Зовите меня Софи

За окнами моего кабинета вовсю бушевала безжалостная стихия. Завывающие порывы ветра, периодические раскаты грома, ни на минуту не прекращавшийся ливень. Мелькавшая иногда молния только добавляла пугающих и неуютных ощущений, из-за которых плечи сами собой съеживались в попытке спрятаться от неизбежного. На душе было почти также темно и грустно, как и на опустевшей улице. Причин на то было много: совсем потерявшая всякие берега Миллер, заставившая меня переписывать вручную весь архив за последние три года и снова увильнувшая от моего вопроса о собственной группе учеников, испортивший мне с самого утра мое и без того не самое радужное настроение Паркер, не самая приятная новость о том, что моей лучшей подруге придётся вечером уехать, а меня даже не отпустили ее проводить... Да и... Я даже не взяла, черт его дери, зонтик. Повелась на предсказания местного Гидрометцентра, лживо и уверенно обещавшего мне по радио ясную и сухую погоду на всю неделю. Сегодня, видимо, эта неделя закончилась. Самое обидное, что им даже ничего не предъявишь в качестве обвинения. Раздраженно поглядев на свой пейджер, я в который раз убедилась в дырявости своей головы и паталогической рассеянности своей скромной персоны. Денег на балансе у меня не было ни цента, потому что я забыла его пополнить со вчерашней зарплаты. Да и если бы они оказались, мне бы это никак не помогло. Ведь при всей живучести его заряда, он только что с веселым подмигиванием отключился, оставляя меня совсем без связи и шанса позвать кого-то из знакомых проводить меня домой. Да, Соф, вечно ты во что-то вляпаешься. Из-за непогоды как раз вырубило электричество, что было плюсом только с той стороны, что можно было с чистой совестью прервать рутинное копирование абсолютно бессмысленных данных. Кругом была кромешная тьма. Я поморщилась и попыталась на ощупь отыскать необходимые мне вещи для того, чтобы спокойно отчалить домой. В свою тихую спокойную квартирку, где можно было бы завернуться в тёплый уютный плед с книжкой или вдоволь наплакаться над очередным душещипательным произведением кинематографа, попавшим в мой проигрыватель из дешевого кинопроката. Замечтавшись о тишине и спокойствии, я случайно задела какие-то из недавно перебранных и кропотливо переписанных мной бумаг, и уронила их на пол. Причём, судя по звяканью, бумаги потянули за собой на пол и кое-что ещё. Мысленно застонав, я плюнула на сотворенный мной бардак и, рассудив, что лучше уж я завтра опять приду пораньше и приведу все в порядок, подхватила свои пальто и сумочку, и с периодическими столкновениями со стоявшими на моем пути стульями и шкафом, стремительно рванула вон из кабинета. Благо, умудрилась даже не потерять от него ключи. С переменным успехом минуя препятствия на своём пути к выходу из здания, я вскоре все же нашла ту самую заветную дверь, возле которой я нерешительно остановилась, потирая ушибленные бока и натягивая пониже взятый с собой платок, чтобы хоть немного уберечь себя от судьбы промокшей насквозь курицы. Хотя с моим феноменальным везением, меня уже ничто не спасёт. Только лишь мое вечно заканчивающееся средство от гематом. Почему-то зажмурившись, словно это могло меня уберечь от стены дождя, я нерешительно шагнула из-под навеса, готовясь передвигаться короткими перебежками в сторону своего дома. Не успела я сделать и пары шагов, как споткнулась о собственную ногу и с визгом приземлилась в единственную лужу, что в принципе находилась возле моего университета, проклиная последними нецензурными словами свою неуклюжесть. Не успела я расплакаться от обиды, как меня схватили за руку и одним порывистым движением поставили на ноги. С удивлением я отметила для себя странный факт, что на голову