Беспечность, - моё второе имя

Что такое, доверие? Это непоколебимая убежденность в чьей-то честности, порядочности, добросовестности и верности? Такое может сказать почти что каждый, даже не задумываясь над настоящим смыслом этого на первый взгляд простого, но недосягаемого слова. Лично я думаю, что доверие, это одно из самых непростых для понимания чувств, испытываемых человеком. С одной стороны, без доверия жить сложно, можно сказать, совсем невозможно, если вы живете в обществе людей. А с другой, доверять людям, зная их натуру — «её темную сторону», и тем более после того, как тебя уже не раз наказывала жизнь за твою доверчивость, становится ещё сложнее. Если коротко, то без доверия мы слепы и бессильны, так как не можем кому-либо доверять, а если и доверимся кому-то, то велика вероятность, что тебя когда-нибудь предадут. Но, что делать, если ты никогда никому не доверял свои тайны? Смириться или всё же попробовать открыться тому человеку, который несмотря ни на что сможет тебя поддержать и в любой непонятной ситуации подставит своё плечо? Думаю, если такой человек будет рядом, то ради него и под пули встать не так страшно…

***

Шли спокойные переговоры и обыденные беседы, пока дело не коснулось одной темы, после объявления которой в помещении воцарилась полная тишина. — Вы сейчас серьёзно, или просто пошутили? — на удивление скомкано и неуверенно поинтересовался Германия, рефлекторно сжимая бока своей папки. Великобритания несколько неоднозначно посмотрел на ФРГ, понимая его смятение, но всё же кивнул, подтверждая свои сказанные ранее слова. — Как я и говорил до этого, на следующее совещание будут приглашены покинувшие свои должности страны. Это не моё распоряжение, а ООН, так что все вопросы задавайте ему лично, а не мне. — повторил Британия свою речь, чтобы вся информации смогла усвоиться у всех присутствующих стран. РФ, что до этого не принимал какого-либо участия во всём этом, смог только тяжело вздохнуть. Он снова увидит своего отца. По правде говоря, Россия уже почти на протяжении двух лет не связывался с родственником вживую, если только созванивался с ним и интересовался как тот поживает, да и всё. Наверное, когда до отца дойдёт весть о том, что его вновь вызывают на собрание спустя столько лет, то эмоций у него будет через край, мягко говоря. Но, вновь выныривая из своих размышлений, Федерация обратил внимание на Германию и Италию, которые о чём-то беседовали неподалёку. Итальянец как всегда удивлял своей бодростью, когда немец тем временем выглядит понуро и побито. Видимо, его больше всех «обрадовала» новость о том, что большинство, покинувших свой пост страны прибудут сюда на следующее мероприятие. Мысль о том, чтобы поговорить с Республикой возникла сама собой, поэтому русский решил дождаться когда Италия уйдёт. Долго ждать не пришлось, и когда Германия остался один, РФ направился в его сторону, прокручивая в голове то, с чего бы можно было бы начать разговор. — Что, тоже решил поинтересоваться, какого я мнения на счёт всего этого? — отстранённо спросил ФРГ, стоило только России подойти ближе. Федерация непонимающе нахмурился, опуская уже протянутую руку и вставая сбоку от немца. Тот на это не как не отреагировал, продолжая собирать свои документы и договора, сверля взглядом одну точку. — Не понимаю о чём ты, но я всего лишь хотел с тобой поздороваться и спросить как дела. — монотонно осведомил Республику русский, по привычке хрустнув