Фотографическая память

      «После каждого рассвета следует закат.       А за закатом рассвет.       Вопрос о жизни висит как плакат       И ответа на него нет.»       Парень резко перечеркнул всё, что было на листе. Он скомкал его и выбросил в открытое окно.       И вот на это он тратит свой первый выходной.       В кухню зашел Илья, который только что проснулся. При виде всегда энергичного друга парень улыбнулся. —Утро доброе. — Ответил тот на немой вопрос. —Да. Доброе. — на парне был спортивный костюм. —Ты. бегал? —Да. Я каждый выходной бегаю, а что? — это утро обещало быть очень интересным. Особенно когда пытаешься написать песню о любви в квартире своего лучшего друга после многочасовой игры ночью.       Солнце уже перестало светить в глаза, так как поднялось достаточно высоко, чтобы скрыться за верхним косяком окна. По столу были разбросаны листы с мелким красивым почерком, перекрывая блики солнца, которые отскакивают от идеально чистой поверхности. —О чем пишешь? — похоже Илья считал это занятие самым обычным для фотографа. Скорее всего его круг общения был достаточно мал, думал Леня, ставя кружку с кофе обратно на стол. — Если Настя узнает. —А кто сказал, что она узнает? — с нескрываемым ехидством спросил он, поворачиваясь к другу лицом. —Я сказал. Не боишься, что я расскажу? — Илья сделал знаменитую позу «руки в боки» и сердито посмотрел на парня. Тому показалось, что он вернулся в детство, уж очень Илья сейчас походил на родителя. —Нет. Зачем же тревожить Настю в её рабочий день? — конечно дело не в рабочем дне. За то время игры, Леня понял, что Дягилев не тот человек, который будет сдавать своих. Взгляд Илья выражал весь калейдоскоп пассивной агрессии. А вот Леня был весьма спокоен и уверен в своих словах. Холодная расчетливость такая не подходящая для такого на вид легкомысленного «дурачка» смогла завести в тупик. —Действительно. Я как-то и забыл. — сейчас их разговор больше походил на беседу двух соперников-бизнесменов. Холодный. —Я пишу песню, чтобы впечатлить одну особу. Только я не знаю о чем писать. Мысли валятся из рук, как карандаш, грифель которого я сломал четыре раза. Обычно за один приход вдохновения я могу написать по три песни, а сейчас. и строки не могу нормальной придумать. —Значит чувства настоящие. — вдруг сказал Илья, садясь на стул рядом. —Что? — Леня ожидал совсем другого. Илья начал бы его расспрашивать, он бы стал рассказывать о ней и в голове сами собой всплывали бы ноты и слова. —У меня папа тоже был писателем. Только писал прозу. Говорил, что когда полюбил маму не мог ничего придумать, у него было какое-то состояние шока после закрутившихся между ними чувств. Если бы они сейчас были живи, то примерно 72 года они были вместе. —Благодатная свадьба. — прошептал парень. Он перевел взгляд на своего друга, который всё шире улыбался. Какой-то слишком хитрый у него взгляд. — Что ты. —Вике наверняка повезло. — Леня схватил неизвестный лист и бросил его в Илью. Тот вскочил и попытался отпрыгнуть, но упал прямо на спину. Сев ровно, он взял в руки этот лист и стал читать.       И пусть ты так не выносима       Люблю тебя я сильно       И пусть это слово «наверно»       Не говорит, что я не уверен. —Круто. — лишь сказал Илья и продолжил перечитывать раз за разом или просто смотреть на слова, не вникая в них глубже, зная, что слова могут ранить. Парень вдруг встал и стал читать другие листы. Они полностью были исписаны, перечеркнуты или замазаны.       И все о любви. —Не, Вике точно повезло. —Да не Вика это! — крикнул Леня на всё квартиру, разводя руки в стороны. —Леня, тише, тише. Тут соседи очень влиятельные. Не подставляй не меня, не себя.       Фотограф лишь вздохнул и уселся обратно на диван.       «И даже если она уйдет как закат,       Не расстраивайся, посмотри назад.       Она вернётся под рассвет,       И ты не гони её в ответ.       Она птица счастья, она свободна       Её перья только для любви пригодны.       Ай солнышко моё,       Будь со мной.       Ай золотце моё,       Оставайся по-дольше такой.»

***

      Иногда в жизни бывало так, что даже крепкий кофе заставлял спать, а слезы сами наворачивались, хоть на фоне играл рок.       Тася чувствовала себя именно так. Она сидела на кухне перед супом, который был безвкусным. И всё вокруг неё было безвкусным и не интересным.       Юни мирно спала у себя недалеко от тумбочки, где на беззвучном лежал телефон с кучей пропущенных от некой "Насти". Её номер появился, когда Илья рассказывал о том как стал моделью.       После Настя показалась ей очень мудрой и той самой подругой, "которая всё знает, всегда поможет". Вика была такой же только более шумной и молодой. Это было видно.       Если вдруг она снова встретит Ярослава, то скорее всего она поцелует его снова. Но..       Всегда было какое-то "но", которое мешало ей жить.       Девушка вдруг встала и вышла из квартиры. Затем из подъезда. Проходя мимо многоэтажных зданий, Тася вдруг вспомнила, что на неё как бы идёт то ли охота, то ли заказной киллер следует за ней по пятам. Ой, зря она вышла на улицу.       Тут к её ногам упал скомканный лист.       Тася подняла его и хотела выбросить, но увидела красивый почерк и пару слов.       «Прости меня, моя душа.       Просто так случилось,       Что она ушла       И у нас ничего не получилось»       «Последний раз я влюбился в тебя.       Последний раз я горюю ночами.       Ведь ты наконец выбрала меня,       За танцем со свечами.       А любимым утром осенним       В искренней любви к тебе       Я клянусь, поверь мне       Ответь мне.»       Тася почувствовала какую-то энергетику от этих слов. Кажется Вика как-то рассказывала про то, как она танцевала в ресторане. Как упорно она молчала, когда девушка пыталась выпытать у нее имя партнёра.       Девушка подняла голову вверх и увидела открытое окно. Пивнич был неоднозначным, и рядом с дорогим высотным домом мог находиться старый маленький корпус, с обломанной штукатуркой и скрипящими дверьми.       В высоком белом доме жили богатые люди. Интересно, Илья живёт там? На верхнем этаже, под облаками, как птица?

***

      Солнце только поднималось, а парень ещё не спал. Он успел за ночь убрать в гостиной и даже в папиной комнате, в которой когда-то жила и мама.       А напротив — Том. Он был шумным и таким умным. В гараже Ярослав откопал его дипломы об учебном годе, законченным одними пятерками.       Ему можно было позавидовать.       Ярослав, конечно, тоже не лихом деланный, но Том явно был умнее.       Его не хватает. Мамы не хватает. И не хватает отца. И всего ему не хватает.       Парень нахмурился и закрыл глаза, медленно вздыхая. Нечего нюни распускать.       Но...       Но внутри было так пусто. Так одиноко по сравнению с тем днём, когда та прекрасная дива попалась ему на пути.       Всё ли у нее хорошо? Или может она тоже, совершенно случайно, скучает по нему.       Дом был наполнен пустотой и его незаметным присутствием. Из кухни звучало только радио. Красный приемник купила ещё мама, когда была студенткой. Не выносила отвратительной тишины. Здесь такая глушь, но на некоторой частоте звук идеальный.       Вот бы и в жизни иметь под рукой радио-телепорт. Которое смогло бы перемещаться по вселенным одним щелчком колёсика для частоты.       Том назвал бы его «теле-радио».