глаза никогда не врут

— Думаешь, нас могут посадить? Первый раз Тэхен задаёт этот вопрос, когда учится в шестом классе. Они лежат на кровати в комнате Ёнджуна и считают звезды на потолке, которые в темноте, ночью, светятся. Старший лишь усмехается, больше натягивая рукава оверсайз худи на тонкие запястья и не отвечает. А Тэхену важно это знать. Второй раз он задаёт похожий, но перефразированный вопрос, годом позже, когда уже заканчивает седьмой класс. — Как думаешь, мы — соулмейты? Ёнджун опять не отвечает, лишь улыбается. Зачем Тэхену знать это, являясь учеником седьмого класса? Казалось бы, мальчишку должны волновать вопросы о предстоящих через год экзаменах, а не об этой ерунде. Считал ли Ёнджун всё это ерундой? В некотором смысле, да. Ему казалось, что какая разница, является ли человек твоим соулмейтом, если ты просто любишь его? Чхве любил своего донсена, правда любил. Но на вопрос ответить никогда не мог. Ни соврать, ни правду сказать. А Кану всё ещё интересно и важно. Точно такой же вопрос застаёт Ёнджуна, когда тот собирается на выпускное мероприятие в школе. Он уже выпускник, в то время, как Тэхену лишь предстоит пойти в девятый класс. — Ты хочешь найти своего соулмейта? Даже этот раз для Тэхена — промах. Ёнджуна от ответа спасает мать. Зовёт парней позавтракать, прежде чем они поедут в школу. Церемония длится долго, поэтому нужно быть сытыми. За завтраком в семье друга Кан всегда молчит, иногда посмеиваясь с шуток отца семейства. На церемонию они опаздывают, потому что целуются за углом дома, неловко обнимая друг друга. И, в какой-то момент, даже сам Кан понимает — он не хочет больше пытаться стащить с хёна перчатки или оголить от надоевшего худи запястье. Ему и без лишних действий всё понятно. Ёнджун смотрит на него по-другому. Чхве Ёнджун получает свои документы об окончании школы, а после поступления в университет, по прежнему приходит в то учебное заведение, чтобы забрать Тэхена и вместе где-нибудь перекусить. Он по-прежнему носит то перчатки, то длинные толстовки и худи, но младшего это больше не смущает. Они встречаются три года, за которые успевают понять очень много вещей. Первой является то, что, — да, им нельзя знать, являются ли они друг другу по судьбе, ведь это карается законом, но… Какой смысл узнавать это, если всё видно в глазах Ёнджуна? То, как он смотрит на Кана, когда парень делает какое-то задание по учёбе. То, как он улыбается, когда младший рассказывает о том, что он лучший студент. То, как он смотрит на него, пока Кан захлебывается в своих же стонах, обвивая талию Ёнджуна ногами. То, как он смотрит на Тэ, когда просит написать по приезде домой, потому что иначе Чхве будет волноваться. Тэхену больше не нужно подтверждение того, что он и так видит. Чувства Ёнджуна к нему настоящие. — Ты когда нибудь думал о том, почему именно я? Годы идут, но вопросов от Тэхена не становится меньше. Он перестал говорить на одну тему, но сразу же нашёл другую. Он никогда не сомневался в любви старшего к нему, но часто задавал подобные вопросы, заранее зная, что Чхве не ответит. Но этот день… — Потому что ты мой — соулмейт, — смотря в глаза любимого, произносит Ёнджун. — Ч-что?.. — Кан заикается от неожиданности. — Я знаю, что ты всегда хотел посмотреть, появится ли между нами нить, когда я сниму перчатки или просто задеру рукава, но, — Ёнджун переворачивается на живот, и смотрит на Кана снизу вверх, — я и без красной нити знаю, кто ты. Тэхен молчит, потому что не знает, что ответить. Они уже давно не подростки, Ёнджун через полгода получает диплом, Тэхен на втором курсе университета, в котором мечтал учиться всю жизнь, и вот такой простой ответ, спустя столько времени молчания, просто ставит его в тупик. Особенно тогда, когда старший снова переворачивается, но уже для того, чтобы сесть у кровати на одно колено и… — Выйдешь за меня? Кан наблюдает за тем, как тоненькое колечко переливается в лучах солнца, что проникает в комнату через незашторенные окна, и задыхается в собственных чувствах, лишь молча кивая «да». Ёнджун аккуратно надевает кольцо на безымянный палец, стараясь не задеть длинные рукава толстовки младшего. — Будешь ли ты готов к этому? — тихо шепчет он, пока целует Кана. — Давай на счёт три, — просит тот, — с закрытыми глазами. — Хорошо, — соглашается Ёнджун и отстраняясь, садится рядом. Парни закрывают глаза и Тэхен начинает отсчёт. Сердце замирает, когда собственным голосом парень слышит «три», и секунду медлит, прежде чем задирает рукав толстовки, оголяя запястье. Глаза открыть страшно до безумия, но родной голос, который зовёт его «солнышко» отгоняет плохие мысли прочь. Он распахивает глаза и сразу же опускает взгляд на их руки. Чуть выше раскрытых ладоней, из запястья парня, тянется красная тоненькая нить, которая подсвечивается белым контуром и заканчивается у запястья Ёнджуна. Со стороны кажется, словно кончик вонзается под кожу и продолжается в венах. — Глаза никогда не врут, хённи, — шепчет Ёнджун, целуя Тэ в щеку. — Столько лет ожидания стоили этого момента, — улыбается Кан, аккуратно ведя пальцем по вене, в которой действительно продолжается нить. — Согласен, — кивает Джун, затягивая Тэхена в поцелуй. «Существует теория родственных душ, которые неизвестно почему испытывают взаимное притяжение, и находят друг друга. Мы ищем в этой жизни людей, с которыми уже сталкивались в прежних воплощениях. Людей, с которыми нас объединяют незавершённые дела… В Париже может жить сколько угодно миллионов человек, но я встречу именно тех, с кем меня связывает история, начавшаяся многие жизни назад.»