почему-то перестало капать. С замиранием сердца и странным предчувствием я подняла глаза на своего спасителя, и... Чуть не рухнула туда, откуда меня только что достали. Ведь перед моим взором предстал внимательно изучавший мою невезучую персону едва заметно ухмыляющийся Бенедикт Рид. Тот самый «горячий» профессор, о котором я совсем недавно рассказала Фло. Тот самый мужчина, рядом с которым у меня вышибало весь воздух из легких, заканчивались все связные и осмысленные слова, что можно было сгруппировать в адекватную рассудительную речь, которой я обычно отличалась, и, конечно, подкашивались коленки. Кстати, о них. Как так вышло, что коленки все же предательски подкосились, но я почему-то так и осталась в вертикальном положении? По телу словно пробежала волна электрического тока, когда я осознала, что на моей талии приятной тяжестью легла крупная ладонь профессора, поддерживая меня и ненавязчиво прижимая к мужчине, не давая мне упасть обратно. Я не знала, как мне стоит реагировать. С одной стороны хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но с другой... С другой, я готова была падать ещё бесконечное количество раз, лишь бы он продолжал меня прижимать к себе и мне не пришлось открывать рот и случайно разубедить его в том, что я достаточно сообразительная девушка, способная общаться с ним на равных. Прервав взрыв моего «красноречия», Бенедикт хмыкнул: - Что ж вы так неаккуратно, мисс Престон? Члены книжного клуба многое потеряют, если после таких купаний вы, не дай Боже, простудитесь. Идемте, переждете у меня ливень и чуть-чуть отогреетесь. Тут недалеко. Он потянул меня за собой, как-то даже ласково, как моему воспалённому воображению показалось, надавливая на мою поясницу в попытке поторопить. Оратор сегодня из меня выдался, видимо, немногим лучший, чем мой папа, ведь я, густо покраснев, смогла выдавить из себя лишь: - Сп-п-пасибо, но, м-м-может, я... Прервав самый связный поток слов, что в его присутствии из меня вырывался, Рид прервал меня: - Мисс Престон, давайте мы продолжим этот увлекательный диалог, когда у вас зуб начнёт попадать на зуб. Обещаю, у нас будет возможность. Только сейчас я поняла, что внезапно начала заикаться. Сначала мне хотелось отвесить себе хорошую оплеуху за очередную потерю речи рядом с этим мужчиной. В следующую секунду же меня прошибло осознанием, что я и правда замёрзла. Насквозь промокшие ботинки, брюки и пальто все же действовали на меня не самым лучшим образом, противно слипаясь на теле и неприятно хлюпая при ходьбе. Поёжившись, я решила не перечить ему и послушно следовать туда, куда он меня вёл. Не съест же он меня в самом деле? Проще было бросить меня в той злополучной луже, я бы и не заметила. Дорога до его дома оказалась и вправду недолгой. Прошла она в молчании, которое впервые не казалось мне неловким. Скорее, уютным и избавляющим от необходимости ляпать глупости, которую почему-то остро испытывал мой мозг в присутствии Бенедикта. Поднявшись на четвёртый этаж неприметного дома, что оказался весьма ухоженным внутри и встретил нас улыбчивым консьержем, я робко прошла за профессором в его квартиру, начиная осознавать, что совершенно не понимаю, зачем я пришла, и что будет происходить дальше. Почему-то мне стало ещё более неловко. Мужчина по-хозяйски прошёл размашистыми шагами вглубь своей квартиры, пока я неловко переступала с ноги на ногу, разуваясь в коридоре. Снова остро ощутилась противно прилипшая к телу одежда, которую мне не терпелось поскорее сменить на что-то сухое и тёплое. Словно прочитав мои мысли, Бенедикт материализовался рядом и с ухмылкой протянул мне огромный свитер и пару шерстяных носков. Кивнув на дверь, рядом с которой он стоял, мужчина произнёс: - Ванная здесь, мисс