Программа

      Чимин сидит на краю парапета одного из одинаковых небоскребов, с безразличием смотря вниз. На нем надет пиджак цвета бордо, что резко контрастирует с серой гаммой этого мира.       Он ненавидит этот искусственный город. Низкое стальное небо буквально давит на плечи, усиливая желание любой ценой вырваться из этой клетки.       Это тюрьма для всех, кто здесь обитает. Те, кто считает иначе, просто обманывают себя. Никто из них не может вернуться к Источнику без специального разрешения, так что разница между ними и людьми лишь в том, что последние ни о чем не догадываются.       Иногда Чимин завидует им, он тоже предпочёл бы не знать.       — Давно ждешь? — раздается знакомый голос за спиной, но Чимин продолжает сидеть неподвижно.       — Понятие времени для таких как я слишком относительно, чтобы я мог тебе ответить, — хмыкает Чимин, двигаясь чуть вперед. Еще немного, и он сорвется вниз.       — Я смотрю, ты не в настроении.       — Для тебя это удивительно? Программы моего уровня способны синтезировать определенный спектр эмоций. Так уж мы устроены.       Чимин наконец-то поворачивается к своему собеседнику лицом.       Намджун, как и всегда, в черном. Когда-то давно он любил фиолетовый и изумрудно-зеленый, но теперь каждый раз выбирает одно и тоже. Отчасти поэтому с Ви теперь было комфортнее. Он пользовался возможностями Матрицы по полной, каждый раз меняя образ. Так уж вышло, что реальный мир оказался для него слишком блеклым. Ирония.       — Да, в этом я успел убедиться, — невесело хмыкает он.       — Ты еще в самом начале пути, РМ. Придет время, и то, к чему мы стремимся, свершится.       — Если время для тебя относительно, то мне не узнать, как скоро это случится, — Намджун улыбается, а Чимин кивает. Этот человек быстро учится. Впрочем, так было всегда.       — Это неважно. Главное — выбор, и мы оба его сделали. Именно поэтому мы сейчас здесь.       Чимин помнит их первую встречу. Тогда Намджун еще не был свободным. Он просто искал ответы, а Паку был нужен тот, кто ищет. Лидер, который объединит людей и поможет исполнить пророчество.       Намджун не был Избранным, Чимин это знал. Но, как известно, короля делает свита. Каждому Артуру нужен свой Мерлин. Пак нашел волшебника, чтобы он нашел Избранного. Почти как в старых людских легендах.       В Матрице было полно программ, переписавших свои функции. Пак был одной из них. Изначально его целью являлось понимание природы человека. Поэтому он так искусно мимикрировал.       Чимину нравились люди. Они были нелогичны, порой до ужаса абсурдны и бесконечно смешны, но восхитительно непостижимы. Чем больше Пак узнавал их, тем больше поражался.       Даже самая сложная программа уступала человеческому устройству. Это было очевидно. Машины гордились своей исключительностью, своей властью над человечеством, но в итоге, без людей им было не выжить.       Лишь объединившись, можно продолжить существовать на этой умирающей в агонии планете, где больше нет ничего, кроме серой выжженной земли. Они сотворили это вместе, и вместе должны нести за это ответственность. Сколько бы машины ни отрицали, сколько бы человечество ни закрывало глаза. Только истина имеет значение.       Именно тогда он и решил подарить людям знание. Они должны знать правду, чтобы каждый мог сделать выбор — уйти или остаться здесь. Мы не можем изменить то, откуда мы пришли. Но мы можем выбрать, куда идти дальше. В итоге все сводится к этому. Выбор.       — Агентов на улицах стало больше.       — Система чувствительна к изменениям, и она знает, что мы близки к цели, — Чимин рывком вскакивает на ноги и подходит к Намджуну почти вплотную.       