Любой ваш каприз

Сегодня была пятница. Обычно люди, работающие стандартные пять дней в неделю, чрезвычайно оживляются к концу дня, а некоторые и к самому началу. Пятница для многих — избавление от проблем и «давайте после выходных». Мистер Чайльд пятницу тихо ненавидел. Именно в пятницу в его небольшую, но экстравагантную фирму звонили клиенты с самыми разными странностями. И не то, чтобы это было где-то в правилах прописано или указано в расписании — нет, просто каждый раз день оказывался едва ли не загруженнее, чем вся прошедшая неделя. Объяснить мистер Чайльд это почти мистическое явление мог с разочаровывающей приземлённостью: его специфичный товар пользовался большим спросом именно перед выходными. В пятницу по большей части появлялись постоянные клиенты, берущие стандартную двухдневную программу. Порой мистер Чайльд, устав от бесконечных заказов, позволял себе бессовестно задирать ценник, благо, его клиенты были щедры и не считали денег. Но для Линдси всё это было в новинку. Она пережила всего одну пятницу в фирме мистера Чайльда и потому была ещё не пуганной различного рода властелинами тьмы, повелителями стихий и королями всех мастей с их безумными пристрастиями. И потому глаза Линдси весь сегодняшний день были обречены широко раскрываться от удивления, а щёки покрываться румянцем от смущения. Видя это выражение лица Линдси, мистер Чайльд невольно вспоминал её фразу, когда она впервые увидела их товар: «Да вы же настоящий сутенёр!» Нет, мистер Чайльд давно отказался от этого пошлого ярлыка, который бы изрядно попортил ему репутацию и помешал бы притоку новых клиентов. И потому их фирма скромно называлась «Девушка мечты». Но даже в этом названии было немного лукавства: фирма предоставляла и первосортных юношей для дам и клиентов с нетрадиционными вкусами. Девиз же фирмы был почти шаблонен: «Любой ваш каприз превратим в приятный сюрприз». А парни, работавшие на мистера Чайльда, между собой ещё и с ехидной интонацией добавляли: «После щедрого аванса хоть в кровать, хоть реверансы». Телефон зазвонил, кажется, пятый раз за прошедшие полчаса, и мистер Чайльд привычным жестом снял трубку и прижал плечом к уху, не переставая делать пометки в очередной анкете. — Слушаю, — на автомате произнёс он. Пара секунд — и мистер Чайльд взял новый бланк. — Хорошо, только не так быстро, — успокоил он не в меру темпераментного собеседника. — Какие-нибудь общие параметры важны? Ну, невысокая или наоборот… Хорошо, — он сделал пометку. — Да. Да. Хорошо. Может, ещё что-нибудь? Ну это само собой разумеется. Конечно. Непременно. Да. Хм… — он придвинул к себе калькулятор и быстро нащёлкал вышедшую цену. — Пока что, если берёте по минимальному тарифу на две ночи, семь тысяч… какая у вас валюта? А, хорошо, значит, семь тысяч да ещё на курс грамма золота к флорентину. Скидки есть, — он вынул ламинированные картонки. — В этом месяце на вздорный характер, элементы садо-мазо и… Нет, но в следующем месяце, возможно, они подешевеют. Хорошо, — с довольной улыбкой мистер Чайльд добавил ещё один пункт в анкету. — Тогда семь тысяч двести. Да? Хорошо. В пять часов вам перезвонят. Положив трубку, мистер Чайльд убрал анкету на край стола, к ещё парочке похожих. Завершив ту, от заполнения которой его отвлёк клиент, он добавил её к остальным, а затем нажал на кнопку вызова. Линдси чуть замешкалась, но уже через минуту мистер Чайльд вручал ей от руки заполненные анкеты заявок. Девушка лишь кивнула, не решаясь даже вчитаться в них подробнее, но мистер Чайльд спокойно сказал: — Лучше посмотри здесь, может, появятся какие-нибудь вопросы. Линдси закусила губу и опустила взгляд на верхний бланк. Мельком просмотрела пункты, отмеченные галочками. Мистер Чайльд подметил, как она старается не выдать ни единым дрогнувшим мускулом лица, какое впечатление на неё до сих пор производят запросы клиентов. Линдси проглядела ещё пару листов, остановившись лишь на четвёртом или пятом. — Здесь у двух бланков один заказчик. Значит… — У пяти. Гарем, двухнедельный заказ, — закончил за