шеей. — Поздоровался? Спросил? Если да и это всё, то у меня всё нормально и спасибо за то, что уделил мне время. — несколько резко ответил на некое проявление внимания со стороны славянина Германия, быстро застёгивая свою сумку и закидывая её себе на плечо. РФ от такого тона поморщился, чувствуя как раздражение медленно, но верно подбирается к горлу. — Германия, я вроде бы с тобой нормально разговариваю. Прояви хотя бы каплю такта. — всё же высказал своё мнение Россия, отходя от ФРГ и направляясь к выходу. — Но, если ты не хочешь меня видеть и слышать, то я пожалуй пойду. Не буду тебе мешать заниматься самокопанием. — спокойно проговорил Федерации, выходя в просторный коридор, но не успев пройти и половины, как за спиной разносится топот, а потом и вовсе рядом шествует недавний собеседник. — Прости за мою грубость. Просто из-за сегодняшней новости, у меня словно почву из-под ног выбили, а голова сама не своя. — оправдывал своё поведение немец, получая на свои слова скептический, но понимающий взгляд. — Я так понимаю, ты так переживаешь из-за того, что и твой отец там тоже будет? — по больному ударил русский, зная мнение Республики на этот счёт, да и вообще его отношение к отцу. Германия только от одного упоминания о Третьем Рейхе сморщился и нахмурился так, словно услышал что-то нечто отвратительное. — Не упоминай его при мне пожалуйста. Я давно перестал считать этого человека своим отцом. — прошипел ФРГ, отмахиваться от этого, как от назойливой мухи. У славянина от такого заявления неприятно кольнуло в груди. — Знаешь, я конечно не осведомлён о ваших отношениях, да и не хочу в них лезть, но, если бы не Рейх, то тебя бы вовсе не было бы на этом свете. Как думаешь? — не задумываясь проговорил РФ, больше не поворачиваясь и не обращая внимания на немца, когда и тот тем временем не горел желанием что-либо говорить. Так они и разошлись по своим делам, кинув на прощание скудное — «Пока».

***

Тихая мелодия мобильника разрезала убаюкивающую тишину помещения, заставляя обратить на себя внимание. Поднимая уставший взгляд янтарных глаз, Рейх несколько озадаченно осмотрелся, пытаясь найти источник звука. Иной вскоре нашёлся на тумбочке близ дивана. Не смотря на экран, немец приложил аппарат к уху, спрашивая кто его потревожил в столь поздний час. — Прошу прощения, если отвлекаю тебя от каких-то важных дел, но я звоню сказать лишь то, что тебя и всех остальных стран, покинувших свой пост пригласили на следующей неделе прийти на конференцию. Я сам не знаю зачем это, но сказали оповестить об этом мероприятии. И да, время начала в 14.00 часа дня. Это всё что я хотел сказать, пока. — отчеканил Германия, который как раз таки и оказался нарушителем спокойствия. За всё время разговора, нацист только и мог, что слушать и открывать и закрывать рот, не имея возможности хоть что-нибудь сказать. Но, когда он оклемался, трубку уже повесили, и фюрер вновь остался наедине с самим собой. — Хорошо поговорили, однако. — тихо проговорил Фриц, откладывая телефон обратно, который до этого сжимал в ладони. Тяжёлый вздох сам собой срывается с губ и ариец нервно трясёт головой, прогоняя этим грустные мысли и настроение. Германии уже можно сказать спасибо за то, что он всё же решил сам позвонить и сказать, а не как в прошлый раз попросил своего секретаря. — Ну, по крайней мере, я знаю что с ним всё хорошо. — слабо улыбнулся Дитрих, поднимаясь на ноги и уходя на кухню, чтобы заварить себе кружечку любимого зелёного чая.

