Позаботься обо мне

      Гермиона сидела на диване перед камином, позволяя свиданию перейти к поцелуям в шею. Она запрокинула голову назад, давая ему лучший доступ, помалу входя во вкус. Давно уж она никого к себе не приглашала, не находя никого, с кем бы чувствовала себя комфортно. Именно в этот момент огонь в камине сменился на зеленый и девушка услышала незнакомый голос. — Мисс Гермиона Грейнджер? Вас срочно вызывают в больницу Св. Мунго. Растительно-зельевое отравление. Пожалуйста, спросите целительницу Мэлоун, — голос исчез так же быстро, как и появился, а девушка взглянула на своего компаньона. — Не ожидала ничего подобного, — сказала, извиняюще улыбаясь, несмотря на хаос творящийся в её голове. Во-первых, она была зла, что кто-то прервал её многообещающий вечер, во-вторых, обеспокоена. Она понятия не имела, кто из её знакомых мог бы попасть в больницу. К тому же с отравлением. Быстро попрощалась, и пройдя через камин, оказалась в больнице. Громко стуча каблучками, она устремилась к регистрационной стойке. — Добрый вечер. Гермиона Грейнджер. Меня вызвали, я должна спросить целительницу Мэлоун, — сказала она сидящей за столом волшебнице. Ведьма с минуту изучала лежащие на письменном столе пергаменты, а затем протянула один из них. — Четвёртый этаж¹, пятая палата, — произнесла волшебница и повернулась к следующему посетителю.       Гермиона направилась к лестнице, вышагивая быстро и уверенно. В её голове мелькало всё больше и больше чёрных мыслей. Она заглянула в пергамент и резко остановилась посреди коридора. Девушка заморгала и поднесла карточку ближе, не веря собственным глазам.       Северус Снейп?!        Она была настолько взбешена, что почти бежала к пятой палате и не услышала с первого раза как кто-то её зовёт. Только когда окрик повторился, девушка остановилась, нервно дрожа. — Мисс Грейнджер, да? — голос принадлежал низенькой женщине, округлой, словно мячик. На её губах была искренняя, мягкая улыбка, а всё её поведение свидетельствовало о заботливом отношении к пациентам. Гермиона лишь кивнула, не зная, что сказать. — Что ж, признаюсь, это немного неожиданно, — произнесла целительница, указывая на стулья, стоящие в коридоре: — Давайте присядем, — предложила она тихо, и что-то в её голосе заставило раздражение, испытываемое по отношению к бывшему профессору, смениться тревогой. Она послушно заняла место, стиснув руки на коленях. — Северус Снейп указал ваше имя в качестве человека, которого следует проинформировать о состоянии его здоровья — это равносильно тому, что именно вы принимаете решения о спорных методах лечения… если бы это было необходимо. — Но ведь они не нужны? — молодая женщина смотрела в глаза собеседнице. — Нет, не нужны. По крайне мере, не сейчас. — Но… Но тогда для чего вы мне это сказали? Что случилось? В каком он состоянии? — Я рассказала об этом, потому что этого требуют правила. Вы должны быть осведомлены. Это политика нашей больницы. А теперь… — выражение лица круглой женщины сменилось на профессиональное. — Мистер Снейп отравился испарениями зелий, из-за чего его мышцы парализовало и…