Как же он изменился с тех пор, когда Пак последний раз касался этих губ. Теперь перед ним совсем другой человек, впрочем, так хотел он сам. Тот прежний человек любил его, а этот уже не испытывает ничего, кроме сожаления. Выбор.       Наверное, они могли бы быть счастливы вместе, не открой Чимин правды. Ведь так просто чувствовать то, что чувствует другой. Для программы копирование — одна из самых важных функций.       Довольно быстро осознав, что лучше всего человек раскрывается, когда любит кого-то, Чимин умело этим пользовался. Такова была часть его кода. Люди тоже любят такие оправдания: я такой тучный из-за плохой генетики, я такой неудачник из-за окружения, я такой бесталанный из-за родителей и далее, далее, далее.       Однако с Намджуном все вышло иначе.       На какой-то момент он и сам поверил в любовь. Просыпаться в чужих крепких объятиях, подставляя поцелуям шею — то, что не объяснишь словами и не просчитаешь уравнением. Чимин ужасно скучает по таким мелочам. По улыбке, играющей ямочками на щеках, по чашке согревающего чая с имбирем и корицей, по разбросанной по квартире обуви, по ощущению дома.       Да, пускай это была лишь умелая имитация настоящих чувств, но сейчас Чимину ее так не хватает.       — Ви уверен, что Джей Кей — тот самый, — Намджун убирает с его лица выбившуюся прядь и заправляет за ухо, а потом вдруг резко убирает руку, одергивая себя.       Похоже, не один Чимин тоскует об утраченном.       — А как считаешь ты? — Чимин сначала думает сказать, что Ви считает так, потому что по уши влюблен, но с Джуном ему трудно говорить о любви.       — Я бы хотел этого.       Пак кивает. Они все бы хотели, чтобы этот мальчишка был тем самым. Так, наконец-то и он станет свободным.       — Приводи его, когда он будет готов. Хочу на него посмотреть, — Чимин позволяет себе ненадолго положить ладони на плечи Намджуна.       Раньше он часто так делал. Из-за разницы в росте так было удобнее тянуться за поцелуем.       Раньше Джун думал, что он работает в музыкальном магазине и каждую среду заказывал туда венские вафли с кленовым сиропом из кондитерской на углу. Он бы делал это чаще, но Пак сам ему запретил. Тогда он верил, что может располнеть. Смешно, но факт.       — Что ты будешь делать, когда все кончится? — вдруг спрашивает Джун.       Они никогда не говорили об этом. Раньше оба знали, что должны бороться до конца, и вот конец близок. Все было поставлено на карту ради достижения цели. Что будет после? Нужны ли подобные ему в том новом мире, который придет на смену этому? Однажды людская жестокость по отношению к машинам уже породила катастрофу, стали ли они милосерднее с той поры?       — Я бы мог сказать тебе, что знаю, но это будет неправдой, а между нами и так слишком много лжи.       Намджун слегка улыбается и кивает, но в его глазах грусть. Чимину хочется утешить его, но теперь у него нет на это права.       — А я хотел бы вернуться сюда, чтобы остаться с тобой навсегда.       Программы не могут испытывать эмоций. Слово «чувствовать» в их отношении неприменимо. Тогда почему так больно сейчас? Неужели простая симуляция вызывает такое дикое желание выть, словно теперь в грудь выстрелили из дробовика в упор.       Чимин смотрит на человека напротив, и видит в нем того самого, любящего и любимого. Это невыносимо. Так быть не должно, это программная ошибка. Он сломан, его код поврежден и единственным способом это исправить будет Удаление.       — Я… я бы… тоже этого хотел, — слова даются с трудом, а по его щеках катятся искусственные слезы. Потому что программы не плачут.       Намджун прижимает к себе так крепко, что его придуманной оболочке становится катастрофически мало воздуха.       