неё мистер Чайльд. — В этот раз без мальчиков, — закончив с беглым осмотром, резюмировала Линдси, поправляя пачку бланков и устремляя взгляд на шефа. Тот пожал плечами: — Не самый ходовой товар. Теперь можешь идти. Кто сейчас дежурит у капсул? — Клиффорд и Грант. Купер заболел, не смог сегодня выйти. — Да, он писал мне об этом. Но ты ведь справишься и без него? Линдси кивнула и поспешно вышла, коря себя за то, что вообще упомянула Купера. Конечно, мистер Чайльд знал о его болезни, он первый, кому Купер сообщил бы, что не выйдет на работу. Но Линдси весь день беспокоило отсутствие спокойного, надёжного Купера, которого, казалось, вовсе не интересовал предмет их торговли. Раньше он очень помогал Линдси, даже если всего лишь находился рядом. Чёткость и невозмутимость, с которыми он осматривал новый, готовый к отправке товар, успокаивали её, убеждали, что в их работе нет ничего странного и тем более постыдного: они всего лишь удовлетворяли запросы клиентов, и им щедро за это платили. И больше всего было жаль, что Купера свалила простуда, от того, что возле капсул Линдси ожидал Клиффорд, который мог опошлить, казалось, даже саму Деву Марию. Коридор, отделявший рабочий цех от кабинета шефа, закончился слишком быстро, и Линдси очутилась в чистом, облицованном белым кафелем помещении. Стройные ряды кушеток вдоль стен, пара столов и ряд капсул, похожих на аппараты МРТ, делали рабочее пространство больше похожим на больницу, если нигде не лежали, не стояли и не сидели товары. Навстречу Линдси шагнул Грант, готовый забрать у неё свою порцию заказов. Он присвистнул, взглянув на внушительную стопку: — Недурно. Весеннее обострение у них, что ли. — Некоторые даже оптом берут, — Линдси вынула анкеты, заполненные одним клиентом, и протянула Гранту с парочкой других. — Будет лучше, если ими займётся кто-то один. — Лин, дай взглянуть, — из-за спины товарища раздался голос Клиффорда. — Может, мои ребята наконец решили культурно расслабиться. Клиффорд выделял среди клиентов «любимчиков», у которых сексуальные вкусы совпадали с его собственными, и с наслаждением брался за их заказы. Линдси просто вручила ему оставшуюся пачку, и он принялся деловито просматривать листы: — Плоскодонщик… Плоскодонщик… О, наш человек, — он ухмыльнулся, вытягивая из середины бланк. Через пару минут бубнежа и жалоб на то, что «мужиков, любящих настоящие большие сиськи» вообще скоро не останется среди сильных всех миров, Клиффорд отошёл к капсуле с выбранными бланками, не скрывая торжествующей улыбки. Линдси вздохнула с облегчением: по крайней мере, он обошёлся без подколов в её сторону. У неё осталась пара бланков, которые можно было бы поручить Куперу, если бы он был сегодня вместе со всеми. Но, похоже, сейчас ей никак не отвертеться: придётся поработать. Мистер Чайльд сам инструктировал Линдси на первых порах, и она не боялась ошибиться в настройках. Разве что нарочно. Первой была «товар №03-16-34, ж., рост: 168 см, вес: 57 кг, волосы: пепельно-блонд 45см, кожа: тон №2, черты лица: тип №17 + тип №20…». Конечно, клиенты не выражались такими сухими цифрами, просто так мистер Чайльд переводил на сдержанный офисный язык их предпочтения. И, конечно же, клиенты не могли прислать фотокарточку. В этом и заключалась задача служащего «Девушки мечты» — по примерному описанию создать товар, отвечающий всем запросам заказчика. Линдси придвинула к себе клавиатуру и вбила нужные параметры. Не были забыты особенно важные для клиентов пункты: девственен ли товар, имеет ли те или иные навыки сексуального характера либо не имеет, но быстро им учится, сколько сопротивляется перед соитием и чем товар можно соблазнить. Программа вывела на экран изображение, и Линдси, сверяясь с пометками мистера Чайльда, принялась настраивать черты лица и особенности фигуры. Чуть вздёрнуть нос, чуть шире глаза — непременно модного зелёного оттенка — и чуть-чуть округлить таз. Стыд и предубеждения выключились, Линдси работала механически, как художник, создавая новую Венеру для богатого принца. Но что-то