День 1

— Ты видимо с флоббер червями мозгами поменялся, Северус, когда указывал моё имя как контактное лицо. Что тобой управляло, приятель? — фыркала она, упирая руки в боки, глядя на бессознательного мужчину. Несмотря на мнение целителей, твердящих о его коме, она верила, что он её слышит, и намеревалась высказать ему всё, что наболело. — Так меня напугать! Ты прервал моё многообещающее свидание, а ведь хорошо знаешь, что такие события происходят не часто! И из всех случаев в мире, именно ты должен был отравиться испарениями! Ты! Мастер Зелий! Милый Мерлин, как ты мог допустить такое? — выпустив пар таким образом, она подошла ближе и посмотрела на него, созерцая его лицо. Прядь волос упала на щеку, что могло раздражать его, поэтому она осторожно заправила её за ухо. Погладила его по голове и присела рядом. Некоторое время она просто вглядывалась в его лицо, но потом, движимая необоснованным желанием, придвинулась со стулом ближе к кровати и стала гладить его по щеке. — Ты бы откусил мне руку, если бы был в сознании, не правда ли? — хихикнула она, проводя ладонью от виска до подбородка. И ещё раз. И опять. И снова. Этим успокаивающим жестом она передавала всю свою нежность и заботу. А можно ли было ожидать от неё чего-то другого? У Гермионы было большое сердце, а её заботливость была повсеместно известна. Это была её самая яркая отличительная черта. Гарри победил Волдеморта (дважды!) и носил очки, Рон происходил из многодетной семьи и был рыжим, а Гермиона отличалась умом и заботливостью.       Глядя на своего бывшего профессора, она думала над тем, что сделало их отношения настолько далекими от обычных — учитель-ученица. Первый раз они случайно столкнулись друг с другом в Косом Переулке, когда оба покупали ингредиенты для зелий. Она тогда предусмотрительно поздоровалась и заговорила с ним. Их непринужденная беседа касалась зелий. Они вежливо попрощались и разошлись, каждый в свою сторону. Их последующие встречи произошли в приюте для жертв войны, финансируемом Нарциссой и Драко Малфоями. Оказалось, что там они оба появлялись в виде волонтеров: Северус, чтобы учить детей, она — чтобы играть с ними. Временами они встречались в коридорах, а во время обедов садились за один столик. Иногда они разговаривали, но чаще сидели в приятной тишине, поглощенные содержимым своих тарелок. Когда девушка выходила с детьми в парк, он выходил вместе с ними в качестве второго провожатого: пока она подтирала сопливые носы детишкам и обнимала упавших малышей, он занимался подростками, которые охотно подходили к нему, доверяясь и прося советов. С бегом времени они начали называть друг друга по имени. Однажды, Гермиона встретила Северуса в магловской части Лондона, а точнее в кино, и не сумела устоять, чтобы не предложить ему свое общество. После сеанса они несколько минут стояли в фойе, делясь впечатлениями о фильме. Между ними никогда не было ничего, что могло бы обьяснить Гермионе, зачем Северус Снейп назвал её имя в качестве контактного лица, связанного с его здоровьем, но также она не могла не признать, что он не мог сделать лучшего выбора. Её сердце всегда было открыто для тех, кто нуждался в заботе.       Она тихо вздохнула и убрала ладонь. — А может нет? Кто знает, что у тебя на уме, Северус? — спросила, затем взяла его за руку и нежно массировала ладонь. Она надеялась, что физический контакт поможет справиться с параличом мышц. Гермиона чувствовала его одеревеневшие пальцы, поэтому сконцентрировалась на поставленной задаче, всё время разговаривая. Она массировала его пальцы, запястье, предплечье и плечо, после чего подошла к другой стороне кровати и повторила все проделанные манипуляции. — Руки самое ценное, верно? Было бы очень прискорбно, если бы ты потерял свою форму. Впрочем, закончим на сегодня, — пробормотала она спустя длительное время. Её ладони горели от интенсивного массажа, но она чувствовала, что проделала хорошую работу. Прохладное тело мужчины ожило и набирало тепло. Гермиона наклонилась к нему и поцеловала в лоб, а затем вышла из палаты.

День 2

— О-хо-хо, я вижу, ваше сиятельство всё ещё лежит и расслабляется? Некрасиво, Северус, некрасиво, — Гермиона вошла в комнату и внимательно присмотрелась к лежащему мужчине. — Я ожидала, что такой трудолюбивый человек как ты, не будет лениться. Но по всей видимости, я ошиблась. Хотя, подожди… разве я не являюсь Мисс-Я-Всё-Знаю? — стоило произнести эти слова, как в её голове мелькнула мысль, которую, впрочем, девушка не сумела уловить. — Это бы означало, что либо я не ошиблась и твой разум исправно работает, несмотря на ограничения тела, либо, что ты ошибся, давая мне такое прозвище много лет назад. Наверное, мы никогда не решим этот спор. Разве что, ты очнешься! — добавила она резко, опять занимаясь его руками. Знала, что в течение дня Северусом занимались специалисты, вот только она сама была не в состоянии просто сидеть и ничего не делать. Когда девушка закончила, она присела рядом с ним и снова несколько минут гладила его по щеке, с той же материнской заботой, что и вчера. — Вижу, что тебя побрили. Это хорошо. Мне нравится твое лицо, хотя не скрываю, что мысль, что у тебя была бы щетина, интригует. Но, но. В любом случае лучше, что это кто-то сделал, потому что я и бритва — это не безопасная парочка. Я когда-то видела такой магловский фильм о Демоне-Парикмахере², который перерезал горло своим клиентам, а его подруга из их мяса делала фарш для пирожков. Страшный фильм, но один актер мне особенно запомнился. Может когда-нибудь посмотрим этот фильм вместе? Если, конечно, ты соизволишь наконец-то очнуться! — последнюю фразу она чуть-ли не прокричала, но её ладонь на его лице была такой же бережной, как и раньше. — Знаешь, речь не идет о том, что я не хочу здесь находиться, потому что мне совершенно ничего не мешает, чтобы тебя навещать, но я действительно очень сильно волнуюсь за тебя. Надеюсь, ты об этом знаешь… — продолжала она свой монолог ещё несколько минут, нежно гладя его, после чего попрощалась, запечатлев поцелуй на кончике его носа, и вышла.

