Несмываемая кровь

Кровь. Вновь руки Тсуны были запачканы кровью. Кровью человека, которого ненавидел всем сердцем за испытания и страх, через которые пришлось пройти ему и его близким друзьям. Бьякуран. Он сгорел дотла под пламенем Неба, но в своих снах каждый раз Тсуна убивал его самыми разными способами. Бьякуран был первым, кого убил Тсуна. И так хотелось ему, что бы он был последним, но Тсуна понимал, что, если останется связан с мафией, убьёт ещё не однажды. Каждый раз видя себя во сне, каждый раз оказываясь в момент убийства перед грустно улыбающимся Бьякураном, ему хотелось кричать прошлому себе: «Нет! Нет! Мы сможем остановить его, не убивая! Мы найдём способ!» Но горло свело неистовой болью: способа не было. Потому Тсуна тогда не остановился в последний момент, когда победа была однозначна, когда у Бьякурана не осталось сил для сражения. Пуля, нож, электрический разряд, удушение, утопление — Тсуна и не осознавал, сколько способов убийства знал. В этот раз столкнул с обрыва в бездну отчаяния и одиночества, в которых жил Бьякуран всё время с момента обретения силы. Ведь именно в тот момент мир, жизнь перестали иметь для него значение. Тсуна видел это в его глазах. Тсуна понял его. Но не принял. Душа разрывалась в клочья. Тсуна видел, как она вырывалась из тела, сгорала перед его глазами и рассыпалась в прах, оставляя за собой пустоту. Он убил человека. Стал убийцей. Недостойным. Никчёмным. Его поражала собственная жестокость. Он ненавидел её. Ненавидел себя. Даже теперь, видя, как падал Бьякуран, Тсуна во сне хладнокровно смотрел на него, не пытаясь ничего сделать. Смотрел и ждал, чтобы убедиться, что убил наверняка. А душа на самом деле неистово рвалась наружу, кричала и стонала. Ревела и рыдала так, что уши закладывало. И так раз за разом — бесконечная пытка, не знающая конца. — Если ты не будешь нормально есть, заставишь маман беспокоиться. Реборн прекрасно понимал, что творилось с его учеником. Понимал, что обычным пинком или выстрелом не выбьет то ужасное чувство из его сердца. Не заставит кошмарные мысли исчезнуть из головы. Старался вернуть в реальность, к живым, когда видел, как Тсуна начинал безвольно глядеть в пустоту. — Реборн, — тихо начал Тсуна, — давай потренируемся сегодня в горах? Порой хотелось спросить у Реборна, что испытывал он, впервые убив человека. Быстро отринул эту идею: Реборн был прирождённым убийцей. Он не выглядел тем, кого чужая смерть, особенно конченного негодяя, могла задеть. Он прекрасно умел контролировать свои чувства. Тсуна не умел ничего… В какой-то момент Тсуна начал бояться ложиться спать. Бессоница преследовала его. Чтобы хоть как-то заставить организм отдыхать, он добровольно напрашивался на безжалостные тренировки Реборна. Чтобы они высосали остатки энергии, чтобы сил не оставалось даже на то, чтобы видеть сны. Если бы не Реборн, Тсуна не вынес бы давления. Он не мог поговорить об этом с друзьями, не заставив переживать. Хотел, чтобы хотя бы они оставались прежними. Чтобы их души остались незапятнанными. Тсуна плакал, сдаваясь во власть усталости и очередному сну. Почему же его душа восстанавливалась после кошмара? Зачем она собиралась вновь из мельчайших частиц? Почему обрекала его чувствовать эту невыносимую боль, не позволяя лишиться рассудка? — Ты и правда очень интересный, Тсунаёши-кун, — улыбнулся Бьякуран, стоя возле кровати. Тсуна резко вскочил, утирая слёзы. — Бьякуран? Сон? Реальность? Всё смешалось в сознании. Как он убьёт его теперь? Сможет ли остановиться? От Бьякурана веяло теплом пламени Неба. Успокаивающим. За спиной были не огненные крылья, а белоснежные ангельские. Обессиленно Тсуна сел на кровать, опуская голову и закрывая глаза одной рукой, прячась от слишком доброго света: не мог его принять после того, что сделал. Да и слёзы никак не хотели останавливаться. Бьякуран погладил его по голове. Молча. Давал возможность выплакаться. Всхлипы становились всё реже. Дыхание выравнивалось. — Ты всё сделал правильно, — заговорил тогда Бьякуран. — Для меня смерть стала спасением. Не иронично ли? — усмехнулся он. — Мне бы не хотелось, чтобы ты так убивался по этому поводу. В конце концов мне очень интересен тот Тсунаёши-кун, так что поскорее стань прежним. Тёплая рука больше не касалась головы. Когда Тсуна осмелился открыть глаза, он увидел лишь, как тень исчезла в окне. — Бьякуран! Подбежав, он посмотрел вниз, затем по сторонам и наверх, пытаясь найти Бьякурана, но не нашёл и следа. Иллюзия? Галлюцинация? Или всё же?.. «Верно. В этом времени Бьякуран жив. Находится под наблюдением Вонголы. Это не мог быть он. Сон? Значит ли это, что кошмары закончатся?» Уже без слёз, спокойно Тсуна вернулся в кровать и накрылся с головой одеялом. Сон пришёл быстро. Мирный. Безлюдный. Ветер весело дразнил зелёную траву, создавая волны по всему бескрайнему полю. Солнце согревало ласковым теплом. Птицы, летающие в безоблачном лазурном небе, распевали свои песни, услаждая слух. Каким же необъятно красивым выглядело небо! Даже во сне Тсуна всё ещё чувствовал подаренное тепло, словно Бьякуран на самом деле приходил. Простил и отпустил грехи, позволяя никчёмной жизни продолжиться без поселившийся в душе тьмы. Тсуна улыбнулся, искренне благодарный невозможному ночному гостю.