Свяжи меня признанием

***

Светлая загадочная ночь. Отдаленный от всей деревни дом, полностью соответствующий хоязину. А внутри две юные влюбленные души, уже второй час пытаются отвлечь друг друга, забыть весь страх и съедающее душу чувство неизвестности, которое они сполна испробовали, сражаясь за спрятанную в горах деревушку «крадущихся». Однако все кошмары отходят на второй план, когда два, пока ещё тайно, но столь очевидно любящих человека разделяют совместный ужин. Внезапно в голове Мэй вновь пронеслась фраза, иногда посещавшая ее сознание с той неудачной тренировки над магией. Если начну, то изменю её. В голову проникали тысячи теорий, догадок, но ни одна из них не казалась достаточно правдоподобной, пока синоби не опровергнет или подтвердит домыслы гейши. Кицунэ не знала, как правильно подойти к разговору, выбрать момент. Но ее рассуждения свелись к одному: лучше сказать прямо. Кадзу всегда понимает, о чем она пытается сказать, стоит ей только вымолвить пару предложений. Не нужно обходных путей, с ним неловкость растворяется в тумане мыслей, запаха осенних листьев, такого близкого и волнующего. -Почему ты не тренируешь меня? Почему отказываешься? Не хочешь? И вновь больше вопросов, чем предполагалось. Необъяснимое волнение. Мужчина взглянул на собеседницу, слегка вымученно, но понимающе улыбнулся. Он словно ждал этого вопроса или по крайней мере думал о возможности его появления. -Очень бы хотел, Мэй. Я вижу как ты стараешься, как радуешься самой маленькой победе, попутно ругая себя за это. Я мечтаю дарить тебе подобные эмоции, но знаю, что привнесу больше плохого. -Изменишь меня. Короткий выдох, быстрое осознание ситуации. Легкая тень на лице, которую смог бы различить разве что по-настоящему близкий человек. Девушка увидела. Снова шелестящий голос: -Значит слышала. Спустя несколько мгновений, вероятно продолжая нить незаконченной мысли, произнес: -Я могу быть жестоким, но ни за что на свете не стану проецировать это на тебя. Поверь, ты стала читать меня, словно открытую книгу. Скрывать нет смысла, но если выдаётся случай, который возможно избежать, я делаю это. Ком в горле. Крутящиеся клубком предложения, фразы, которые девушка могла бы произнести, но увы. Разум был затуманен внезапной откровенностью. После короткой паузы, кицунэ выпалила распутанные мысли, словно боясь опять забыть их последовательность: -Это лишь вина обстоятельств, отчасти моя же. Я не имею права, не могу тебя осуждать за это. Ты мне дорог любым. По телу синоби словно пролетела горячая, щекочущая искра. В голове крутились произнесенные слова, не оставляющие его последние недели. Что без меня проблем хватает. Что не хочу тебя словами связывать. А затем скрытое признание, которое так ярко всплывало в сознании не только у него: Хочу, чтобы говорила, молчала… Запах твой на себе чувствовать, смелая. Связал. Сделал это давно, опасаясь, но страстно желая этого. Сбитый волнением голос: -И ты мне дорога. Поэтому я должен быть честен в своих чувствах. Сказать прямо то, что скрыто произнёс на горе. О чём почти всегда думал всё это время. Гейша точно знала, о чём он. Ей казалось, что частое биение сердца может услышать даже Чонган в оставленном ею на этот вечер доме. Не в силах сопротивляться, держать свои эмоции под замком в потёмках души, с чувством произнесла: -Свяжи меня этими словами. Ты ведь сам знаешь, что я чувствую. Давно понял. Ты сильно хорошо меня знаешь, я тебя. От тебя невозможно скрыть ни малейшее волнение, да и не хочется. Я просто хочу любить тебя. Уже люблю. Кадзу посмотрел на Мэй. Её словно потряхивало от эмоций, от охватывающей всё нутро эйфории. А он застыл, лишь прерывисто дыша. Внутри была буря эмоций, отражавшаяся в его глазах, девушка видела это. Но они были на расстоянии метра, не в силах шелохнуться. Их чувства были очевидны с того рокового разговора на балконе, с непродолжительного расставания, во время которого мысли мужчины то и дело возвращались в деревню "крадущихся", где кицунэ, то и дело приходя к его дому, думала о судьбе синоби с холодными глазами. В воображении возникали все моменты знакомства, ещё первых необъяснимых чувств, прикосновений и мыслей. Стоять на расстоянии от неё было невыносимо. Кадзу подошёл к девушке, мягким, таким родным движением обхватив её лицо. А Мэй лишь ждала, смотря с нежностью и волнением. -Я люблю тебя. Люблю с того момента, как мы говорили на крыше, как увидел от тебя письмо. Возможно, он бы сказал что-то ещё, но Мэй, не совладав со своими чувствами, как делала это рядом с ним, поцеловала его. Волнующе, нежно. Мужчина лишь успел вымолвить: «Любимая» и увлек её за собой вглубь дома.