День 10

— Это уже совершенно не смешно, Северус! — с этими словами Гермиона вошла в палату. — Все целители говорят, что ты полностью здоров физически и не понимают, почему ты не можешь очнуться.       Она подошла к кровати и погладила его по лбу. Беспокойство наполняло её сердце. — Что происходит, милый? — спросила шёпотом, наклоняясь к нему. — Что мешает тебе очнуться? Что тебя удерживает?       Последние дни она посещала больницу ежедневно, разговаривая с мужчиной, касаясь его и целуя. Не могла иначе. Когда она присматривала за детьми всё было в точности так же, она всегда утешительно обнимала их, мягко целовала и уделяла всё своё внимание. Её поцелуи никогда не были продиктованы физическим желанием, они всегда были направлены поддержать кого-то, уменьшить чужую беду. Поступок, который говорил: «Ты важен для меня. Я здесь для тебя.»       Она моргнула.       Я здесь для тебя.       Все знают, насколько я заботлива.       Мастер Зельеварения, который отравился испарениями?       Северус Снейп, указывающий её, как контактное лицо в больнице.       Он нуждался в заботе, но не умел попросить об этом. Вздохнула и тяжело присела на кровать. Её глаза наполнились слезами, когда она поняла, что здесь происходило.       Сколь гордым мужчиной нужно быть, чтобы не просить о чужом внимании? Как сильно быть обиженным собственными родителями, чтобы не знать, что являешься для них важным? — Ох, Северус… — произнесла, наклоняясь к нему и кладя руку на его грудь. — Ты упёртый, упёртый человек! Если это то, что тебе необходимо, то ты всегда можешь прийти ко мне! Я ведь никому не скажу, знаешь? Я позабочусь о тебе. Не буду тебя оценивать, ты же знаешь меня. Понимаю, что ты гордый мужчина, но… — она замолчала. Мысль, что могла бы беспокоиться о нём, обнимать, сцеловывать плохие мысли и печали, была более чем заманчивой для неё. Может в этом случае её поцелуи были бы чем-то большим, чем проявление заботы? Гермиона потрясла головой, осознавая, что сейчас не время на подобные размышления. Самым важным в данный момент было вернуть Северуса обратно к живым. Она не имела понятия, действительно ли Снейп её слышал и чувствовал, или его идеей являлось желание оказаться в странном состоянии между сном и явью. Девушка догадывалась, что его отравление было не случайностью, но может всё-таки что-то пошло не так? Может не всё пошло так, как он планировал? — Вернись ко мне, Северус. Я здесь для тебя. И всегда здесь буду… — её тихий шёпот долго витал в палате номер пять, принося с собой утешение и обещание.

Спустя 3 месяца

      Гермиона открыла дверь, впуская Северуса в квартиру. Мужчина поздоровался, стягивая с себя куртку. Он также разулся и в самих носках прошёл дальше. Это была их пятая встреча. На первой Гермиона обнимала его в постели, напевая колыбельную, пока он не уснул. На второй они сидели на диване, Снейп прижимался к её груди, а она гладила его по волосам, перебирая пряди пальцами, массируя кожу головы и целуя время от времени его в лоб. Во время третьей встречи она прижималась к нему, успокаивающе массируя его спину, а он обнимал её за талию. В начале его хватка была судорожной, словно он боялся, что она исчезнет, но со временем он расслабился, а его дыхание выровнялось, став более глубоким. А когда он появился в прошлый раз, они сидели прижавшись друг к другу. Гермиона играла его ладонями, проводя кончиками пальцев по его коже, шрамам и мозолям. Во время этих посиделок они мало разговаривали, впрочем, они в этом и не нуждались. Казалось, что всё самое важное Гермиона уже сказала ему во время своих монологов в больнице. После его выписки они сходили выпить чаю и обсудили всё, что требовало их внимания.       Снейп был для неё загадкой. С тех пор, как он очнулся, она заметила голод в его взглядах, когда он смотрел на неё. Её бывший профессор, Мастер Зельеварения, сорокачетырёхлетний бывший Пожиратель Смерти жаждал нежности. А Гермиона обещала предоставить её Северусу. Девушка чувствовала небывалый гнев по отношению ко всем тем людям, кто был причастен к тому, что Снейп стал эмоционально разрушен. Его желание близости было невероятно глубоким. И в то же время, она видела, как сильно это смущает его. Поэтому она всегда понимающе молчала, впуская его в квартиру. Они здоровались коротко, после чего проходили в спальню или гостинную. Она всегда заботилась о том, чтобы в помещение царил полумрак, чувствуя, что темнота помогает ему расслабиться. И позволяла ему быть тем, кем он являлся. Без масок, без напряжённой осанки, без сюртука, застёгнутого на дюжину пуговиц. Ему не нужно было выставлять перед ней свои барьеры. А она это ценила. Гермиона была тронута оказанным доверием. Северус импонировал ей тем, что в конце концов он сумел понять свою нужду, не отказывался от этого и принимал руку помощи, протянутую ему.       Северус Снейп нашел свою безопасную гавань, а Гермиона Грейнджер никогда не была счастливее, чем когда открывала ему свои объятия.       И сердце.