***

— «Чёрт, опаздываю». — в который раз повторяет про себя Рейх, барабаня по рулю автомобиля пальцами и то и дело косясь на наручные часы. Те показывали уже 13.30., а немец ещё даже не подъехал к нужному зданию. — Видимо, мне сегодня не судьба приехать во время. Надеюсь я не один, кто прибудет с опозданием. — размышлял в слух нацист, трогаясь с места и проезжая пару тройку метров, снова останавливается. Как же он всё-таки ненавидит пробки… Проходя мимо очередного кабинета, фюрер наконец-то находит нужный. Как он и думал, он опоздал почти на пятнадцать минут, поэтому совещание уже должно было давно начаться. Пытаясь привести себя в божеский вид, Фриц отряхнул невидимую пыль с плеч и мундира, а также в конце поправил неизменную фуражку. Но, желания пройти во внутрь помещения не появилось от слова — совсем. — Вы так и будите тут стоять, или мы всё же уже пройдём в кабинет? — слегка хриплый и спокойный голос раздался где-то сверху, от чего Дитриха несколько передёрнуло и он посмотрел на навопечённого собеседника. Им оказался Россия, который стоял в паре шагов от арийца и смотрел то на него, то на дверь. Минута неловкого молчания воцарилась между ними. По крайней мере, дискомфорт чувство видимо только Рейх. — Ох, да, извиняюсь. Просто задумался. — не свойственно добродушно ответил немец, переводя взгляд обратно на входную дверь, за которой разносился гул голосов. РФ склонил голову на бок, слегка прищурившись. — «Такой спокойный и вежливый». — пронеслось у Федерации в голове, от чего он неосознанно усмехнулся, привлекая этим внимание нациста. — Я сказал что-то смешное, раз у тебя мои слова вызвали смех? — скептически и недовольно спросил фюрер, поворачиваясь к русскому полностью и упирая одну руку в бок. Славянин от такой перемены настроения глупо моргнул, после чего неуклюже почесал затылок, придавая этим себе неряшливый вид. — Нет, что вы. Просто вы несколько изменились с нашей последней встречи. Я не хотел вас как-либо обидеть. — начал оправдывать свои действия Россия, не понимая зачем вообще это говорит. Фриц на это только смог подавить тяжёлый вздох. — Что ж, мне конечно приятно знать, что я меняюсь наверное в лучшую сторону, но просить прощения у меня тебе незачем. И да, не обращайся ко мне на «вы». Я ещё не настолько стар, хоть это и было обычное проявление вежливости с твоей стороны. — говорил Дитрих, заставляя своими словами и действиями взглянуть на себя с другой стороны. — Хорошо. В следующий раз я это учту. — отозвался на некого рода замечание РФ, получая на свои слова только неоднозначный и слегка озадаченный взгляд. Не говоря больше ничего, ариец лишь кивнул, наконец-то толкая увесистую дверь и проходя в кабинет, слыша как за спиной двинулись следом. — Прошу прощения за опоздание. Я попал в пробку, от того и задержался. Надеюсь, я могу ещё присоединиться? — с порога заговорил Рейх, обращая на себя внимание всех присутствующих. Сразу начали разноситься тихие перешёптывания, и в общем на немца обрушились тяжёлые взгляды. Молчание затягивалось, от чего нацист в некой надежде осмотрелся в поиске знакомых лиц. ЯИ и ФИ нашлись не сразу. Они сидели в дали от всех, не замечая ничего вокруг. Но когда японка всё же решила повернуться ко всем лицом, то на её губах заиграла удивлённая, но в тоже время добрая улыбка. Итальянец увидел прибывшего чуть позже, но также одарил его лучистым взглядом, когда Империя указала в нужную сторону. — Я конечно извиняюсь, но можно и мне тоже пройти? Мы с Рейхом прибыли в одно время, так что если у вас есть сомнения на счёт того, врёт он или нет, то я являюсь гарантом его правды. — раздался слегка грубый голос позади фюрера, от чего все присутствующие переключились на ново-прибывшего. РФ стоял сзади нациста со скрещенными на груди руками, а не самый дружелюбный образ показывал всё недовольство Сверхдержавы