Восьмое чудо света или странности уже не странные

— Мама! Папа! Солныско плоснулос! Вы тозе долзны! — крик и тело, прыгнувшее на кровать, разбудили родителей маленькой бури по имени Ева Аккерман.       Под одеялом кто-то зашевелился и из него вылезла рука, схватившая девочку и утащившая её к себе. Весело хохотнула брюнетка и немного выбравшись из крепких объятии матери, посмотрела ей в лицо. — Папочка не встанет? — спросила переворачиваясь в противоположную сторону от мамы и увидела спящего отца. — Пусть папа поспит немного, он устал, — ответила Микаса и встала, переодеваясь на ходу и жестом показывая дочке, что пора выйти из комнаты. — Умылась? — Да! Зубы цистые, — сказала она, идя в сторону кухни. — Хочешь кашу? — и получив утвердительный кивок, приступила к приготовлению, еле уговорив малышку, не помогать ей.       Завтрак прошел быстро и тихо, так как никто из девочек не хотел, чтобы Леви проснулся. Сполоснув посуду и переодев Еву, азиатка поспешила в штаб, забирать заскучавшихся путешественников. — Что-то вы поздно, — недовольно сказал Левай, стоя на входе. — Тебя уже оповестили? Вы все успели позавтракать? Или у нас будете? — спросила Аккерман и близко подошла к нему, заставив мужчину вспомнить вчерашний инцидент.       Нахмурив брови, он отошел назад и повернувшись, ушел во внутрь, ничего не говоря и внутренне молясь, чтобы его красные уши не были уж слишком видны. — Странный он. Хотя для него из того времени это нормально, — пожав плечами и не обидевшись на обыденный когда-то жест, пошла за ним, по пути ищя других. — Микаса! Ева! — услышав свое имя, повернулась в сторону голоса и увидела радостную Ханджи. — Другие в кабинете Леви. Пойдем.

***

— Всем привет. — Здавствуйте! — двое Аккерманов поздоровались со всеми входя в кабинет.       Мика, Эрвин и даже Левай уже были здесь и сидели на диване, попивая чай. — Привет. Здравствуй, милая, как спалось? — поздоровался Эрвин и провел рукой по волосам девочки. — Холошо, но папа не плосыпается, — надула губки, ведь любимый папочка не встает, чтобы поиграть. — А почему? Леви же обычно раньше всех встаёт, — выгнула бровь Ханджи и посмотрела на друга, ожидая, что тот ответит ей. — Вчера поздно лег. — У меня же бессонница. Это очевидно. — И знал бы ты, как она мне помогла, когда у Евы зубы прорезались или она не спала ночами, — вспомнила Микаса подвиг её любимого, когда он мужественно вставал с нагретой постели, дабы успокоить свое чудо.       Может поэтому эта буря так привязана к нему? — И все же, — не переставал Аккерман младший, пытаясь понять, почему он из будущего все еще посапывает в кроватке. — Уже больше полугода он начал нормально спать, чему я крайне рада, а теперь, пожалуйста, помолчи и тогда мы все отправимся к нам домой. Только будьте тише воды, ниже травы. Моему мужу нужен здоровый сон, — строго объяснила она и повернулась к выходу, подзывая к себе дочь, которая сразу же ухватилась за её ладошку.       После слов Микасы у Левая в душе стало как-то тепло. В последний раз он испытывал это когда была жива мама и обнимала его, прижимая к себе и шепча, что скоро все наладится.