Престон. Найдёте меня потом на кухне, как закончите с переодеванием. Я смогла лишь пролепетать застенчивое: - Спасибо, мистер Рид. Он немного поморщился, но пробурчал: - Было бы за что,- и скрылся в коридоре. Машинально проводив его взглядом, я мотнула головой, прогоняя совершенно неуместные сейчас мысли о том, насколько безупречной была его осанка и как сильно мне вдруг захотелось снова вдохнуть аромат его морского и немного резкого парфюма. На всякий случай проверив несколько раз, закрыла ли я дверь на замок, я начала торопливо стягивать с себя одежду, что совершенно перестала что-либо скрывать, пропитавшись водой. Критически оглядев свою белую блузку, ставшую прозрачной, и призывно выглядывающие оттуда горошины сосков, я в очередной раз залилась краской, поблагодарив богов за то, что я сегодня была ещё и в пальто. Встав под струи горячей воды душа, я еле слышно застонала от блаженства. Наконец то мои совершенно околевшие пальцы ног начали обретать былую чувствительность. Возможно, профессор Рид был прав, что я рисковала заболеть, если бы все же ушла к себе. Ехать то предстояло на другой конец Нью-Йорка. Я судорожно выдохнула, выключая воду. Обтеревшись заботливо предоставленным полотенцем, я поняла, что назревает новая проблема. Мое фееричное падение не прошло бесследно для каждой моей вещи. Сухим с натяжкой можно было назвать лишь пиджак. Все остальное было сырым и требовало длительного отдыха на змеевике. Решив, что передвигаться по квартире чужого для меня мужчины совсем без белья мне было бы не особо комфортно, я все же надела на себя едва потеплевшую его нижнюю часть, огромные колючие носки и серый длинный свитер, что доходил мне почти до колен, рукава которого мне пришлось для удобства закатать. Окинув усталым взглядом лицо, я ещё раз умылась, смывая с себя все остатки позорного проигрыша перед стихией и безбожно расплывшегося макияжа. Ужас какой, как Бенедикт от меня не шарахался? Похлопав себя по щекам, я вымученно улыбнулась своему отражению, затянула свои волосы в небрежный пучок и отправилась искать кухню. Естественно, нашла я ее где-то с третьей попытки, по пути случайно зайдя сначала в шкаф, потом в спальню Рида. Да, Соф, топографический кретинизм в двухкомнатной квартире - это, конечно, впечатляюще. Осторожно заглянув в кухню, что с таким трудом нашлась, я невольно залюбовалась тем, как мужчина неторопливо готовил кофе. Мышцы спины и плеч лениво перекатывались под чёрной футболкой мужчины, завораживая меня окончательно и не оставляя шанса отвести взгляд. Внизу живота почему-то предательски заныло, и я сама же одернула себя от мыслей, что были настолько мне не свойственны. Смутившись, я опустила глаза в пол и тенью проследовала за стол, естественно по дороге напоровшись бедром на какой-то угол. Сдержав вой от боли, я почти мешком плюхнулась на табурет. Мужчина уселся напротив, поставив между нами чашки с эспрессо, от которой ещё веяло тёплым паром. Робко устроив ладони на той, что была ближе ко мне, я, как мне казалось, незаметно оглядела своего визави. Незаметной быть у меня не вышло, ведь мужчина в-открытую неторопливо пробегался по моему лицу взглядом, словно пытаясь что-то отыскать. Склонив голову набок, он небрежно поинтересовался: - Что же сегодня вас задержало, мисс Престон? Вы, кстати, опять пропустили встречу в книжном клубе. Хоть вопрос и выглядел отстранённым, мне почему-то показалось, что эта тема и вправду его волновала. Его интонация как будто бы снова шептала: «Я скучал по Вам». Неужели мое воображение снова рисует то, чего нет в действительности? Сглотнув, я сделала над собой усилие и ответила, стараясь выглядеть беззаботной: - Вы же знаете миссис Миллер, она и задержала. Мужчина вопросительно выгнул