даже опарышей не сделаешь

Денис специально не закрыл ворота, чтобы дать уйти Соне и этому хуеву расследователю. Водка или самогон, чёрт знает что это было, однако этот отвар крепко держал Дениса в полусне. Пропал дурной смех, который был его верным спутником в последние дни. Он ведь специально промазывал, стрелял в стены мёртвого монастыря, а не в Максима. Всё из-за него. Еблан. Именно такие мысли крутились в голове человека без будущего, стоявшего перед моральным уродом, опустив глаза-каштаны, и изредка поднимая, чтобы оценить ситуацию, будто котёнок нашкодивший в любимые тапки отцу семейства. –Что это было? Я же тебе приказал закрыть ворота "Молодец, что приказал. Я может специально тебе в палачи набился, чтобы кому-то помочь." - пытался думать Денис, но этот монолог резко прервал ненавистный, скользкий голос двигателя старого советского авто, голос в.в. –Аа, значит специально набивался, чего ж ты раньше не сказал, дорогой мой. Денис бы удивился, умению читать мысли, если бы лимит удивлений не был настолько исчерпан, зато теперь он мог стоять и прямо смотреть в глаза этому подонку. А лучше ли он сам? Хороший вопрос. Стал палачём, чтобы помочь кому-то? Бред, свою совесть пытается успокоить. А может всё-таки кому-то? Добраться куда-то? хуйню несёшь, по лбу тебе ложкой дать надо. Как? На чём? Кто-то сам больше всех тут остаться хотел, ему даже есть с кем..... –Вот ты наглый, конечно, стоит и думает, а главное о ком, хе-хе, ревнивый, но еблан, конечно Еблан? Прям как Макс сказал, сами они хороши. Сначала один не пустил, теперь второй держит, хорошо хоть полечил, стало ли лучше? Тоже хороший вопрос. – Хороший вопрос....Ответить? После этих слов хозяин приложил пальцы ко лбу Дениса, тот рухнул на колени, жуткая боль накрыла того и он быстро так спустился вниз по пирамиде Маслоу. – Вот так и стой на коленях, может хоть что-то полезное из тебя получится. Со временем уж точно. Хотя у тебя и мозгов-то нет, даже опарышей славных не будет. Ладно. Хозяин снова приложил пальцы ко лбу своего холопа и тому полегчало. – Придётся отрабатывать. Мысли Дениса разбегались в разные стороны, потому что не знал он, чем может быть ещё полезен, раз даже опарышей из него не сделать, к тому же он крепостной и и так вещь хозяина, любое его действие во власти хозяина. Похуй. Хуже, чем было только что, вряд ли будет. Плевать мне на то, что я могу только подумать, а он уже всё знает. – Похуй, значит похуй. Встань. Глаза-то подними, а то как эта ваша, белокурая. Денис поднимает лицо и максимально, насколько это возможно, прямо и уверено глядит в мутные глаза сыроядцу. Он обошёл машину и открыл багажник. Но Денис всё так же продолжал смотреть в небо, будто искал там ответ как ему лучше поступать, какие у него ценности и не врёт ли он себе. –Сядь. Да не сюда, в багажник. Денис послушно сел, будто хозяин его по головке погладит за покорность и домой отпустит. Мол, вот какой хороший мальчик, иди. –Слушай сюда, леопард. Неприятно было смотреть на пропитое, рыхлое, щетинистое лицо, но взгляд всё-таки перевести на в.в. пришлось. –Ворота в следующий раз закрывать придётся, а с журналистом своим ты больше не свидишься, ты мне обещан. Денис попытался встать, но не получилось, тело всё оледенело и зацементировалось. Хозяин стал трогать Дениса за лицо, будто оценивая добычу. Сколько стоит шкура зверя, какой стороной повернуть, чтобы подороже продать. Запахло перегаром, рвотой, мочёй и на глаза бросились гнилые зубы и это была та самая мерзость, на которую можно долго смотреть и чувствовать отвращение. Денис немного сморщил нос от этого миловидного зрелища. –Чего на рот уставился? Поцеловать что ли хочешь, я тебе не девка. Тут главный я, мне решать чего, кому и когда хотеть, а главное получать. Звук громкой пощёчины разлетелся по округе, как будто большая рыба хлестнула хвостом по воде. Может Максу с Соней мент поможет, думал Денис, он вроде тоже от этого мудака страдает, вдруг дороги сегодня не подведут. Хозяин взял Дениса одной рукой за лицо и спросил: –Понятно тебе?! Я тут решаю всё, и журналиста своего ты забудь. Обо мне теперь также печься будешь. Сказав эту бессмыслицу он начал рвать одежду с глупой жестокостью. Денис молчал, молчал, молчал. Было больно, когда он вошёл. Хозяину нравилось, как подчинять, так и само подчинение, поэтому нравилось и наблюдать за покрасневшими щеками, тяжело и редко поднимаюжейся грудью, плотно зажатыми губами подопечного. Насытившись хозяин отходит от своей жертвы, а Денис продолжает лежать в белом и солёном, глядя вникуда. Вдруг подходит Максим, берёт его, как бездомного щенка на руки и несёт к другой машине, они садятся, там уже их ждёт Соня и они едут. Максим за рулём, Соня сзади, Денис на переднем пассажирском. Максим говорит красивыми словами, что они сейчас уедут и никогда не вернуться, что он не отпустит Дениса, что он выкарабкается, что вместе они точно справятся.... – Эй, ты чего хилый такой, чуть что сразу без сознания – приговаривал хозяин ударяя по щекам Дениса.