Улыбка

Улыбка. Сколько не вспоминай, Хэ Тянь не мог понять, видел ли он когда-либо улыбку Мо Гуаньшаня. Его хмурый малыш Мо никогда не смеялся. Тянь не обижался, с чувством юмора у него и правда туговато. Однако некоторые шутки Цзяня И, например само его поведение, действительно заслуживали хотя бы усмешки. Но и её никогда не играло на сухих, потрескавшихся губах. Тех самых, тонких, казавшихся ещё менее заметными из-за привычки Рыжего сложить их в тонкую хмурую полосочку, похожую на ту, что вечно украшала его лоб подобно диадеме. Тех губах, которые осмелился Тянь поцеловать без разрешения. Тогда он, несомненно, огреб по башке, и Шань ещё долго злился на него. Наверное, до сих пор злится, если не забыл в потоке остального дерьма, что, абсолютно того не замечая, творил Тянь изо дня в день. Тех губах, которыми Хэ впредь имел право только любоваться, на самом краешке которых мог оставить свой невидимый чужому глазу, но наверняка жгущий всё внутри от ярости или более светлых чувств, след. След лёгкого, полного ненавязчивых, светлых, радостных чувств, слегка колющегося и шершавого от едва ли заметной щетины, поцелуя. Тянь мечтал, небывало грезил о том, что когда-нибудь все же застанет тихую, скромную, или полную жизни и радости, да какую угодно, главное искреннюю улыбку, несомненно украшающую лицо Мо, вечно хмурое, повидавшее чуть ли не все беды, обрученное с проблемами, лицо, на котором уже появились первые морщинки. В прочем, других эмоций, кроме искренних, у Шаня не бывало. Как бы хорош он не был, но простота и наивность были ему пресущи до чрезвычайного сильно. Да, малыш Мо был порой даже по-детски наивен. И не смотря на это, всегда слишком, даже для взрослого, серьёзен. Тяню было прекрасно известно, рыжий уже взрослый. Он не успел застать юность и детство, они промелькнули перед ним одной спутанной, слишком быстрой, секундой и испарились, оставив за собой взрослые проблемы и беды. Он бился за свою жизнь, пока Тянь просто наслаждался знойной порой семнадцати лет, какая бывает только раз в этой жизни. Хэ с привеликим удовольствием отдал бы всю свою молодость Шаню и забрал бы все его проблемы. И справлялся бы со всем, он больше чем уверен. Только бы видеть это светящиеся улыбкой лицо, лицо человека, который по-правде счастлив, ведь эмоций он скрывать не умеет, и Тянь сам мог бы идти с улыбкой в новый день. Это было бы просто, легко, приятно. Дать Мо хотя бы на день, на один гребанный день, почувствовать себя самым обычным подростком, которому не нужно тянуть на себе семью. Тянь всё время ругал себя за то, что слишком поздно понял, что именно позволит Шаню почувствовать себя таковым. И нет, это были вовсе ни дорогие развлечения, ни рестораны, ни океанариум. Ничего из того, что считал Хэ показателями счастливой жизни не радовало Шаня. Лишь, казалось, больше раздражало. В конце концов Тянь и сам осознал свою ошибку. Понял, что он никогда не был так счастлив, как когда Шань приходил к нему в квартиру после смены, заявляя, что мама ушла с единственными ключами, и ему негде ночевать, как когда Рыжик готовил очередной до невозможности вкусный шедевр на миллион долларов. Как когда Шань к вечеру, сидя со вторым джойстиком в руках и в одной пижаме, зевал, вытягивая вверх одну руку и стаскивал с него одеяло. Как когда он засыпал, падая на его плечо головой и фырчал сквозь сон. И лишь осознав, что истинная причина безграничного счастья, что царило в его душе, состоит в том, что ему необходимо быть рядом с Шанем, как другим необходимо пить, или дышать, чтобы просто не умереть, Тянь смог сам заставить Рыжего стать счастливым. Подумать только, одна гитара, одна искренняя собственная улыбка, попытка приготовить ужин, переписка с фотографиями почти каждого действия. Просто искренняя и безграничная любовь, а не издевательства и насмешки над неудачно сложившейся жизнью. Этого хватило, чтобы Шань улыбнулся. Один раз, всего лишь один единственный раз, лёжа на тяневском диване и почти засыпая с приставкой в руках. Рыжий улыбнулся, когда Тянь посмел поцеловать его в лоб в веснушках, считая, что тот спит. Может даже сквозь сон, Хэ так и не успел спросить. Но улыбнулся. Мило, как котенок. Хэ успел даже это сфотографировать Лучше бы он тогда не улыбался. Лучше бы не проходил к Хэ. Не уходил утром так рано. Не попал бы под грузовик! Не скончался бы в больнице от травм! Хэ Тянь не рыдал бы три дня как умолишенный, не выбирал бы в ледянном равнодушии, ведь слез тогда казалось не осталось, костюм для похорон, не крушил бы квартиру после, не бесновался бы. Не разбил бы телефон с его фото. Не винил бы себя в смерти Шаня Её бы просто не было. Мо не улыбался бы последний раз на похоронной церемонии. Лёжа в собственном гробу. Тянь не боялся бы вновь зарыдать на людях. Не оставил бы себе на память его серьги, те самые, дешёвые гвоздики, и не носил бы всегда с собой, как самое близкое, самое дорогое, как книжках, глупых детских сказках, которые ему в детстве не читали. Единственное, что осталось от первой любви. Миссис Мо не уехала бы на заработки в другой город, не пережив такое горе. Не оставила бы Тяня совсем одного. Он бы не ходил каждый день на могилу Мо. Не сидел бы там, оперевшись на надгробие, держа букет свежих оранжевых цветов. Не рассказывал бы новости из универа, куда поступил. Не плакал бы каждый день, молясь, что это все просто сон. Не распечатал бы себе в рамку фото, одно единственное из всех, где они были вместе. Не жил бы ради него и серёг в кармане. Не жаловался бы сейчас мертвецу, стоя у могилы на вторую годовщину смерти, рассказывая все свои печали. Не умолял бы вернутся. Лучше бы Хэ никогда не видел улыбку Шаня. —«Прости меня, Малыш Мо» —   