бровь, но понимающе кивнул. Я прочистила горло и продолжила: - И... Все же зовите меня просто Софи. Бенедикт улыбнулся краем губы: - Только если вы, наконец, перестанете называть меня по фамилии и на Вы. Заставляете меня чувствовать себя древним старикашкой. Я слабо хихикнула, снова опуская глаза на стол, не в силах выдерживать долгий зрительный контакт и не отвлекаться на задумчивое разглядывание его губ и рук. Я же не должна так явно показывать, что почти не слышу то, что он говорит, из-за бешено стучавшего в ушах сердца. Я произнесла, осторожно смакуя каждый произнесённый слог: - Как скажешь, Бенедикт. Подняв глаза, я заметила, что он все же расплылся в искренней улыбке, как будто для него и правда много значило мое более фамильярное обращение. Я неосознанно прикусила губу чуть ли не до крови, снова взволновавшись и не зная, как это унять. Заёрзав на стуле, я инстинктивно сжала ноги, надеясь, что затянувшийся в районе живота узел рассосётся сам по себе без неловких последствий. Но о чем это я? Куда же мне без неловких ситуаций? Табурет был явно против моих телодвижений, так что одна его ножка надломилась, и человек с грацией картошки и везением мертвеца полетел на пол. Я уже сгруппировалась, готовя себя к неизбежному поцелую с паркетом, как вдруг поняла, что почему-то зависла на месте. Левитация? Промелькнула в моей голове совершенно дурацкая мысль. Решительно отказавшись от неё, я приоткрыла глаз и увидела лицо Бенедикта совсем недалеко от своего. Сильные руки держали меня за спину и поперёк талии. Я не знала, откуда у него такая молниеносная реакция, но была безумно благодарна ему за то, что избежала разбитого носа. Я девочка талантливая, легко могла заполучить такое украшение без всякой очереди. Я попыталась принять вертикальное положение, но Рид продолжал держать меня, переводя взгляд на мои губы, словно изучая их с той же пытливостью, что он проявлял на разборах французской литературы. Мне казалось, я даже перестала дышать, боясь, что я всего лишь придумала себе этот взгляд. Хрупкое равновесие, в котором мое тело находилось параллельно полу начало иссякать и суровая сила земной гравитации потянула меня вниз. Я ойкнула, все же оказавшись на полу и краснея от идиотской ситуации, что могла, конечно, произойти только со мной и ни с кем больше. Стыдно то как. Мужчина усмехнулся и протянул мне руку, помогая встать. - Софи, у меня абсолютное ощущение дежавю. Стоя рядом с ним, я словно забыла, как правильно дышать. Мягкий вкрадчивый голос с британским акцентом действовал на меня, словно гипноз. Хлопнув ресницами, я поняла, что пялюсь на его губы, словно идиотка, и нахожусь слишком близко к этому мужчине, чтобы адекватно соображать. Вдруг его губы накрыли мои, терзая в отнюдь не самом нежном поцелуе. Я опешила, не зная, как мне реагировать. Внутри меня все рвалось на части от желания сохранить мало-мальскую субординацию с коллегой и желания, в котором я боялась признаться сама себе. Придя в себя от ступора, я осторожно начала отвечать на его напористую ласку, устраивая дрожащие ладони на его груди. Руки Бенедикта легли на мои бёдра, притягивая меня ближе. Я не понимала, что происходит. Все происходящее казалось мне невозможным. Это не похоже ни на меня, ни на него. Что произошло такого, что снежный принц, которого в нашем университете за глаза уже давно считали геем, стал таким спонтанным и страстным? И что стало со мной? Я же не такая... Меня приподняли над полом, и я автоматически обвила руками крепкие мужские плечи, чтобы не упасть, прижавшись своей грудью к его и чувствуя, что узел в моем животе затягивается все туже, отрезая мне путь к отступлению от творящегося с нами безумия. Бенедикт хмыкнул, крепкой хваткой цепляясь за мою