ёкнуло в груди, когда она вновь взглянула на лицо получившейся девушки… Линдси прикрыла глаза и досчитала до десяти. Не девушка. Это не девушка и не человек. Это товар. Товар, который сегодня же вечером отправится к заказчику, как и десятки других. Оставалась самая тонкая часть — характер и воспоминания. Клиенты мало уделяли внимания этой стороне заказа, ограничиваясь общими словами: «пылкая», «жаркая», «ненасытная» и, конечно же, «страстная». Часто запрашивали и скромниц, но с обязательным условием — всё стеснение должно слететь, как только дело дойдёт до постели. Никому не хотелось неделями уламывать на секс товар, за который уплачено порядочно денег. В анкете, которой руководствовалась Линдси, значилось непримечательное «милая, весёлая, романтичная». Самые базовые настройки, но и их можно обыграть интересно. Поразмыслив, Линдси ввела эти качества в основу, приписав ещё «общительная, любознательная». Если заказчик захочет пригласить товар на романтический ужин, она сможет развлечь его разговором. В дополнительные характеристики отправились чувство юмора и скрываемая застенчивость. Последнее Линдси выбрала, вспомнив, каким ранимым может оказаться «душа компании», оставшись с кем-то наедине. Но даже это не помешает клиенту провести приятные дни с девушкой… товаром, лишь раззадорит его и сделает ухаживание ещё интереснее. «Тебя зовут Джессика, — наконец перешла к воспоминаниям Линдси. — Ты из счастливой семьи где-то в Калифорнии… Нет, лучше из глубинки, но учишься в университете на журналиста. Ведёшь блог, инстаграм, ходишь в фитнес-зал с подругой, но редко выбираешься в ночные клубы. У тебя никогда не было парня, но втайне тебе очень хочется влюбиться. И чтобы тебя полюбил в ответ какой-нибудь богатый красавчик… А кто этого не хочет?» Никто. На самом деле никто из тех, кого в «Девушке мечты» продают ежедневно, не хочет любви щедрых клиентов. Но это стандартная установка, которую необходимо внедрить перед изготовлением товара. Иначе получится брак. К сожалению, не в смысле «и жили они долго и счастливо». Что мистер Чайльд делает с бракованными товарами, Линдси предпочитала не знать. Капсула загудела, таймер на её боковине пообещал, что она закончит работать через двадцать минут. Линдси перешла к следующей капсуле и следующей анкете. На её счету оставалось ещё двое — пока мистер Чайльд не спустит очередную порцию заказов. Вскоре таймер оповестил Линдси о том, что пора переходить к предпоследнему этапу, тестированию. Она помогла блондинке, недоуменно оглядывающей белокафельное помещение, выбраться из капсулы и усадила её на кушетку. Вид товара был безупречен, никаких акне, сыпи и пигментных пятен, даже лёгкая, почти незаметная асимметрия лица ей скорее шла. Блондинка молчала, пока Линдси осматривала и ощупывала её, но когда её попросили раздвинуть ноги пошире, с ноткой сомнения произнесла: — Вы типа гинеколога, что ли? — Да, что-то вроде, — кивнула Линдси, отмечая, что, хоть она и не выставляла отдельные настройки для голоса, он вышел достаточно подходящим, высоким, но не раздражающим, а манера речи ярко выражала характер. «Страстные» обычно интересовались, нет ли у Линдси лесбийских наклонностей, а «скромные» ещё с минуту смущались и краснели. — Ну так я здорова, док? — спросила блондинка, когда осмотр был завершён. Линдси улыбнулась, но голос всё-таки дрогнул: — Д-да… да, ты в полном порядке. Выпей витаминку, будь добра. От этой таблетки товар должен забыть, что он когда-то появился на свет в «Девушке мечты». Особые реагенты активировали воспоминания, делая их яркими, реальными, и стирали лишние детали о белом цехе. Товар становился окончательно готовым к отправке, и обычно этим занимался Купер в отдельном помещении, отводя туда по пять-шесть особ и возвращаясь в одиночестве. Однако сегодня вместо него к Линдси, Клиффорду и Гранту заглянул сам мистер Чайльд. — Все готовы? Ладно, без разницы, всё, что есть, давайте, а ты, Лин, — он окликнул девушку, успевшую выполнить все доверенные ей заказы, — посиди минут десять на телефоне, будь