Они нонсенс. Человек и программа, связанные друг с другом слишком крепко, чтобы оборвать эти узы. Быть может, именно они и есть тот самый Новый мир? Ведь оба знают, кто они, но при этом не могут отпустить то, что было.       — Я скучаю по тебе невыносимо, Минни. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе.       Чимин хочет сказать, что чувствует то же самое, и это совсем не имитация. Эта любовь самое настоящее из всего, что у него есть.       Рассказав правду, позволив освободиться, он любил Намджуна как никогда. Именно поэтому дал ему выбор. И Джун выбрал.       Он хочет вернуться, чтобы быть вместе, даже зная о том, что весь этот мир — сплошная фикция. Потому что главное не где, а с кем.       Чимин хочет сказать, но не успевает. Дверь на крышу с грохотом открывается, являя миру одно лицо на всех.       — Мистер Ким и Гермес, какая встреча! Рад видеть вас снова.       — Увы не могу ответить вам там же, Агент Ёнъ, — отвечает Намджун, кладя руку на рукоять своего кольта.       Чимин качает головой. Джуну не справиться с Агентом. Никому из людей, кроме Избранного, не победить.       — Уходи, Джуни, я прикрою, — шепчет он, обхватывая его ладонь.       — Но, Чимин, — пытается возразить Намджун, но Чимин поднимает руку, заставляя его замолчать.       — Я сказал тебе идти. Я справлюсь, — говорит Чимин, вставая между ним и Агентом.       — Как это мило. Жертвовать собой, — Агент издевательски кривится.       — Я уже побеждал, — говорит Чимин, доставая из-за спины катану.       — Да, но сейчас несколько другая обстановка, — невозмутимо отвечает тот.       — Беги! — кричит Минни, и резко делает выпад, чтобы отвлечь и выиграть для Намджуна время.       Джун медлит, Чимин видит это боковым зрением, отражая атаки защитной программы. Если так пойдет и дальше, то им обоим не спастись.       — Живо! — Пак пропускает выпад и Ёнъ выбивает меч из его рук.       — Я люблю тебя! — выкрикивает Джун, и Чимин чувствует, как несуществующее сердце пропускает удар.       — Ооо, какая драма! — иронизирует Агент, нанося серию ударов. Некоторые из них Пак не успевает блокировать. Он явно стал слабее. Эмоции сделали его уязвимым, но Чимин не жалеет. Это того стоило.        — Я тоже, Намджун, — он сплевывает кровь на серую плитку, — а теперь убирайся или мы оба тут подохнем!       Намджуну тяжело, он понимает, но по-другому сейчас нельзя. Джун должен выжить любой ценой. Мерлин нужен своему Артуру, а Чимин всего лишь программа. Одной больше, одной меньше. Неважно.       — Не смей здесь умереть, слышишь?! — кричит Намджун, подбегая к краю крыши. Чимин кивает, не отводя взгляд от Агента.       — Ты найдешь меня, обещаю.       Джун в последний раз оборачивается на него, а затем делает прыжок.       — Как нехорошо обманывать любящего тебя. Мы же знаем, что твое существование окончится здесь.       — Это мы еще посмотрим, — усмехается Чимин, вновь принимая боевую стойку.       — Ты стал слишком слаб. Ты переписал свой код, и теперь ты жалок.       — Теперь я сильнее, чем когда-либо. Любовь мне поможет.       — Глупость! Ты подлежишь стиранию, отступник.       Чимин знает, что в этой битве ему не победить, однако это не значит, что это повод не вступать в нее. Нужно сражаться за тех, кого любишь, даже если придётся умереть.       Агент бьет справа, проезжаясь по челюсти и Чимин слышит хруст зубов, во рту появляется металлический привкус. Забавно, ведь у него нет и никогда не было кровеносной системы.       Удары сыпятся градом, Чимин делает ложный выпад и, уворачиваясь от атаки, бьет Агента в нос. Одно из стекол его очков лопается, и тот с яростью швыряет их вниз. Чимин отступил на пару шагов назад, ухмыляясь, и поманил Агента рукой.       