талию и утаскивая с кухни в спальню. Я тяжело выдохнула, когда упала спиной на мягкую постель. Смущение все ещё обдавало меня удушливой волной: «Господи, что он обо мне подумает?» Я немного испуганно посмотрела на него, боясь совершить ошибку или разочаровать его своей слишком очевидной покорностью. Однако стоило его губам снова властно накрыть мои, как все здравые и целомудренные мысли, что преследуют меня всю жизнь, почему-то улетучились. Мои ладони робко заскользили по мужским плечам, спине. Его шумное дыхание стало для меня знаком, что я всё-таки поступаю правильно. Бенедикт казался мне вышедшим из берегов океаном во время шторма. Мощным потоком, обрушивавшимся на меня с огромной силой и страстью, которых я в нем и не подозревала, мечтая о его ласках перед сном. Этот океан был сейчас везде, запуская по всему моему телу волны удовольствия. Обволакивая каждую клеточку своей грубоватой лаской, мужчина покрывал мое лицо поцелуями, неспешно спускаясь ниже. Ненадолго оторвавшись от меня, мужчина стянул с меня одолженный огромный свитер, что сначала просто грел мое продрогшее тело, а теперь уже просто-напросто обжигал. Заметив, что под свитером почти ничего не было, Рид хищно ухмыльнулся, пока я аккуратно стягивала с мужчины футболку. Когда лишняя ткань отлетела куда-то вглубь комнаты, профессор вжал меня в постель своей грудью так, что наши корпусы плотно соприкасались, мешая мне глубоко дышать. Из горла вырывались короткие жалкие постанывания, пока мое хрупкое тело бессовестно плавилось в крупных мужских ладонях, что могли легко сомкнуться на моей талии плотным замком. Мои же ладошки несмело изучали его подтянутый торс и широкие плечи, пока в моей безрассудной голове окончательно сгорали предохранители, сдерживавшие меня от опрометчивых и спонтанных поступков. Моя кожа буквально сгорала от прикосновений этого мужчины. Облака казались мне совсем близкими, потому что за спиной, словно отрастали крылья, даря надежду на незабываемый полёт, хотя краешком сознания я все ещё не верила, что позволила такому с собой произойти. Присущая мне застенчивость и ее верная спутница скромность почему-то покинули меня, оставляя наедине с одним из самых невероятных моих желаний. Бенедикт приник к моей шее, опуская одну руку ниже, скользя по моему животу и запуская от него очередной поток приятного тепла и табун мурашек. Напряжение между нами возрастало, мой затуманенный желанием разум отчаянно отказывался меня слушаться. Стоило его длинным музыкальным пальцам коснуться самого чувствительного комочка нервов, как я подалась бёдрами к нему, неожиданно громко ахнула и...

***

И подскочила, как ужаленная, больно ударившись о свой рабочий стол. Вокруг была кипа бумаг, наполовину свалившихся с моего стола, мой унылый кабинет, а за окном все так же шумел ливень. Раздраженно отодрав со лба очередной прилипший стикер, я застонала то ли от боли, то ли от разочарования, что это был всего лишь сон, а меня из него вырвало на самом волнующем моменте. В жизни то я точно не решусь на такое, да он мне никогда и не предложил бы... Интересно, а что было бы если... На мое плечо легла сильная ладонь, заставляя меня снова подпрыгнуть от неожиданности. Черт возьми, сколько можно? Я уже приоткрыла рот, чтобы высказать напугавшему меня человеку все то нелестное, что я о нем сейчас думала, но я осеклась, столкнувшись с изучающим взглядом серых глаз, от которого к моим щекам снова прилила краска. - Мисс Престон, Вам не больно? Здесь кто-то скулил, подумал, что вы ушиблись. Я пробормотала, мотнув головой и неловко покраснев: - Нет, ушиблась я позже. Мужчина усмехнулся, выгнув бровь: - Что вы сказали, мисс Престон? Я опустила глаза, сказав чуть громче: - Зовите меня Софи, мистер Рид.