данной ситуацией. Фриц на это смог только глубоко вздохнуть, пытаясь успокоить внутреннее эго. Он конечно рад слышать, что за него хоть кто-то заступился кроме его друзей, но минус был в том, что защитником неосознанно стал Россия. Он против Федерации ничего не имеет, но неловко становится хотя бы уже от того, что его защищает парень, который младше самого Дитриха на пару десяток лет. — Россия, не зачем меня оправдывать. Это их дело, верить мне или нет. Но спасибо. — подал голос ариец, положив ладонь русскому на плечо и слегка потрепал, после отпуская и не спрашивая можно ли пройти, направился к своим товарищам. Германия, что до этого молча за всем наблюдал, решил было что-то сказать, но так и не смог, просто не зная что в данном случае можно, и нужно ли вообще говорить. Как выяснилось позже, ООН решил создать что-то по типу новой традиции, суть которой заключается в том, что — «Страны, покинувшие свой должностной пост, теперь официально могут присутствовать на совещаниях, но только один раз в месяц». Это же собрание ничем не отличалось от всех предыдущих, если только упоминались некие моменты, не связанные с основной темой. Так пару часов и пролетели, оставляя о себе лишь напоминание. Кто-то спешил по своим делам, другие же решили остаться со своими родителями и другими родственниками. Спокойно беседуя с отцом, Россия время от времени поглядывал на наручные часы, вспоминая что он хотел сегодня сделать. Но от размышлений отвлёк СССР, который настойчиво махал рукой у РФ перед носом. — Сын, я вроде бы с тобой разговариваю, а не со стенкой. Прояви хоть немного уважения. — басовито проговорил Союз, осмотрев Федерацию уставшим взглядом и получив похожий в ответ. — Я тебя слушаю, отец, но у меня свои дела и мысли тоже есть. — ответил русский, снимая тёплую ушанку и зачесывая пепельную чёлку назад, что нагло лезла в глаза. Советский Союз только покачал головой, задумываясь о своём. — Россия, я хотел поговорить с тобой на счёт этого фашиста. Я не хочу, чтобы ты с ним общался. — неожиданно заговорил Совет, получая на свои слова косой взгляд изумрудных глаз, которые в ту же секунду приобрели холодный отблеск. — Отец, я уже не ребёнок, чтобы ты указывал мне, что надо делать, а что нет. В особенности, с кем мне общаться. — монотонно, но твёрдо ответил славянин, ставя своим тоном точку в этом разговоре. Мужчина хотел было сказать что-нибудь ещё, но понимал, что вероятнее всего его слова пропустят мимо ушей или же вообще пошлют на все четыре стороны. И выбирай потом, что лучше? — Что ж, хорошо. Раз я никак не могу на тебя повлиять, то просто послушай меня и всё. Будь осторожнее в общении с этим гадом, ладно? Потому что никто не знает, что у него там на уме. — всё же проговорил СССР, кладя ладонь парню на макушку и трепля завивающиеся волосы. Россия смог только понимающе кивнуть, понимая недоверие и беспокойство отца. — Что ж, раз ты всё понял, да и мы свободны, то может погуляем? Давно мы с тобой вместе куда-нибудь не выбирались. — между делом предложил Союз, улыбаясь уголками губ. РФ на долю секунды задумался, есть ли у него на это время, но всё же положительно хмыкнул. — Я не против, но меня дома ждёт много работы, поэтому я не хотел бы задерживаться. — ответил Федерация, разворачиваясь по направлению выхода и направляясь прочь из помещения, от чего Советскому Союзу оставалось только поспевать за сыном. Но не успели они пройти и половины, как неподалёку послышались голоса, которые на повышенных тонах выясняли отношения. — Да ты с ним и то лучше общался, чем со мной за всю мою жизнь! — довольно громко говорил один из спорящих. Русские озадаченно переглянулись, аккуратно заглядывая за угол и наблюдая раскинувшуюся перед ними мало приятную картину. — Германия, это было обычное проявление вежливости и уважения. С чего ты взял, что я отношусь к этому