добра. — Да, сэр, — она слегка удивилась, почему именно её, новенькую, шеф попросил помочь, но, увидев, что Грант, едва расправившись с «гаремом», занят ещё двумя заказами, а Клиффорд с удовольствием тестирует вверенные ему товары, вздохнула с пониманием. Странное чувство посещает подчинённого, которому выпал шанс посидеть в кресле начальника. Воодушевление — потому что есть детская вера в то, что это кресло когда-нибудь станет твоим — и эфемерное ощущение, что теперь-то действия по-настоящему важны, а к твоим словам наконец будут прислушиваться. Но зазвонивший телефон отвлёк Линдси от анализа своих запутанных чувств. — «Девушка мечты» слушает, — не зная, как лучше начать разговор, произнесла она, сняв трубку. — Да-да, я хотел бы сделать заказ, — зазвучал приятный мужской баритон. — Можно повторить прошлый? — Погодите, я сейчас поищу вас, — Линдси, скрыв растерянность за деловой холодностью, кинула взгляд на стеллаж с папками, где их фирма хранила все прошлые заказы. Мистер Чайльд, пускай и завёз в цех лучшую аппаратуру, упорно отказывался иметь дело с электронными базами данных. — Скажите, когда он был? — Десять дней назад. — Ваше имя? — Гиперион Хаммерсвиль, граф Окстенвердский и… Но Линдси, уже не вслушиваясь, вытащила нужную папку. Оставалось лишь найти этого очередного графа среды череды князей, королей и императоров. Выцепив анкету с верным именем, Линдси бегло пробежалась взглядом по ней, автоматически говоря заказчику: — Не желаете ли какие-нибудь изменения? Что-нибудь добавить? У нас есть сезонные акции и скидки, например, на элементы садо-мазо. — Акции… какие ещё есть? Линдси перечислила, заказчик от всего отказался, однако добавил: — А сколько ещё будет за эротические танцы? — С полным обнажением, частичным или без? — С полным. — Четыреста на курс грамма золота к вашей валюте. Заказчик посчитал что-то в уме и ответил: — Добавьте. — Может быть, тату, пирсинг, родинки необычных форм? Теперь вы наш постоянный клиент, так что это бесплатно. — Пожалуй, маленькая родинка на лопатке будет смотреться сексуально, — поразмыслив, согласился заказчик. Линдси, попрощавшись, повесила трубку и вновь посмотрела в анкету. «Товар №03-06-15, ж., рост: 172 см, вес: 60 кг, волосы: т-кашт 30см, кожа: тон №4, черты лица: тип №2 + тип №5 овал, глаза: тип №1 карий, нос: тип №2, губы: тип №6…» Безликие слова и цифры сами собой собирались в картинку, словно Линдси уже вносила эти настройки в аппарат. Лицо почти обыденное и смутно знакомое. Быть может, Линдси уже видела её тогда, десять дней назад… Нет, это невозможно, ведь десять дней назад она подписала договор с мистером Чайльдом и только на следующий день вышла на работу. Сам мистер Чайльд вскоре вернулся, похвалил Линдси и загрузил её новой стопкой анкет, а сам тут же принялся принимать следующий заказ. Прикрывая дверь кабинета, Линдси бросила последний взгляд на шефа сквозь дверное стекло и на мгновение задержалась, увидев своё неясное отражение. Два кусочка пазла сложились: товар, который заказал тот Гиперион, был очень уж похож на саму Линдси. Бывают же совпадения. И всё же с этого момента на душе у девушки стало неспокойно. Она даже не обратила внимание на очередные пошлые шутки Клиффорда, которые обычно так бесили её. Анкету с «той самой» она оставила себе, но приступила к ней в последнюю очередь, оттягивая неизбежную неуютную встречу. Её расчёты были верны: она словно увидела потерянного близнеца, когда программа вывела предварительное изображение. Захотелось стереть уже введённые настройки, перекроить лицо и фигуру, сделать её ниже или тоньше, выкрасить волосы в ультрамариновый или хотя бы радикально чёрный, чтобы нарастающая неловкость заглохла. Но это товар. Клиент заплатил за то, чтобы он выглядел именно так. «Тебя зовут… Шэрил, — Линдси приступила к воспоминаниям. — Ты… ты из Англии, нет, из Австралии. Ты работаешь официанткой… нет, нет, ты работаешь в телефонной компании. Ты порядочная барышня, смелая, но бываешь чувствительна. Тебя бросил твой бывший, так что тебя больше