***

Они продвигались все глубже и глубже к спальне, не прерывая поцелуев. Сбитое дыхание и дрожащие руки. Мэй больше не было страшно или неловко. Она полностью доверяла своему мужчине, знала, что она любима, желанна. Ей хотелось быть максимально близко к нему, ощущать его тело, руки на своей спине, талии. Каждое прикосновение, поцелуй, мимолетный взгляд Мэй вызывал у синоби самые разнообразные чувства: от дурманящего разум счастья, до будоражащих каждый сантиметр тела эйфорию и наслаждение. Его любимая, родная, нежная женщина рядом. Она больше не пугалась или волновалась. Кицунэ утонула в страстном, но таком невероятном состоянии, от которого сбивалось дыхание, а руки, дрожа, прижимали мужчину сильнее к своей груди. Дверь в спальню резко распахнулась, никто даже не позаботился придержать её. Пускай, сейчас это не важно. Двух влюблённых волновало лишь присутствие друг друга, момент, в котором хотелось остаться навечно. Мэй прижалась спиной к прохладной стене, контрастирующей с горячими узкими ладонями. Глубокие, рваные поцелуи, переходящие в мимолетный ласки. Она касалась губами его ключиц, шеи, изучая каждый сантиметр, пробуя, экспериментируя. Мужчина лишь улыбался, прикрывая глаза и даже не пытаясь успокоить дыхание. Перехватывал инициативу, касаясь её скулы, плеч, крепко и жадно обнимая. Внезапно Кадзу подхватил девушку, меняясь местами, делая шаг в сторону постели. И ещё один. Вот Мэй, поддерживаемая объятиями, опускается на постель, увлекая мужчину за собой. Резкий вздох. Слегка дрожащие руки, развязывающие кимоно, оголяя плечи и спину. Синоби, на миг оторвавшись, пронзительно посмотрел на кицунэ глазами, полными нежности и заботы. Накрыв её руки своими, вызвав волну мурашек. Кажется, сознание затуманилось, улетело. Он перенял инициативу, освобождая себя и гейшу от одежды. Она подалась вперёд, снова разжигая прервавшуюся на миг ласку. Ниндзя медленно перевернулся, излюбленным движением сажая Мэй к себе на колени. Та взглянула на него и, слегка покраснев, сказала, наслаждаясь словами: -Я люблю тебя. Твою душу, мысли, глаза. Я хочу быть с тобой всегда. В любой момент рядом. Сердце пропустило удар. Он поднялся. Оказавшись на расстоянии, лишь слегка отделявшего их губы, произнёс: -Я люблю тебя, Мэй. Чудесная, такая нежная и родная. Я буду бороться вместе с тобой. Хочу засыпать, просыпаться с тобой, обнимать, разговаривать. Всю жизнь. Чудесное мгновение, когда время замедляется. Нежные объятия, снова взгляд, прикосновение и разгорающаяся огнём страсть. Сбитое от поцелуев дыхание, короткие вскрики, прикосновения, движения. Они познавали друг друга, наслаждаясь каждой секундой вместе. До изнеможения, приятной усталости. Но уже середина ночи. Они лежали лицом друг к другу, смотря друг на друга. Взгляды полные любви. Мэй устроилась на плече Кадзу, прикрыла глаза. Синоби приобнял, поцеловав макушку, волосы. Они сплели руки в замок. Так было комфортно, уютно. Они чувствовали себя настоящей семьей. Они были ей. -Утром не убежишь к Чонгану? Короткий тихий смех. Сказанный шутливо, однако уверенный и правдивый ответ: -Исключительно за вещами.