Прощай, Вальгала.

      Ольга бежала. Бежала от нелюбимой судьбы. От мужа, каждый вечер устраивающий сцены ревности, хоть сам и не пропускал ни одну юбку. Ей это надоело. Она уходит! Он слишком мало ею интересовался: у тридцатитрёх летней женщины был только один ребёнок. Да и тому было удобнее с отцом. За 16 лет брака у неё не накопилось ни одного хорошего воспоминания. Ночь с мужем, раннее утро, расстование на несколько дней, круглосуточные волнения: жив ли Олаф? Не "работает" ли он с очередной бабой? Затем возвращение поздно вечером домой, взаимные обвинения в неверности, и снова ночь с мужем.       Ольга была миловидной женщиной, с длинными коричневыми волосами, голубыми глазами, чуть вздёрнутым к верху носом и маленьким ртом. Её чудесные локоны скрывала косынка, на теле покоилось чудное платье в старославянском стиле. Те туфли, что были у неё на ногах, были куплены Олафом: одно из светлых воспоминаний. Она честно любила своего супруга, но также слегка побаивалась его: по вечерам он нередко мог понять на неё руку. А с недавних пор он стал браться за нож и топор. Олаф свирипел медленно, но чувствовалось что он начинал переступать черту. Начинал сердиться не на шутку. Она положит этому конец. Ольга убегает! Она начнёт новую жизнь, найдёт новую любовь, и постарается не допускать больше ошибок прошлого. Что же до сына... Что же... Он пошёл весь в отца. Такие же светлые волосы и статное телосложение как и у викинга. Лишь только голубые глаза были мамины, но и там трепыхался едва заметный огонёк, что могучим пламенем полыхал в зелёных глазах отца Рагнара.       Не знала Ольга, что по её следу как голодный пёс, как смерть, неотвратимая судьба, несся её муж. Его рыжая борода трепыхалась на ветру, глаза полыхали жаждой мести, жаждой крови. На поясе висел боевой топор. За спиной был арбалет. Болты к нему находились в колчане, что был на груди у берсерка. Олаф прекрасно знал что во-первых Ольга с трудом разбиралась в географии данного леса. Она могла наплутать по лесу больших кругов, и вернуться к дому. Так что его жена была изначально обречена на гибель. Во вторых она так и не научилась читать следы, а также скрывать их. Это тоже играло на руку викингу. И в третьих ближайшим соседом пары был Оборотень. Оборотень с большой буквы. У него не было имени, но у него было Желание и Мечта. Олаф с каменным лицом вспоминал убитых, съеденных и изнасилованных оборотнем женщин родного города рыжебородого. Берсерк притронулся к одному отделению колчана, где он хранил то что убьет этого зверя раз и навсегда - три серебряных болта.       Отец Рагнара опустился на одно колено и раздвинул мох, в обилии растущий в этих местах. След туфли, той самой которую он когда то покупал на рынке, ясно отпечатывался на влажной лесной земле. Он поднял взгляд. Ряд таких же следов виднелся то там то тут. Олаф быстро побежал, прямо из коленопреклонного состояния. Вертя головой как сова, он замечал всё новые и новые вехи на пути к его цели. А цель у него была одна - убить свою жену. Он давно её сторонился, понимая что она мешает его жажде свободы, его любвиобильности. Но измены он ей не простит.       Ольга была возле речки, которую Олаф называл "Искристая". Она замедлила бег, поняв что далеко убежала от нелюбимого дома. Она чувствовала как ветер холодит её тело, шевелит её волосы, рвёт её душу из тела, призывая понестись вместе с ним в полёт. Она свободна! Голубоглазая побежала вдоль реки, но уже не от страха и одиночества, но от счастья что всё закончилось. Ольга бежала молча, не хватая руками воздух перед собой, не вопя от обуреваемых чувств. Нет! Она выражала своё счастье только бегом, да и ещё блестящими глазами, что отражали пасмурное, после полуденное небо. Она и не заметила, как снова углубилась в лес. И тут... Её счастье немедленно пропало. В двух метрах от неё стоял Олаф. Его зелёные глаза пронзали Ольгу насквозь. Медленно он вытащил топор, и приблизился на один шаг к жене. Та стояла окаменевшая. - Ради кого? - прорычал он. - Ради себя! Я больше не твоя жена! Оставь меня! - истерически прокричала голубоглазая.       Олаф взмахнул топором...       