здесь ничего не держит. И ты очень хочешь найти новую работу, не такую паршивую, как та, что у тебя есть». Она замерла, перечитывая последние строки. Нет, нет, зачем она приписывает этой «не-себе» свои воспоминания? Из-за того, что у них причёски одинаковые и грудь одного размера? Нет, просто у Линдси уже голова кругом идёт от всех этих заказов. Надо ввести последнюю, самую важную настройку. «Втайне ты хочешь влюбиться и чтобы тебя полюбили в ответ». Какое уж «втайне», если это основная функция каждого экземпляра? Капсула открылась через двадцать минут, и Линдси, стараясь не смотреть товару в глаза, помогла ей дойти до кушетки. Осмотрела со всех сторон, проверила ту самую «бонусную» родинку. Следовало протестировать и дополнительную функцию, но Линдси не могла выдавить из себя ни слова. — О, кто-то заказал горячих близняшек, а горячей вышла только одна? — послышался из-за спины насмешливый голос Клиффорда. Линдси, обернувшись, прошипела: — Заткнись. — Больно надо, эта тёлочка же ничего не вспомнит, — фыркнул он. — У тебя работы нет или как? — хмуро поинтересовалась Линдси, но Клиффорд уже подошёл и оценивающе оглядывал товар. — Какой-то сумрачный повелитель траха запал на тебя, Лин, — резюмировал он с гадкой усмешкой. — Угораздит же некоторых. Хоть бы нос ей поправила для приличия… — А что не так с моим носом? — начала закипать Линдси, прожигая Клиффорда взглядом и всем своим видом демонстрируя, что лучше ему убираться к чёрту, пока куда подальше не пошлют. — С её носом, Лин. Ну всё-всё, чего ты так, будто это твой заказ, — пожал плечами Клиффорд и удалился, бормоча что-то себе под нос. Товар же, всё это время наблюдавший за их короткой перепалкой, неожиданно заговорил: — Правильно, пошёл он. У тебя красивый нос. — Ну спасибо, — вздохнула Линдси. Слышать комплименты от собственной копии было на грани самолюбования и шизофрении. Она встретилась с товаром взглядом. И вот эту девочку, точь-в-точь себя саму, нужно отправить какому-то графу? Да, отправить, а там уж они с ней… И во всех возможных позах… И с эротическими танцами… От этих мыслей становилось только паршивее. — Так, давайте следующую партию, надеюсь, она будет предпоследней. Клифф, давай быстрее ты с этим осмотром, а то поставлю только мужские экземпляры штамповать, надоел. Лин… Линдси? Она обернулась на голос мистера Чайльда. И по его лицу поняла, что с этой «копией» всё ещё сложнее. Но шеф быстро оправился и скомандовал: — Препарат ей и отдавай мне. Хотя знаешь… Он сам подошёл к товару, мягко оттеснив от него Линдси и, бегло осмотрев, вложил ей в руку таблетку, снотворное и стакан воды. Всё то время, пока товар засыпал, Линдси не могла оторвать от неё взгляда. Так вот, значит, как она сама выглядит, когда засыпает. «Копию» отвезли на кушетке вместе с остальными. И больше в этот день Линдси не смогла выполнить ни одного заказа. Благо, сумасшедшая пятница подходила к концу, и поток клиентов постепенно иссяк. Когда же завершился последний рабочий день, Линдси распрощалась с Грантом и Клиффордом и осталась в цеху. Обесточила капсулы, выключила процессоры и мониторы, погасила свет. Но вместо того, чтобы пойти домой, оказалась напротив двери кабинета начальника. Не успела она робко постучать, как услышала усталое: — Заходи, Лин. Мистер Чайльд держал в руках ту самую анкету, которую Линдси заполнила для Гипер-Кого-То Какого-То-Там. Сама же Линдси замерла у входа, не решаясь сделать и шаг дальше. Предчувствие свернулось в груди пульсирующим комком, и она почти сама всё поняла, просто не хотела признавать. — Это же неправда. Я же не та… не тот экземпляр, который был отправлен по этой анкете десять дней назад, — наконец произнесла она. — Не тот, — подтвердил мистер Чайльд и вздохнул. — Линдси, слушай… пришла пора узнать тебе страшную правду. Твой шеф — дурак. Линдси, готова услышать совсем другую правду, на секунду опешила. Мистер Чайльд тем временем объяснял: — Тому есть множество подтверждений. Например, то, что твой шеф позволил тебе столкнуться с такой вот неприятной