего чуть больше 1,5 часов.             - Я встречался с мужчиной, - все же заговорил Тэхен, млея от легких поглаживаний плеч и волос, которыми баловал его Чонгук, - мне было 20, ему 27. Нам было хорошо вместе, мы проводили много времени вдвоем и я думал, что у нас все серьезно, но оказалось, что, как только того потребовали обстоятельства, он бросил меня и женился, чтобы иметь репутацию белее снега. Мне он предлагал деньги, но я отказался, - Тэхен скрипнул зубами. Этот момент до сих пор был для него унизительным. - А потом я собрал свои вещи, продал квартиру и уехал сюда. Я благодарен ему, что он когда-то поддержал мою идею учить французский. Сам я бы никогда не решился.             - Сколько вы были вместе? - задает очередной вопрос Чонгук.             - Четыре года, - горько ухмыляется Тэ. - Мы встречались четыре года. Спали, ездили заграницу, отдыхали, смотрели фильмы. А потом он пришел и сказал, что его карьера артиста и репутация семьи важнее, чем чувства. Но знаешь, - Тэхен прошелся подушечками пальцев про груди Чонгука, - я думаю, что даже хорошо, что все закончилось именно так. Сейчас я понимаю, насколько невыносимым для меня было прятаться. Летать разными рейсами, жить в разных номерах, скрываться от друзей, убегать, ждать, когда он придет...             - Ты любил его?             - Тогда думал, что да, - честно ответил Тэ, - но по прошествии последних шести лет, понял, что я любил свою любовь к нему. Я боготворил чувство, а не человека. Вот такая вот история, - говорить о прошлом больше не хотелось. - Тебе скоро нужно будет уходить, - взглянув на настенные часы, безрадостно констатировал Тэхен, - я сварю нам кофе, - он оставил на губах младшего долгий поцелуй, прежде чем выйти.       Выпитое в молчании кофе, прощальный поцелуй, полный чувств и переживаний. Тэхен не провожает Чонгука, просто не находит в себе сил сказать это страшное слово "Прощай". В это утро он так и не откроет кафе, тоже не сможет. Он позволит себе роскошь провести этот день в постели, словно токсикоман, упиваясь легким ароматом Чонгука исходящим от подушки на которой он лежал. Завтра он начнет все сначала. Перевернет эту страницу, вернется в реальность, позабыв о волшебной летней ночи, но сегодня он просто не может это сделать.

