А ты меня любишь? - Ага!(6)

- Вовка, догоняй, - кричала егоза Олька, скатываясь с горки, высота которой, как думал Вовка, способна конкурировать по высоте с Останкинской башней. Вова стоял наверху и смотрел, как Оля летит на ватрушке размером с луну. Как она подскакивает на кочках и заливисто смеется, оглашая визгом все вокруг. - Давай сюда, трусишка! - прокричала она, помахав рукой. От обзывательства Вовка опешил и даже обиделся. Но не сильно. "Сейчас я покажу тебе, какой я трусишка!" - прошипел он и, отойдя от горки подальше, разбежался как следует и со всей силы плюхнулся на ватрушку. Она легко спружинила и покатилась. Ветер свистел в ушах, шапка съехала набок, в лицо летело крошево снега, колко впиваясь в щеки. На очередном вираже ватрушку занесло и подбросило в воздух. Вовка ахнул, чувствуя, как попа отрывается и летит отдельно от ватрушки, но сделать ничего не мог, только стиснул зубы, чтобы изо рта не вырвалось ни звука. Он же не трус, чтобы визжать, как девчонка. - Вовка! - Олин крик послышался как сквозь вату. Хотя почему сквозь вату? Сквозь сугроб, в который Вовка воткнулся, словно римская свеча, только ноги торчали. Снег набился за пазуху, в рот и немного в рукава. Вовка пошевелился, стараясь вылезти, но выходило так себе, он лишь зарывался глубже в снег. Затем он почувствовал, как кто-то рядом кричит, словно выпь. А потом и вовсе мир перевернулся, и в мгновение ока он осознал себя сидящим на попе, а на него смотрела Олька глазами размером с мамину тарелку для торта, а глубина их была точно не меньше Марианской впадины. - Ну и что ты кричишь, как… как… - подобрать слов Вовка не сумел, потому что его стиснули в объятиях, и он понял: волнуется. - Ты не трус, Вовка, ты просто дурак! - Ага, - улыбка растянулась на лице, грозясь вылезти за его пределы. - Идем, - Оля протянула руку, но Вовка встал сам и лишь после этого схватил её за руку, в другую руку взял веревки от обеих ватрушек и уверенно зашагал вверх, туда, где их ждали родители с термосом горячего чая, а после еще один спуск, и уж в этот раз он не воткнется в снег головой и как следует поваляет эту егозу, и пусть не надеется, что обзывалки сойдут ей с рук!