Горячие пальцы на шее, поглаживающими движениями спускаются всё ниже. Обжигая прикосновениями, они скользят под рубашку Аккермана.
Леви ускоряет шаг. Он бежит. Рука Эрвина хрустит от силы сжатия; он поспевает за ним. Они бегут в неизвестность, рассекая телами свежий ночной воздух. Сегодняшняя ночь поистине особенная – белая ночь. — Эрвин, – шепчет Леви. — Эрвин... Они останавливаются. Смотрят на издавна разрушенный замок. — Куда мы идём? – спрашивает Эрвин. — Я не знаю. Вот, они бегут по полуразрушенным деревянным ступенькам на бывалую крышу замка. Молочной пеленой плывут по ночному небу облака. Звёзд почти не видно.Их пальцы переплетаются. Их души сливаются воедино. Их желание становится неутомимым.
— Эрвин, – обращается Аккерман. — Почему эти белые ночи так коротки? — Я не знаю, – отвечает тот. — Хорошо. — Ты обижен? — Нет, – он не лукавит. — Хорошо. — Я люблю тебя. — Леви... — Да? — Я тоже. — Я знаю. Он тонет в объятиях Смита. Это не любовь. Это нечто большее. Ветер колышет юную листву и рябью проходится по озеру. Листья опадают, и мчатся по воле ветра, тоже не зная куда. Они свободны.С кровоподтёками вырывая сердце из груди, Леви отдал его Эрвину. Горло протыкали белые розы, окрашиваясь в кроваво-красный прорастали из его глотки. Задобрить чувства невозможно, как и потушить вовсе. Леви это понимает. Он уже не рвёт цветы, он кропотливо отстригает лишние шипы.
Время будто остановилось. Сумерки – и ничего более. Эрвин берёт в руку подбородок Леви и целует его. Мягкие губы нежно покрывают пересохшие, пока он непроизвольно обхватывает руками шею инициатора.Как коротки эти белые ночи.
Леви смотрит на бездыханное тело Эрвина. Остыли давно уж его некогда тёплые губы. Проронить он не сможет ни слова. Цветы вновь рвут глотку Аккермана. Он не может похоронить его. Не может оставить здесь одного. Он обещал. В выкопанной яме Леви ложится рядом. Неуютно. Почти разложившееся тело кишило паразитами и от него ужасно разило запахом гнили. Рука Леви нежно укладывается на плечо Эрвина. Он смотрит ему в лицо: неразличимые ныне черты угнетают. Иссохшее тело не может сказать Леви о любви. Он закрывает глаза, вспоминая проведённые вместе вечера. Труп не может согреть его, но Леви остаётся лежать в надежде, что сможет согреть труп. Бездумно. Он лежит рядом с трупом Эрвина, ожидая свой час, пока белая ночь, как в тот раз нависает над его головой.