Ольга снова бежала. Паника лихорадила её рассудок, сбивала с мысли, мешала бежать. Новый шрам огнём горел на её левой щеке. Кровь всё текла и текла, заляпывая и без того грязное платье. Ей повезло увернуться в последний момент, но острый край топора рассёк ей кожу на скуле. Если бы она не вышла из оцепенения, то холодное железо рассекло бы ей скулу, распороло носоглотку, добралось до мозга, и последние секунды жизни она провела бы лёжа в собственной луже крови. Ей повезло встрепенутся, увернуться и убежать. Но теперь она понимала что ей нужно: Олаф прекрасно разбирался в отпечатках следов, не говоря уже о географии данной местности. Но она сама знала, что рядом стояла некая избушка. Кто там живёт - голубоглазая не знала. Но была уверена что там ей помогут. Вон там, за тем трухлявым пнём, который она узнала бы из тысячи, находилась расщелена. Её обогнуть слева, затем к старому дубу, и вот та хижина теперь видна. Она вбежала в неё, закрыв дверь, заперев её на защёлку. - Это ещё кто?! - грубый голос заставил её обернутся. Хозяин здания, раскованно обнажённый, стоял посреди комнаты и смотрел красными глазами на вновь прибывшую. Его спутанные сальные волосы неряшливыми уродливыми космами лежали на его голове. Он стоял не прямо, но как бы приклонившись, как если бы он не мог разогнуться. Во всём его теле чувствовалась скрытая пружина, которая вот-вот рванёт вперёд и вонзиться вам в горло. На среднем пальце правой руки было надето старинное золотое кольцо, с руническими символами. Ольга оторопела: не такого соседа она ожидала увидеть. Незнакомец оценивающе осмотрел её и криво усмехнулся, обнажая свои жёлтые зубы: - На вид ты вкусная... Может пойдешь со мной по доброй воле? - отвратительно улыбаясь он указал на постель, стоящую позади него. Женщина уже хотела отказаться когда заметила то, что раньше не замечала: в красном углу избы, там где у неё икона Богоматери и распятие мирно соседствовали с святилищем Одина, так вот, в том красном углу у этого незнакомца были подвешенны две вещи: человеческая рука и лапа волка. Они были подвешенны на крюках, насквозь прошившие плоть, но кровь уже давно не текла. Эти две мёртвые конечности уже давно висели на крюках в красном углу комнаты. У обоих владельцев они были отгрызены. Поняв к кому она забрела, Ольга немедленно повернулась к двери, правдоподобно изображая испуг. Оборотень зарычал не человеческим голосом и ринулся на голубоглазую. Но она была женой викинга и матерью викинга. Она была не робкого десятка. Одним ударом она отбросила красноглазого подальше, и пинком вышибла дверь. Не успела слетевшая с петель, дряхлая, деревянная дверь коснуться земли, как из дома рванула красивая голубоглазая женщина. За ней побежал большой, поджарый волк. "За краем вечности, Беспечности..."       Ольга вновь бежала. И понимала что если остановится, то сразу же умрёт. Хриплое дыхание бегущего волка, казалось, настигает её. Она чувствовала всей спиной свою приближающуюся смерть. Она не умела драться с оборотнем. Женщина не знала как. Ей доводилось видеть горячие глаза, горящие злобой, но не такие глаза. У вервольфа глаза были жадные, злобные, безумные. От таких глаз сразу хотелось спрятаться. Ольга отчаянно думала как избавиться от проблемы, но времени осталось слишком мало. Слишком мало! Раздался свист и голубоглазая упала на траву. Арбалетный болт вонзился ей в горло, пробил трахею, задел позвоночник. Последние мгновения жизни она запомнила на всё посмертное существование. Она почувствовала как вервольф догнав её, вонзил свои клыки в её ногу и откусил порядочную часть плоти. Её голова была слегка запрокинута, позволяя ей наблюдать, как Олаф, с помощью итальянского ворота перезаряжал арбалет, одновременно доставая серебряный болт. "Я ухожу. Ухожу из мира мужа. Мы больше не встретимся. Я ухожу к Иисусу Христу. А он, когда придет время, отправится в Вальгалу. Прощай, Вальгала, я отправляюсь в христианский рай." Такими были последние мысли Ольги, истекающей в лесу кровью. Рыжебородый, тем временем, перезарядил арбалет, и прицелился. Только тогда оборотень отвлёкся от своей еды, и посмотрел на пригорок, где, прислонясь к дереву, стоял викинг и целился в него из арбалета. Вервольф стал красться, приостановился, и... Рванул! По пути он стал перекидываться, но не успел. Тонкий но острый кусок серебра вонзился ему прямо промеж глаз, пробив череп и прошив ему мозг. Оборотень со всего маху упал на траву. Серая шкура у зверя лоснилась. Его можно было перепутать с любым другим волком. Только... На правой передней лапе средний и указательный пальцы были человеческими. На среднем пальце, блестело на солнце, какое то древние золотое кольцо. Олаф перекинул арбалет себе за спину и пошел к дому...