русскому лучше, чем к своему родному сыну? — уже не знал что и сказать Рейх, пытаясь хоть как-то успокоить сына и в примирительном жесте взять его за руку. Но в ответ получил только звонкую и увесистую пощёчину. — Не прикасайся ко мне! Ты мне больше не отец. — прорычал младший немец, отходя от нациста на шаг назад, и отгораживаясь этим действием от него. Россия ошалело взирался на ФРГ, всё ещё не до конца понимая, что тот мог такое сказать, когда СССР же в прямом смысле слова, проглотил свой язык. — Так значит, да? Я конечно всякого ожидал от тебя услышать, но точно не такое. — заговорил фюрер, прикладывая ладонь к огнём горящей щеке. — Раз, ты говоришь, что больше я тебе никто, то наверное и мне стоит сказать, что ты мне больше не сын, верно? — говорил Фриц, поднимая на Республику разочарованный и ироничный взгляд, от которого тот начал бледнеть на глазах. — Но, наверное к твоему разочарованию, я такого не скажу. Не очень хочу доставлять тебе столько радости сразу. — своими словами, Дитрих видимо вбил последний гвоздь в их отношения. До Германии только сейчас начал доходить смысл сказанных им слов, от чего ему становилось только хуже с каждой минутой. Но, когда Рейх двинулся в его сторону, то младший немец по инерции отшатнулся от него, думая что тот хочет что-нибудь с ним сделать. Но вопреки своим ожиданиям, фюрер прошёл мимо парня, даже не удостоив своим взглядом и просто направился прочь, оставляя ФРГ один на один с самим собой. — Я… Но… Я не… — начал мямлить Республика, не обращая внимания на слёзы, которые горячими дорожками проложили свой путь до подбородка. — Германия. — послышалось рядом, от чего парень в слепой надежде вскинул голову вверх, надеясь на то, что ему привиделось, что его отец ушёл. Но всё рухнуло вниз, когда перед ним оказался Россия. Некого рода шок и злоба отразились у Республики на лице, показывая этим всё его нынешнее состояние. — Это всё из-за тебя. — шипел немец, вцепившись РФ в ворот джемпера, и дергая этим действием на себя. Федерация только поморщился, стараясь оставаться спокойным. — Из-за меня? Это разве я тебя подтолкнул к тому, что ты так со своим отцом разговаривал? — поинтересовался русский, не вырываясь из слабой хватки и смотря собеседнику в глаза. Германия на это заявление дёрнулся, стискивая ткань чужой одежды только сильнее и не имея возможности хоть что-нибудь сказать в свою защиту. — Верно. Не я. И если честно, то даже я не ожидал от тебя такое услышать, что уж говорить о Рейхе. — морально давил славянин, отстраняя от себя ФРГ и отходя от него на шаг назад. Тот выглядел потерянным, от чего даже появилась мысль его пожалеть, которая также быстро пропала как и появилась. — Я на твоём месте уже бы позвонил ему и просил прощения, но, думаю твоя гордость тебе этого не позволит. — задумчиво сказал Россия, застыдив и унизив Республику уже в корень. — Решать только тебе, что ты будешь делать, а я пожалуй пойду. Отец, если тебе не сложно, то проводи его пожалуйста на выход. — под конец обратился к СССРу РФ, получая от того положительный кивок. Удостоверившись, что ничего больше не должно случиться, Федерация ушёл в том же направлении что и ариец ранее. — «Хм, куда бы я пошёл, случись со мной что-то подобное? На крышу? Не такой уж и плохой вариант». — размышлял русский, поднимаясь вверх по лестнице и чувствуя прохладу с каждым шагом всё ближе. Вскоре славянин обнаружил дверь, которая оказалась не закрыта. Осторожно толкнув её, Россия прошёл на открытую площадку, озираясь в поиске хотя бы кого-нибудь живого. Одинокая фигура нашлась на перилах, подозрительно беззаботно болтая ногами. От такого у РФ слегка потемнело в глазах, и он не задумываясь ринулся к немцу, переходя чуть ли не на бег. — Сэр, слезьте пожалуйста. Вы можете упасть. — в пол голоса проговорил Федерация, протягивая к фюреру руку, когда тот