little things

Марк украдкой поглядывал на Хёка, тот сосредоточенно смотрел на дорогу. За рулём он казался немного взрослее, но по детски пухлые щёки выдавали его юный возраст. – Прекрати уже на меня таращиться. Краска залила щёки Марка. – Прости. Он включил радио, чтобы скрыть неловкость. I can't fight this feeling any longer And yet I'm still afraid to let it flow What started out as friendship Has grown stronger * Он постукивал пальцами в ритм песни и по прежнему не мог объяснить волнительный трепет, накативший тёплой волной. Хёк тихонько мурлыкал песню себе под нос и уверенно держал руки на руле. Они ехали по укутанной ночной вуалью пустынной дороге. – А ты можешь ехать чуть быстрее? – вдруг спросил Марк. – А ты не боишься? – фыркнул Донхёк, но уголки его губ поползли вверх. –С тобой не боюсь. Хёк прибавил скорости. Марку сделалось легко, скорость приятно будоражила кровь в жилах. Он опустил до упора окно и высунул голову, встречаясь с потоком прохладного ночного ветра. – Ты свихнулся? – восторженно прокричал Донхёк. Марк коротко засмеялся и повернулся к нему, закрывая окно. – Весело же. Хёк не отрывал от него взгляда. – Смотри на дорогу! Марк никогда в жизни не ощущал себя так хорошо и свободно. Вдруг Донхёк притормозил и съехал на обочину. –Давай остановимся ненадолго. Марк не удивился этому внезапному решению, он чувствовал, что так и нужно, словно они вдруг поняли друг друга без слов. Они сидели в тишине и молча смотрели друг на друга. Круглое словно диск луны лицо Донхёка было так близко, и Марк в ярком освещении автомобильного салона вдруг заметил на карамельной коже щёк и носа россыпь веснушек, крошечных поцелуйчиков солнца, и едва заметную родинку под правым глазом. Они вылезли из автомобиля и прислонились к дверце, встав рядом – бок о бок. Небо над головами было украшено огоньками серебрящихся созвездий, и мягкий лунный свет заливал колосящуюся равнину, дышащую спокойствием и тишиной. – Мммм, спасибо, Хёк.. за то, что позвал меня прокатиться. Мне уже давно не было так хорошо. – У тебя расстегнулась пуговица на рукаве, – вдруг тихо сказал младший и аккуратно коснувшись левого запястья Марка, ловко застегнул пуговичку на рукаве фланелевой рубашки. И как он только заметил в темноте ночи? – Луна сегодня такая яркая и красивая, – прошептал Донхёк, засунув руки поглубже в карманы джинс и не отрывая взгляда от небесного покрывала. – Ты мне нравишься, Марк-хён. Внутри у Марка запорхала стайка бабочек. Какое странное и такое приятное чувство. – Ты мне тоже, – кашлянув, тихо сказал Марк, ковыряя носком ботинка рыхлую землю. – Ты мне понравился с самого первого момента нашего знакомства, – продолжил Хёк, переведя взгляд на Марка, и в его глазах танцевали взволнованные, тёплые, влюблённые искорки. – Ты тогда сидел там на кухне такой милый и застенчивый, ел яичницу, и на тебе была твоя любимая синяя рубашка. Сердце Марка заколотилось учащённо. – И первое, что ты мне сказал, было "Надеюсь он будет спать не в моей комнате". Ты даже не поздоровался.. – он должен был бы обидиться, но не мог. Он просто чувствовал себя так по глупому счастливым. Хёк шмыгнул носом. – Не понимаю, как ты вообще мог мне понравиться. Он наклонился, и его пухлые губы осторожно коснулись губ Марка, затем прижались чуть сильнее – неумело и мягко, и так тепло и трепетно. – Между прочим, это мой первый поцелуй, – признался Хёк, опуская взгляд в землю. – Мой тоже, – Марк не в силах сдержать улыбку, щёки пылают, а сердце выбивает в груди барабанную дробь. Они забрались на капот, Марк достал из багажника покрывало и укутал им себя и Донхёка – ночная прохлада ощутимо прокрадывалась под рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками. Хёк положил голову Марку на колени и блуждал взглядом среди далёких мерцающих звёзд. – Знаешь что? – Что? – Мы должны сходить на двойное свидание. Джэхён будет несмешно шутить и флиртовать с Тэёном, а тот будет краснеть до кончиков ушей и говорить: "Прекрати". А я буду кормить тебя самой вкусной едой и вытирать губы, когда ты запачкаешься. – Эй, с чего ты взял, что я обязательно запачкаюсь? – Ну ты же такой неуклюжий, Марк-хён. – И вообще, может это я буду кормить тебя? – Может. Я не против. – Мне нравится идея с двойным свиданием. – Мы могли бы снова поехать в кино. На этот раз ты не будешь тупить, и мы будем целоваться на заднем сиденье, как и положено парочкам при просмотре фильма. Марк улыбался и перебирал пальцами шелковистые волосы Хёка. – Я тут подумал. Получается, я твоя первая любовь, Марк? – Получается, так. Если конечно не считать девочки во 2 классе, которая мне нравилась ровно две недели и три дня. – Нуу, это не считается. Так что да, я –твоя первая настоящая любовь. И мне нравится быть ею. Я никогда не влюблялся раньше. Не знал, что за чувство. А когда увидел тебя, то понял. Ты моя первая любовь, Марк. Марк всё улыбался, пропуская сквозь пальцы мягкие русые пряди. Им хотелось сидеть так всю ночь, греясь в объятиях друг друга, до того момента, когда на горизонте забрезжат первые утренние лучи, приподнимая краешек чёрного покрывала, и розовая заря зальёт равнину перламутровым светом. Некоторое время они молчали, слушая шелест ветерка в траве, серебрящейся в лунном свете. Потом Донхёк сказал, устраивая голову на коленях Марка поудобнее: – Давай однажды отправимся в путешествие, посмотрим мир. Он ведь такой огромный. Сколько разных мест я хотел бы посетить. Например, поехать к океану. Всегда хотел увидеть океан своими глазами. Или в горы. Или на другой конец света, скажем в Европу. Посмотрим на эту... как её... Эйфелеву башню. – Обязательно отправимся. И к океану, и в горы, и в Париж, смотреть на Эйфелеву башню. Вместе. – Обещаешь? – Хёк чуть приподнялся на локте, заглядывая Марку в лицо. – Обещаю.