***

Хэ Тянь резко поднялся в положение сидя, от чего кровать жутко скрипнула. Темно-темно серые глаза широко раскрылись в немой гримассе ужаса. Сердце продолжал колотится как ёбаный будильник. втоматная очередь у него в груди. Брюнет пытался дышать, но что-то словно сдавило грудную клетку, как стальные путы. Путы вселеннской печали. —Малыш Мо — Только и смог пролепетать испуганный брюнет, держась за сердце и продолжая в ужасе глядеть в стену, стараясь успокоить барабанщика в груди. —К-кошмар.? — Хэ испуганно оглядел комнату, понимая, что она до чрезвычайности похожую на ту, из сна. Взгляд заскользил по светлым полкам, шкафу, тепло-зелёным занавескам. —Опять ты, сволочь, в час ночи просыпаешься- Комок рядом зашевелился и приподнялся. Сонная мордашка Шаня вылезла из одеяла, хмуро протирая остатки сна. —Кошмар? — Удосужовшись приоткрыть один из своих чудных янтарных глаз, Мо уставился на Тяня, прибывающего в жутком мандраже. —Да- Тянь сдавленно и влюблённо выдохнул, закрывая глаза. Вот он. Его малыш Мо. Живой и невредимый. Уже как три года живущий с ним бок о бок. Любимый. —Прости, что разбудил — —Так просто нехер шастать пьяным по лестнице, если ты и трезвым с неё падаешь — Рыжий тут же нахмурился ещё сильнее, понимая, что Хэ все ещё не успокоился, и заворчал. —Надо тебе успокоительных купить каких-нидь. Вон уже мешки какие — Шань, явно более спать не намереваясь, прикоснулся к лицу Хэ, успокаивающе поглаживая по скулам с мирной, даже немного трогательной улыбкой. Улыбкой, которую так жаждал увидеть Тянь. -Да, ты прав. Не стоило шастать пьяным по лестнице, но мне не это снилось — Полностью расслабившись, Хэ закрыл глаза и улегся на колени к Шаню, желая, чтобы тот помассировал угольную копну волос на его голове. —Там… Ты умер- Голос Тяня дрогнул, показывая, что он все ещё переживает. —Играй гармонь сначала — Задолбавшимся выдохом ответил Шань, почесывая гриву Тяня. —То я ногу ломаю, то забываю все, то умираю. Так со свету меня изжить хочешь? —Ты что! — Хэ оскорбленно сверкнул глазами, поднимаясь на руки. —Да ничего я, ничего- Шань абсолютно мирно улыбнулся, поглаживая Тяня по щеке. —Ложись, буду чесать твою башку тупую, раз тебя это так успокаивает. Только спи-- Рыжий уронил брюнета себе головой в коленки и принялся чесать чужую голову. —Малыш Мо— Тянь выдохнул, понимая, что ещё не скоро вновь уснёт. —Не смей исчезать. И умирать тоже не смей. — —Ты мне, бля, угрожаешь или что? Я не сплю, жалею твою больную голову, а ты мне угрожаешь? — Рыжий скинул за года несколько раз стриженную, но все равно всегда прикрывающую глаза и придающую взгляду особый шарм, чёлку Хэ на лицо. —Да, угрожаю— Тянь поднял руки, обнимая Шаня покрепче. —Я не переживу, если ты исчезнешь. —Да не собираюсь я умирать! — Рыжий вскипел. —Щас на диван спать пойдёшь. Один. — Шань спихнул Хэ от себя подальше. —Всё, всё, молчу— Тянь покорно заткнутся, укладываясь подальше от разъяренного Мо, тоже решившего лечь. —Можно тебя обнять? — Спросил брюнет спустя пару, осторожно поворачиваясь к Рыжему. —Делай уже что хочешь — Шань нахмурился сквозь сон раскрывая руки и приглашая тем самым в объятья. Тянь поспешил прильнуть к теплому и живому телу, обнимая одной рукой и вжимаясь носом в стык плеча и головы. —Люблю тебя, малыш Мо —Ты сегодня блять уснёшь или нет? — Мо слегка огрел его по голове тыльной стороной ладони. —Я тебя тоже люблю— Сказал он, до сих пор смущаясь от этих слов, когда Тянь наконец прикрыл глаза.