повернулся в его сторону. — Россия? Что ты тут делаешь, да и с чего ты вдруг решил, что я могу упасть? — удивлённо спрашивал нацист, совершенно не боясь того, что он может свалиться вниз. Русский всё также настойчиво тянул к нему руку, показывая этим, что он не шутит. — Боже, хорошо. Если ты так хочешь, то я слезу, только отойди. — всё же согласился Фриц, решив не тревожить парня по пустякам. Аккуратно переместив одну, а потом и вторую ногу на обратную сторону, Дитрих грациозно спрыгнул на бетонный пол, держась для верности за железную ограду. Но та подозрительно зашаталась, норовя с минуты на минуту утянуть за собой в совершенно противоположную сторону. Но вместо этого, ариец почувствовал как его тянут на себя, а макушку обжигает горячее дыхание. Недоуменно проморгавшись, Рейх в замешательстве рассматривает крепкую грудь, пытаясь осмыслить то, что только что собственно говоря произошло. Посмотрев вверх, немец видит не менее удивленного и растерянного РФ, который стискивал его в объятиях, несколько неуверенно расположив руки на чужой талии. Прошло уже пару минут, но никто так и не двинулся с места, продолжая сохранять молчание. — Вы меня напугали. — всё-таки решил прервать тишину Россия, не отстраняясь и рассматривая светлую голову, которую в этот раз не прикрывала фуражка. Ветер игрался с короткими прядями, щекоча этим Федерации нос и заставляя его смешно морщиться. — Прости, если это и вправду так. — негромко ответил нацист, ощущая уют и тепло, дарящие ему Федерацией. Предательский румянец окрасил скулы, от чего фюрер только сильнее сжал край джемпера русского. — Вы уже второй раз за день просите у меня прощения. Вам не кажется это странным? — поинтересовался славянин, неуверенно улыбаясь и вопросительно приподняв бровь, но уже увереннее, но всё также с опаской обнимая Фрица и притягивая его ближе к себе. Возражений на счёт этих действий не последовало, но предупреждающе уперевшаясь в районе груди ладонь сказала о явном соблюдении хоть и жалкой, но дистанции. — Кажется, а также мне кажется, что ты мой милый немного путаешь понятия родственников, тех же друзей или же пар. — проговорил Дитрих, исподлобья посмотрев на Россию и отстраняя его от себя за плечи. — Спросишь почему? Я отвечу. Потому, что так в крайнем случае обнимают кого-то из родных людей, или уже любимого человека. — ухмыляясь говорил ариец, щелкнув РФ по носу и мягко освобождаясь от ненавязчивых объятий. — Вы слишком горды для этого. Признайте. — не удержался от констатирования факта Россия, заслужив на себе красноречивый взгляд янтарных глаз. — А ты слишком самоуверен. Мне нравятся такие как ты. — добавил под конец Рейх, одарив Федерацию обаятельной, и по совместительству кроткой улыбкой. На такой, вроде бы обычный жест, русский покрылся слабым румянцем, но на удивление сохранял совершенное спокойствие. — Это был комплимент? — сощурился славянин, тихо смеясь, когда немец слегка нахмурился, отворачиваясь от него и плавной поступью отходя обратно к перилам. России ничего не оставалось, как пойти следом, расположившись рядом. — Может, это и не по теме, но я не могу не спросить. Что вам нравится больше, пиво или виски? — с напусткной серьёзностью проговорил РФ, заглядывая фюреру в глаза и видя в них чистого рода непонимание. Но спустя пару мгновений по округе разнёсся заливистый хохот, который для Федерации на мгновение показался самым красивым и необычным из всех тех, которые ему приходилось слышать в своей жизни. — Ты сейчас серьёзно? Ну, раз для тебя это так важно, то я расскажу. — не стесняясь своей несерьёзности проговорил Дитрих, по доброму глядя на русского и вызывая в парне бурю эмоций, которые он никогда ещё не испытывал. Только сейчас Россия начал понимать, что видимо нашёл того самого, кто всегда его поймёт и что бы он не говорил, поддержит, принимая таким, какой он есть…