Мысль о безумии

***

— Господи, хватит. С такими вещами не шутят. — резко ответил блондин, поворачивая в сторону своей спальни.       Вот уже 3 недели он принимает успокаивающие препараты. С каждым днем ему кажется, что даже сомкнуть глаза для их увлажнения он не в силах. Такая работа — работа, ради которой он столько пахал, столько мечтал о ней и фактически выклянчил ее у всего белого света, — медленно убивает его все же молодой, но не окрепчавший организм. Сможет ли он избавиться от этих уже не пустых угроз? Вряд ли. Ведь так он угробит и себя, и тех, кто в нем так нуждается. Как, например, эта девчушка, которая уже 2 часа не может сделать задания по английскому и творит всякие несносные вещи. — Нет, ну смотри, что они пишут, — начала она с «умным» выражением лица, продолжив так, словно она самый почтенный декан какого-нибудь Оксфорда: — «Use the correct modal verb».       Парень обреченно вздохнул. — Что же здесь является неправильным? Ошибки в самих глаголах? — закатив глаза, закончил он, постукивая пальцами по гладкой поверхности письменного стола. — Нет, братец, они НЕ НАПИСАЛИ, КАКИЕ ИМЕННО ГЛАГОЛЫ НУЖНО СДЕЛАТЬ МОДАЛЬНЫМИ. — Предложения же легкие. — Хах, ну это как посмотреть. Тут и «хав», и «маст» подходит, откуда же мне знать, что хочет сделать Бен с 18 яблоками и одним кефиром на уроке кулинарии. — Напиши учителю, в чем проблема? — Это дело принципа, брат. Вдруг они подумают, что я слишком, — она изобразила печальный и угнетенный вид, — слишком глупая, а потом еще и одноклассникам проболтается. А мне, знаешь ли, не хочется стать мисс «не знаю модального глагола, но исправила учителя алгебры».       Тот слегка усмехнулся, подошел к ней, положив руку на голову. — Отец бы гордился тобой, но все же...постарайся хорошо учиться. В ответ девушка лишь буркнула, но он знал, что где-то в ее душе остались горчинки сожаления и неоправданной вины. На улице выл ветер, будто сдувающий этот одинокий, неуютный дом, который черт не знает где находится от их родного, маленького, теплого жилища. К горлу подошел каменный ком, сердце билось непостоянно, дыхание было почти неслышным.

***

      Запах гари и серы может убить любого, но Кай, точно знающий запах этих неприятных веществ, был устойчив, словно профессиональный лаборант с какой-нибудь второй ученой степенью. Родной запах. — ... П-помо...       Ему очень грубно пнули в ребра. Подняли за плечи, качая в бешенном ритме. — Вы меня слышите? Ау!!!       В размякший мозг лучиком рассвета просачивалась пугающая своей подноготной мысль: он больше не вернется. Однако воздух спокойно вошел в легкие, и раненная слизистая, обожженная ужасающей обстановкой, заставила его резко распахнуть глаза, о чем он, возможно, жалел, а, возможно, и вообще желал увидеть чуть пораньше. — Вы к-как? — она схватила его за руку. Лицо старушки, покрытое морщинами и мелкими порезами с темными засохшими подтеками крови, искривилось; она еще несколько раз встряхнула его, прежде чем сделать первую попытку поставить его на ноги. — Давайте, помогите. Вставайте.       Но первая окончилась ожидаемым провалом. Плоть, онемевшая от длительной комы, была неподвижна и ослаблена. Сильная мигрень «компенсировала» все убытки. На удивление самого Кая, который не раз был подвержен ультиматумным тренировкам на своей работе, старушка оказалась очень бодрой и крепкой, раз с четвертой попытки смогла поставить нестоячего на ноги, что казалось очень безумным.       Почва трещала и разваливалась на мелкие куски. Фиолетовая лава стекала по неровной поверхности маленьких холмов-вулканов. И девушки, и мужчины, и дети почему-то бежали именно к ним. Воздух, в котором, как показалось парню, были маленькие частички булыжника и песка, отравлял и заставлял мозг голодать от нехватки кислорода. — Это конец? — в сердцах произнес он, осоловело шевеля губами. — И чем же я эт... т... — Прекрати! Лучше помоги нам разобрать трупов. — скомандовала его спасительница. Мысли не могли направиться в правильное русло. Вулканы, фиолетовая лава, огонь, жаркая красная почва, разваливающаяся прямо под ногами, ветки, неизвестно чем подбрасываемые в воздух. И он. Среди них. Среди этого сумасшествия.       Отряхнувшись, Кай уже мог держаться на ногах, но поддержавшая его женщина заставила его поинтересоваться текущим «торжеством». Это Была Она       Пунцовые скулы, иссиня-черные волосы, яркие темно-красные губы, тревожная улыбка и бейджик на больничном халате. — Здесь не нужно надолго оставаться, бежим!

***