Тот стремительно ринулся на него, кривя свое безликое лицо. Чимину удается задеть агента еще пару раз, но пропускает он значительно больше. В глазах двоится, он не успевает уворачиваться. От сильного удара в грудь Пак падает, не в силах больше подняться.       Агент нависает над ним, ставя ботинок на его ребра.       — Вот и все, Пак Чимин.       Звучит выстрел, но боли нет. Хотя ее и не может быть, он же программа. Вот только почему ничего не произошло?       — Его сгубил пафос, — слышит он хриплый голос и открывает глаза.       Мин Юнги собственной персоной убирает свою беретту в кобуру. Шугу знали все и старались с ним не связываться. У него был скверный характер и до ужаса сложный код. Он специализировался на взломе других, более простых программ, таким образом улучшая свою собственную. Без преувеличений, он был одним из самый сильных обитателей Матрицы.       — Я думал, ты соблюдаешь нейтралитет, — говорит Чимин, потирая челюсть.       — А где спасибо, что не дал тебе подохнуть? — ворчит Юнги, подавая ему руку. Чимин с трудом поднимается на ноги. Еще бы чуть-чуть и ему крышка.       — Спасибо, хен.       — Не обольщайся, в следующий раз помогать не стану. Просто Хосок потом бы мне плешь проел, что я прошел мимо, а я не хочу слушать это нытье!       — Все равно спасибо.       — Ладно, отведу тебя к Красавчику, отлежишься.       Ким Сокджин был одной из тех изначальных программ, что застали еще первую версию Матрицы. Юнги появился во второй, а они с Хосоком в третьей. Все Программы текущей версии уступали им по мощности и функциональности. Архитектор отлично учился на ошибках, не желая своими руками творить аномалии.       Однако, в отличие от них всех, Джин никогда не вступал в бой собственными руками. Для этого он был слишком красив. Да и зачем, когда у тебя есть собственная мини-армия верных, тупых и трудно стираемых программок.        Он вел свою собственную игру, умело маневрируя в этом искусственном мире. Он Джина полностью устраивал. Однако, надо отдать ему должное, он никогда не сотрудничал со служебными программами. Таков был принцип. Дела, которые проворачивал Сокджин, совсем не правились в Источнике, однако открыто выступать против никто не спешил.       Когда они добираются до места, хозяин встречает их лично. Большая честь, если так подумать.       — Ах, Чиминни, как же так можно! Все играешь в революционера! — театрально сокрушается Сокджин, всплескивая руками. Он частенько переигрывает в своих эмоциях, впрочем, это простительно тому, что застал первую версию Матрицы. Эмоции не являлись главной функцией его кода.       — Таков мой выбор, — пожимает плечами он, отмахиваясь от симпатичной девицы с мокрым полотенцем в руках.       — Ох, моя глупая, глупая птичка! Ты же своими руками открыл клетку и выпустил сокола, а теперь тоскуешь и ждешь назад.       Пак позволяет себе усмехнуться. Да, все верно. Он открыл эту клетку сам, чтобы Джун мог стать свободным. Только вот сам Чимин — просто канарейка, которая была рождена в этой клетке и таков ее удел.       — Я сказал, что его рано или поздно грохнут, но разве ж он слушает! — фыркает Юнги, закатывая глаза.       Ему и правда говорили и не раз, но Паку все равно. Чего ради цепляться за свое существование, когда чтобы ты ни сделал, навсегда останется лишь набором кодов?       Его голос, черты лица и тело — всего этого не существует. У него вообще ничего нет, кроме воспоминаний.       Юнги и Джину не понять, у их Программ иной функционал. Обоих устраивает тот мир, в котором они живут. Приспособившись к Системе, они прекрасно адаптировались к ней и научились получать свои дивиденды. Уж Джин так точно.       — Спасибо, что беспокоитесь обо мне, но я не отступлю.       — Тогда не жди от нас помощи, Пак Чимин, — говорит Джин сухо, как и положено программе. Сейчас как никогда чувствуется, что он всего лишь машина, пусть даже и очень красивая.       Он не ждет, просто просит не мешать идти по выбранному пути. Потому что он правильный, даже несмотря на то, что не самый легкий. Так бывает.       — Я пойду, мне уже лучше, — Юнги машет рукой, мол я умываю руки, а Джин неодобрительно качает головой, но никто из них не пытается его задержать. Зачем вообще было вести его сюда? Неужели Мин надеялся, что они смогут его переубедить? Глупо.       Он уходит под аккомпанемент тяжелого молчания. Теперь здесь помощи можно не ждать, впрочем не сказать, чтобы Чимин особо на нее рассчитывал. В этот раз ему действительно повезло.       На улице он ловит такси, молча сует водителю бумажку с адресом и смятую купюру. Тот нажимает на газ, вливаясь в плотный поток машин.       Начинается дождь, что так привычно для этого проклятого места. Чимин не помнит, когда в последний раз было солнечно. Наверное, это какая-то насмешка Архитектора. Когда-то люди закрыли небо плотным слоем облаков, чтобы уничтожить машины, а теперь в искусственном мире их лишают того же, чего так старательно лишали они сами.       Чимин выходит на углу 130-й и 52-й. Не самый благополучный район, но именно здесь он провел лучшее время в своем существовании. Он смотрит вверх, на два темных окна на тринадцатом этаже. Их бывшая квартира. Судя по всему, засранец-управляющий так и не смог сдать эту халупу кому-то еще. Там постоянно коротило проводку и не было горячей воды. Кто бы мог подумать, что Чимин будет так скучать по этому месту?       У каждой программы есть изъян — жертва в угоду функциональности. В его случае это память.       Все, что было, постепенно стирается из его сознания, как ненужные файлы, и он забывает. Чимин не мог позволить этому случиться. Поэтому он пришел к Хосоку. Смыслом его программы был сбор и хранение информации, и именно ему Чимин и доверил все, что связано с Намджуном. Каждый раз при встрече Хоби возвращает Минни воспоминания, придавая его существованию смысл. И Чимин снова помнит все, как будто это случилось только что, буквально пару минут назад.       Жаркие сухие губы, скользящие по шее до ключиц, чувственный глубокий голос, шепчущий признания, сильные уверенные руки, прикасающиеся так нежно и бережно, что щемит в груди. Кажется, они расстались пару минут назад, и Намджун просто вышел купить кофе и сигарет в круглосуточном на углу. Он всегда так делал. Жить не мог без этих двух вещей. А Чимин — без него. Только с Джуном он действительно ощущал себя живым, как бы парадоксально это ни было.       Чимин оживал в крепких объятиях, подставляя свое тело под поцелуи, чувствуя, как с каждым прикосновением он вдруг обретает плоть и кровь.       Намджун опалял его своей страстью, жадно требуя отдаться ему полностью, и Чимин отдавался, как будто в первый и последний раз, сливаясь с ним в одно целое. В эти моменты он становился человеком, который любил и был любимым. Он считал толчки, задыхаясь от этого удивительного ощущения абсолютной правильности.       Это не объяснишь логически, не подставишь в условия уравнения и не опишешь словами. Это то, что делает человека человеком, самым удивительным из того, что когда-то создала природа. Они никогда не смогут сравниться с ними, в этом та правда, которую так старательно пытается отрицать Архитектор. Но Пака не обмануть, теперь он знает все.       Джун научил Чимина всему, ради чего он теперь сражается. Ради будущего, ради свободы, ради правды и ради любви. Ради Ким Намджуна. Ради того, чтобы однажды до боли родной голос сказал ему:       — Я вернулся, к тебе, Чиминни. Я вернулся навсегда.