***

      6 месяцев спустя:             - Доброе утро мадам Аттель, мсье Бомонд, - Тэхен искренне улыбнулся пожилым людям, приглашая их сесть за столик ближе к окну, чтобы солнечный свет согревал их лица, - что будете заказывать?             - Нам как обычно, - прохрипел пожилой мужчина, - да дорогая?             - Конечно милый, - ласково коснувшись сморщенной мужской руки, пропела мадам Аттель.       Эти двое наконец-то решились и от простых переглядов, перешли к более тесному общению. Тэхен был искренне рад за них, ведь теперь он еще острее начал понимать, что такое одиночество, и как необходимо заполнить его кем-то живым и теплым.       Колокольчик над дверью пропел, оповещая, что у них новый посетитель. Народа в кафе было не много и на человека с огромным чемоданом сразу обратили внимание. Мужчина, в голубых обтягивающих провокационно джинсах, белой футболке, теплой парке подбитой лисьим мехом и плотной фетровой панаме закрывающей почти все лицо, сел за ближайший столик. Тэхен поспешил к нему, чтобы принять заказ.             - Что желаете? - учтиво склонил он голову над маленьким блокнотиком, куда записывал заказы.             - Желаю прожить с тобой всю свою оставшуюся жизнь, - раздался до дрожи знакомый голос. Тэхен резко вскинул голову, встречаясь взглядом со снящимися почти каждую ночь темными водами черного моря. - Что скажешь? - улыбнулся Чонгук. - Сможешь выполнить такой заказ?             - Чонгук? - Тэхен шарил по лицу Гука жадным неверящим взглядом. - Что ты здесь... как? - путаясь в словах, бормотал старший.             - Я приехал к тебе, если пустишь, конечно, - пожал Чонгук плечами, - насовсем. Не могу без тебя. Не знаю, как ты, а я не могу жить без тебя, понимаешь Тэхен?             - И я... - Тэхен замялся на мгновение, а затем подался вперед к поднявшемуся Чонгуку, повисая на его шее и жадно хватая ртом воздух. - И я не могу без тебя. Я не знаю, как жил все это время.       Чонгук обхватил похудевшую, даже на ощупь талию и недовольно дернув носом, все же поцеловал мягкие губы, по которым так сильно скучал, игнорируя почти полное кафе.       Публика вокруг сначала недоуменно глазела, а потом разразилась аплодисментами. Тэхен нервно хихикнул, пряча лицо на плече у Чона, а тот широко улыбнулся, слегка склонившись в благодарность. Все здесь были постоянными посетителями и давно догадались, что Тэхен нетрадиционной ориентации. Тем более в Европе этим уже давно никого не удивишь. Милый, вежливый и внимательный азиат, быстро привлек к себе внимание. Его любили, его жалели, волновались о нем. А теперь абсолютно искренне радовались, что у их любимого пекаря, наконец-то наладилась личная жизнь.       Кафе опустело только к вечеру. Тэхен был на таком подъёме и так резво обслуживал гостей, что Гук волновался, как бы тот все силы не растратил. Тэ же, ощущал себя, словно под действием допинга. Ему казалось, что он вообще не чувствует усталости.       Когда им наконец-то удалось остаться вдвоем, Чонгук вытащил кутающегося в теплый пуховик Тэхена на прогулку. Пока они шли, Чон рассказал, что скандал в компании все же разразился. Всплыли все неприглядные подробности о похождения его супруги. Директор рвал и метал, но увольнять тех, кто приносит деньги и не малые, это, как отрезать самому себе голову. Поэтому он начал бракоразводный процесс с женой. Отношения начальника и подчиненных тоже не остались прежними. И это стало лишь последним доводом для Чонгука. Он и так не мог ни работать, ни петь, ни танцевать. Его ломало, крутило, он срывался на других парнях, на стафф, ругался со всеми и вся. В конце концов, не выдержав, Гук уехал к родителям. Он рассказал им о Париже, о жене директора, о Тэхене, своих чувствах и о том, что он хочет уехать к нему. Родственники не были в восторге, но Гук имел уже настолько внушительную сумму на банковском счету, что в принципе его все равно нельзя было бы остановить. Чтобы не потерять сына родители согласились.       Вскоре новости о громком разводе разлетелись по стране. Компания шаталась из стороны в сторону, едва удерживаясь на плаву. Гук решился. Придя в кабинет директора, он предложил перекрыть скандал с разводом своим уходом из группы. Всем это будет только на руку. Директор ухватился за эту идею и не стал требовать погашения отступных. Контракт был расторгнут, а компания успешно вышла из кризиса. Никто в Париже так и не смог точно сказать, кто конкретно был на том размытом видео. Поэтому все вышло, как нельзя замечательно. Чонгук же собрал вещи и, переведя все счета во французские банки, простился с семьей и ближайшим рейсом вылетел в Париж.       За разговорами, Тэхен не заметил, как они оказались на том самом пешеходном мосту, где они были в прошлый раз. Было еще светло и небо сияло лазурью, отражаясь в воде. Тэ остановился, внимательно смотря на Гука. И боялся признаться и в то же время очень хотел рассказать ему, как же он счастлив снова его увидеть, как думал о нем, как убеждал себя, что нужно оставить все как красивое воспоминание. И как уговаривал себя, что невозможно влюбиться после одного вечера и ночи проведенных вместе. Но он влюбился, как юнец, как в первый раз. Скорее так оно и есть. Он впервые любит человека, такого чуткого, такого решительного, такого смелого и невообразимого. Тэхен никогда не был и не будет таким, как Чонгук, но от этого он не станет любить его меньше.             - Тэхен, - Гук взял его за руку, мягко перебирая холодные пальцы, - не думай, что я молодой ветреный дурак и это все не всерьез. Это очень серьезно, выслушаешь меня? - Тэ кивнул, некрасиво хлюпнув красным носом и стушевавшись, спрятал половину лица в огромном красном шарфе. - Я не знаю, как это работает у других, но у меня именно так. Я влюбился в тебя настолько сильно, что у меня земля уходит из-под ног, стоит тебе хотя бы взглянуть на меня. Я не могу спать, когда тебя нет рядом. Я вообще не могу спать, пока ты не со мной. С той ночи я не смыслю жизни, если в ней не будет тебя Тэ. Тэхен, - Чонгук сжал пальцы мужчины, сильнее притягивая к губам и согревая дыханием, - я хочу помочь тебе. Хочу жить с тобой в этой маленькой комнате, чтобы тебе некуда было от меня сбежать. Я понимаю, что мы почти ничего не знаем друг о друге, но я уверен, что у нас все получится. Ты выйдешь за меня замуж?       Тэ моргнул непонимающе, потом еще раз, а Чонгук осторожно надел тонкое золотое колечко на безымянный палец левой руки Тэхена.             - Ты сейчас серьезно? - осторожно поинтересовался старший. - Ты уверен в том, что говоришь?             - А ты как думаешь? - расстроено ухмыльнулся Чонгук. - Я бросил все: работу, семью, страну, лишь бы быть с тобой. Как ты считаешь, серьезны ли мои намерения?             - Я согласен, - Тэхен больше не находил причин вести себя разумно. Старший подался ближе, обнимая Чонгука, - я согласен, потому что тоже не могу ни спать, ни есть, ни дышать, если тебя нет рядом. Меня не радует ничего, даже мое кафе, о котором я так долго мечтал. Я и не думал, что после нашей встречи все потеряет смысл. Я хочу! Хочу попробовать стать тебе хорошим мужем, надежным плечом и верным другом.             - Я люблю тебя, - шепчет Чонгук в самые губы.             - Я люблю тебя, - вторит ему Тэхен, отвечая на проникновенный поцелуй.

***

      Спустя еще два месяца Чонгук заключает контракт с известным модельным агентством, но соглашается работать только на Парижских показах, не желая оставлять Тэ одного даже на день. Тэхен всегда сидит в первом ряду, наблюдая за своим женихом, а еще через полгода мужем. Скромная церемония, на которой присутствовали лишь самые близкие, прошла в съемном особняке. Семья Гука, познакомившись с Тэхеном, души в нем не чаяла, умиляясь тому, насколько ответственным, заботливым и внимательным стал их сын рядом с этим очаровательным мужчиной.       Еще через два года, после изнурительных сборов документов, медосмотров и переезда в более подходящее жилье, в семье Чонгука и Тэхена появилась очаровательная девочка, которая стала центром их вселенной. Тэхен не мог налюбоваться и нарадоваться тому, каким чудесным отцом был Чонгук, а Гук носил своих любимых буквально на руках. Парижская ночь подарила им много прекрасный дней, словно она знала заранее, что им предстоит найти друг друга под тонким месяцем и яркими внимательными звездами.