ситуацией, хотя должен был любыми способами этого избегать. Или то, что он всё ещё имеет дело с этим заказчиком. Или то, что он хранит эту анкету среди прочих. Но это всё мелочи. Твой шеф — дурак, потому что заигрался в творца. — Просто скажите… скажите, как я на самом деле появилась здесь, — запнувшись, попросила Линдси, прислонившись спиной к двери. Ноги начали слабеть, а перед глазами пронеслись воспоминания из жизни «до»: работа официанткой в дешёвом ресторанчике, пристававшие к ней посетители, бывший, порвавший с ней и уехавший в Монреаль, мама и папа, живущие в другом городе, которым она постоянно лгала о своих делах, брошенный университет… — Тот заказ был последним, я отпустил Гранта и Клиффа, остались только мы с Купером. И я сам решил изготовить товар. Торопиться было некуда, так что я проявил немного фантазии… Очень много времени провёл в графе «воспоминания» и «характер». А когда закончил… не смог вписать главную настройку. Слишком привязался. Попросил Купера сделать копию с личностью и воспоминаниями попроще, её и отправили заказчику. — А меня, выходит, оставили себе, — заключила Линдси и вдруг резко вскинул голову. — Вы использовали меня по назначению? — Что? Нет! Конечно, нет! — Знаете… мне очень сложно в это поверить. У нас есть препарат, стирающий память, — Линдси часто заморгала, стараясь прогнать прорывающиеся слёзы. — Почему я могу быть уверена, что ребята не используют меня по очереди каждый вечер? Что вы вырастили меня вот так, случайно, а не как удобную подстилку? Что тот клиент сделал свой первый заказ десять дней назад, а не месяц и не год назад, а я просто не помню этого. Мистер Чайльд встал из-за стола и хотел было подойти к Линдси, но та вскинула руки и сильнее вжалась в дверь. — Не приближайтесь! Пожалуйста, сэр… Мне нужно побыть одной. — Лин, прошу, может, выпьешь успокоительное? Ты очень плохо выглядишь. — Простите, сэр, — голос Линдси дрожал, но был решителен, — но я, пожалуй, воздержусь принимать какие-либо лекарства. До свидания. — Линдси, стой! Мистер Чайльд уже оказался совсем рядом, и от его окрика Линдси замерла, едва приоткрыв дверь. — Линдси, милая, я не хочу тебя принуждать. Но если… если ты поймёшь, что больше не можешь так жить, прошу, прими таблетку. Я научен горьким опытом, и больше ты не узнаешь этой правды, будешь счастлива. Я создал тебя, Линдси, ты мне как дочь… И я не хочу, чтобы ты страдала из-за моих ошибок. — Я и есть ваша ошибка, сэр, — не поворачиваясь к мистеру Чайльду, ответила Линдси. — И… я подумаю, сэр. Подумать было о чём. Но точно не о таблетке. Линдси в дрожь бросало от мысли, что она вновь останется в неведении, пускай и счастливом, словно кукла с нарисованной улыбкой. Хотя она в любом случае останется куклой, дефектным товаром. У неё нет ни прошлого, ни родных, ничего. Только стены, выложенные белым кафелем, из которых некуда бежать. Но что иначе? Оставаться, каждый день видеть десятки экземпляров, прикасаться к ним и знать: «Я такая же, искусственная и пустая, только ещё хуже, без основной функции, без цели и смысла, родившаяся по ошибке». Она вернулась в офис на следующий день, но до сих пор не знала, что скажет, переступив порог кабинета мистера Чайльда. Однако, стоило ей войти, её опередили: мистер Чайльд поднялся с места и махнул рукой в приглашающем жесте. — Линдси, я подумал… Если ты не хочешь таблетку, лучше тебе не возвращаться в цех. У тебя отлично получилось принять заказ, хотя я и не учил тебя этому специально. Может, тебе будет проще говорить с клиентами. Слова, бумажки, анкеты… это всё куда безобиднее живого товара. — Сэр… Первый порыв — отказаться. Уволиться. Уйти в свободное плавание. Работать в телефонной компании или официанткой, кем угодно, лишь бы подальше от «Девушки мечты». Сбежать в страхе от правды. Но её жизнью не должен управлять страх. Тем более, что там было прописано в её характеристиках? «Порядочная, смелая, очень хочет найти новую работу. Не такую паршивую, как нынешняя». — Спасибо, сэр. Работать в цехе и правда теперь как-то паршиво.