***

— Ва~а, он у вас такой хорошенький, — сказала Зое, смотря на двухэтажное здание, рядом с которым был маленький ручеек. — Заходите и чувствуйте себя, как дома, кто где будет спать мы еще решим. — Спасибо за гостеприимство, — проговорила Мика и первой зашла в помещение, сразу заприметив валявшихся игрушек на полу вблизи лестницы. — Тц, убрать их нельзя было? — спросил гроза пыли, смотря на медвежонка, которого секундой ранее увидела брюнетка. — Еву убедить невозможно. Даже Леви пришлось усмирить свою любовь к порядку. — Эрвин, мы срочно должны построить храм в честь этой девочки! — начала свою идею титанолюбительница. — Она усмирила нашего друга, — проговорил Смит, давая понять очкастой, что её причины такого решения ему понятны. — Я вас когда-нибудь убью. — Распологайтесь, ванна первая дверь на втором этаже, кухня, гостинная и гостевая на первом, — как только Микаса договорила, увидела спускающегося по лестнице сонного мужа, который еле глаза открывал.       Остановившись рядом со своей возлюбленной, поцеловал ту в висок, притянув к себе и прошептал «доброе утро, родная», даже не осознавая, что на него ошарашенно глядят четыре пар глаз. — Папа! Ты плоснулса! — крикнула Ева и побежала в сторону отца, бросая на ходу свою куколку и вцепившись в его штанину.       Подняв на руки дочку, Леви тоже поцеловал её, но уже в щечку, говоря, что она слишком шумная.       Опустив малышку на землю, пошел в другую комнату, явно на кухню, попить воды, а после, вернувшись немного более бодрым, встал в ступор, только сейчас заметив посторонних. — И давно вы тут? — спросил он, опираясь спиной о стену. — Где-то пять минут, — на свой страх и риск ответила Мика.       Однако, Аккерман старший лишь неоднозначно хмыкнул и ушел обратно гремя посудами. — Чая там нет! Твоя любимая доченька вчера его в речку выкинула, — сказала Микаса и услышала, что что-то разбилось.       Кажется сердца двух сильнейших войнов, которые так любят данный напиток. — Опять?! Я его итак под замок прятал, как она их находит? — сказал Леви, подходя к жене и утыкаясь ей в плечо лбом. — Ну-ну-ну, не расстраивайся, она еще маленькая, а чай мы тебе еще купим, — лаского, но с легкой усмешкой говорила азиатка, проводя пальцами по волосам мужа. — Черный? — Обьязательно черный. Не волнуйся, — и напоследок чмокнув его, отодвинула от себя и посмотрела на белого, как мел Левая. — Он твоя забота, — сказала она брюнету, давая понять, что еще одного «ребенка» успокаивать не будет. — Эх, пойдем, у меня бутылка вина есть. Расслабимся. — Второй не открывайте, ты итак до этого знатно набухался, — еле сдержавшие свой смех Мика, Ханджи и Эрвин, вмиг разразились хохотом наблюдая сию картину и мысленно боготворя маленькую проказницу. — Обожаю эту семью, — вытер слезинку Смит. — Кстати, у нас лишь одна двухспальняя кровать и диван раскладушка. Микаса и Ханджи, где вы хотите спать? — Почему я должна спать с ней? — спросила Зое, в голове придумывая хитрый план, как засватать двух Аккерманов пораньше. — Что простите? — немного недовольно сказала Мика, обидевшись на слова женщины. — О, нет-нет-нет, я не это имела ввиду. Прости если обидела, — обильно жестикулируя попросила прощения ученая, сдерживаясь дабы не ударить себя по лбу. — Тогда что? — удивленно спросила старшая из брюнеток, поднимая бровь. — Ну это. Как бы сказать. Ну… В общем! Мне нравится Эрвин и я бы хотела полежать с ним, — как можно правдоподобнее проговорила она, надеясь, что по её выражению лица Смит все поймет и подыграет.       Ведь не прогадала. — Ханджи… Т-ты и мне нравишься. Я бы тоже… Хотел с тобой полежать вместе, — актеры без оскара, ей богу. Им бы не титанов рубить, а в театрах играть. — Тогда, Микаса, ты будешь спать с Леви. Вы там случаем не подеретесь? — спросила ее старшая версия, явно забывая, что в этом промежутке времени она и Леви друг с другом не подрались бы, а глотки перегрызли. — Нет, только дайте нам отдельные одеяла, — внешне безэмоционально сказала она, не показывая того, что на душе. А на душе у нее ураган.