Взрослый друг

О какой любви может идти, когда тебе шестнадцать исполнилось только-только, а Джину уже двадцать с большим хвостиком. Он вроде как друг семьи, видел тебя в розовом колпаке, ведь тебе очень нравится этот цвет, до сих пор ли так? Было это лет восемь назад, ты была вся перемазана в торте. Тогда он ещё поцеловал в ямочку, где был крем заварной. А ты смеялась заливисто, хотела замуж выйти за такого большого, сильного, широкоплечего красавчика как Сокджин. Но время то прошло, сейчас ты выросла, поведение твой изменилось и желания тоже. Уже не нужна та кукла Барби, которую выпрашивала у родителей на Рождество, а ведь Сантой был Джин, с бородой и в костюме. Хочешь новую кофточку, но никто денег не даст на эту тряпочку для пола, так папа сказал. "Смысл её покупать? Ткани практически нет". Приходится самой потихоньку копить, в надежде, что хватит, а ты не станешь анорексичкой из-за пропусков обеда в школе. Только одно желание не выходит из головы, конечно, оно поменялось, совсем чуть-чуть. Ты всё ещё хочешь Ким Сокджина—друга отца, который так же заходит к вам иногда на ужин. Сидит перед тобой такой красивый, не тронутый годами, смотрит тебе в глаза добро. А ты глазами прищуренными его буравишь, ножку из туфельки освобождаешь и скользишь по стулу Кима,пробираясь по ноге и приближаясь к паху. Он резко вжимается в спинку,что стул начинает скрипеть, но потом от шока оседает, пытается отодвинуться, чтобы не добралась. Твою ступню перехватывает и сжимает пальцы, массируя осторожно. Как кот облизываешься, предвкушая победу над этой мышкой, которая всегда доставала своим присутствием. Твою стопу сжимает, а тебе приятно. — Я пожалуй пойду, меня дома кошка ждёт, — кажется, что мужчина не выдержал такой игры, не может так, по правилам, которые ты сама по ходу действия придумываешь. Кошки то у него никакой нет, дома никто не ждёт, кроме холодной кровати с запачканной простынёй, на которой только утром трогал себя, осознавая, что дрочит на твою фотографию из инстаграмма. Сжимал телефон и член от жестокой реальности и желания кончить. Так боится тебе смотреть в глаза, ведь стыдится. — Подожди, Сокджин, мы же не показали тебе комнату Т/и, — даже твои родители помогают, не осознавая, что загоняют в угол твою жертву. Сегодня ты твёрдо решилась получить желаемое и никто не остановит, всё и правда подчиняется тебе само собой. Ему приходиться следовать за тобой, хвостиком пушистым, будто заставляешь за собой следовать. Дверь прикрываешь, а Джин смотрит на тебя такими глазами большими, в которых неизбежность и испуг читаются. — Что ты там под столом устроила? — вроде бы он старше, а тут голос чуть подрагивает, ломается как в подростковом возрасте. — Я просто хочу вас. В детстве ещё говорила, что получу, а Вы как будто ждали, но всё равно отталкивали. Может поэтому и не остепенились? Ждали, пока девочка подрастёт, так вот, уже немаленькая и знаю чего хочу. Он сам ложится на кровать, такой послушный, но в глазах неограниченное желание, что очень возбуждает. Ким тянет тебя к себе на бёдра, а ты как куколка тряпичная, подчиняешься, хотя в начале была затейницей ты. А тут с тебя уже снимают рубашку, а ты стягиваешь с него проклятый свитер, который Сокджину колол весь вечер; тело, что чесалось до ужаса, теперь свободно. И остаётся на верху только верёвочке. Штаны сосредоточены на паху, такое трение создаётся о твои джинсы, когда елозишь, чтобы почувствовать выпуклость. Осознание всё ещё не может прийти в голову. Кружит голову от всего, что происходит, а ведь родители на первом этаже разговаривают о чём-то своём. Без низа становится легче, а твоё нижнее бельё, что кружевом предупреждает-готовилась. Такая маленькая дурёха, что захотела взрослого поступка. Всё равно же не пожалеешь. Он—это твоя мечта и цель. Зрелый, сдержанный, бывший подчинённый отца, уже владеющий собственной компанией. Ты ждала его после уроков, когда припаркуется во дворе на дорогой машине, а девчонки рты откроют, ведь уже рассказывала о взрослом мужчине в твоей жизни. А когда он выходил из машины, чтобы поторопить и ухватить за руку, бережно придерживая, одноклассницы зеленели от зависти. Тебе это нравилось, но больше всего сейчас нравится нагое тело Джина, которое отзывается на ласки. Его руки, под которыми ты выгибаешься, чтобы показать, что тебе хорошо. Ты готовилась для него, даже переспала с Чонгуком—другом детства, чтобы не показаться неопытной. Одевалась откровенно, оголяя участки тела в вечера, когда должен был зайти Сокджин и будто случайно поход в клуб совпадал с ужином. Только-только Ким переступал порог, как ты уже своим длинным хвостом махала перед самым лицом Джина. А он прожигал дыру в твоей спине, оголённой спине, потом сменил гнев и заботливо отдал своё пальто, оправдываясь, будто замёрзнешь. Ты так думала, но на самом деле, мужчина просто не хотел, чтобы на тебе пялились. Он потом быстренько смылся от твоих родителей под предлогом работы, смотря твои истории в интсаграмме и поджидая у того клуба, где просто сидела на диванчике, наблюдая за весёлыми подругами. Они веселились, а ты только и думала о том мужчине, который сидит в грёзах и на холодной скамье у клуба. Выходишь уже через пять минут, когда подруг развозят кавалеры. А на улице встречает Сокджин глазами строгого родителя и верного пса. Сразу почему-то чувствуешь вину за всё; за то, что пошла в этот чёртов клуб, в который не хотела; за глубую ревность и выдуманную власть, которой не обладала над Джином. Но сейчас ты обладаешь большим, чем просто власть над Сокджином. Привязала его к себе тонкой красной, но очень крепкой ниточкой. Которой держишь на поводке, прямо за шею и душишь. В реальности же галстук затягиваешь туже на шее мужчины. Он хрипит, но ничего против не имеет.