***
13 мая 2021 г., 13:00
С характерным звонким лязгом стальной молот громыхал о длинную, узкую наковальню. Во все стороны летели искры, и темно-пурпурное пламя, горящее на бойке инструмента, на мгновение гасло во время контакта с металлом, чтобы затем разгореться вновь еще жарче и ярче. Такова сила мастеров ковки. Магия, от которой с каждым ударом плющилась и тянулась пластичная заготовка, чтобы застыть потом в совершенно новой форме. Разве что мастера ковки работали не с металлом. А с мертвыми телами.
С первым ударом кожа мужчины, лежащего на наковальне, почернела, черты его лица смазались, а волосы втянулись в череп. Потом изменились конечности, ноги усохли, стали короткими, изогнулись назад в дополнительном суставе, проросшем со звучным костным хрустом. С третьим ударом вытянулись руки и пальцы, между которыми проросли перепонки. Демон, привлеченный стуком молотка, нашел свое пристанище в теле огромного ужасного нетопыря. Он вселился в подготовленный труп и взглянул на мир уже его кроваво-красными глазами. Ночная тварь тут же зашипела, показывая своему «отцу» длинные полупрозрачные клыки.
— Иди во двор, — устало сказал Гектор, — там тебя уже ждут.
Нетопырь посмотрел в лицо своего создателя, втянул свиным рылом воздух, не то чихнул, не то фыркнул. Глянул по-человечьи вопросительно.
Гектор устало выдохнул.
— Я каждый раз забываю, что вы как животные чувствуете мое настроение. Иди, тебя ждут.
Нетопырь захлопал крыльями, подымая в тесной халупе ветер, поднялся в воздух как неуклюжая бочка, а затем со скоростью птицы неожиданно ловко вылетел в открытое окошко.
Гектор проследил взглядом за своим созданием, а затем и сам решил выйти наружу. Он отложил в сторону молот, магия которого тут же погасла, утер пот со лба и медленно побрел к двери, еле переставляя от усталости ноги. Дверные петли жалобно скрипнули, болтаясь в кривом дверном проеме. Гектор не повел и бровью. Он привык.
Уже несколько месяцев как его поселили в полукаменной полудеревянной халупе, построенной во дворе штирийского замка наспех, но уже скосившейся так, будто ей вчера в обед стукнуло несколько тысяч лет. Эта пристройка стала Гектору вторым домом и тюрьмой, такой же ненавистной, как и камера в подземелье замке, хоть та и была куда более чистой и теплой.
Проходя мимо черной громады замка, нависшей над ним как дамоклов меч, Гектор бросил на нее мимолетный взгляд, а потом посмотрел на свою скособоченную хибару. Поджал тонкие растрескавшиеся губы в горькой улыбке. Конура, она и есть конура. На контрасте с замком его дом показался Гектору еще большим убожеством, чем раньше. Гнилые доски сверкали прорехами, через которые по ночам в спину дул холодный ветер. Камин дымил прямо в комнату. Кроме мягкой двуспальной постели и большой наковальни в этом бараке не было ничего хорошего.
В налитом свинцом небе пронзительно прокричала птица. Гектор поднял взгляд. Подумал, что наверняка с высоты замковых шпилей на Штирию открывался захватывающий душу вид, и она выглядит еще прекраснее чем есть. Вот только снизу ничто не напоминало об этом великолепии. И небо, казавшееся с башенных балконов величественным и грозным, с земли смотрелось как мутная грязная лужа.
На плацу, громыхая коваными сапогами, Стрига занималась строевой подготовкой. Гектор привык к этому зрелищу так же, как люди привыкают к восходам солнца. А о последних, к слову, он и вовсе позабыл. Искусственная завеса туч не пропускала ненавистный вампирам свет. Но Гектор все-таки научился определять, какое на дворе время суток. Невелика наука: ночью в окружении нечестивых кровососов на человека накатывает инстинктивный, животный страх, проникающий в каждую клеточку тела, наполняющий его до самых краев, совершенно инфернальный, иррациональный. Гектор убеждал себя, что его никто не тронет. Ленор не позволит, да и Кармилла тоже. Он им слишком нужен. Кроме него никто не подарит им армию адских тварей. Но сколько бы Гектор ни жонглировал этими фактами, упражняя натруженный ум, легче ему не становилось. Но в час, когда пели петухи и на востоке подымалось светило, неизменно становилось легче. Но самого солнца не было видно уже много-много месяцев.
Пряча лицо в космах грязных серебристых волос, Гектор подошел к куче мертвых тел и, не глядя, взял чей-то труп за руку. Бесцеремонно взвалил мертвое тело на плечи и потащил обратно в дом. Около наковальни его пронзило чувство дежавю. Точно так же когда-то он готовился заняться своим делом в замке Дракулы. Вот только…
Гектор стиснул зубы.
Дракула позволил ему хотя бы не самому переносить трупы. И ему не было плевать на удобство Гектора. Сколько бы ему ни говорили, что Кармилла просто открыла ему глаза на безумие старого вампира, Гектор не верил в это до конца. И предал своего старого патрона он не сам, его заставили предать. И это очень тяготило душу Гектора.
Мастер ковки сбросил тело на наковальню и зябко поежился, чувствуя каждым сантиметром тела еще одно дуновение ветра. Чтобы согреться, он поскорее вновь приступил к работе.
Лязг. Лязг. Лязг.
На четвертый раз молот застыл, так и не ударив по металлу.
Гектор оглянулся через плечо, свободной рукой заправляя за ухо непослушную прядь. Суровое выражение его лица немножко сгладилось, и голубые глаза стали глядеть мягче.
— Я знал, что это ты, Ленор, — спокойно произнес парень.
— Меня снова выдал аромат парфюма?
— Да, хотя тут он перебивается свалкой трупов снаружи, — усмехнулся Гектор, — а еще вряд ли кто-то другой стал бы захаживать ко мне.
— Это верно, — мило улыбнулась вампирша, прищурив глазки, — ты только моя игрушка!
Улыбка Гектора погасла.
Вампирша закрыла за собой дверь и подошла поближе к своему рабу, вступая в желтое пятнышко света, отбрасываемое массой оплывших свечей.
Как и всегда, Ленор была обворожительна. Гектор с самой первой встречи поражался ее внешности, так разительно отличающейся от облика других порождений тьмы. Ленор имела вид девушки лет шестнадцати, бледной и субтильной, как настоящая аристократичная барышня, но при том с веселым и нахальным лицом дьяволенка. Розовые губки, огромные красные радужки, острые ушки с кучей колечек и рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, так чудно гармонировавшие с бледной кожей — кровь с молоком! — исподтишка пленяли Гектора. Сегодня на Ленор было темно-синее платье в пол, украшенное на груди пуговицами, а на запястьях белоснежными манжетами, в то время как плечи укрывала накидка из роскошной чернобурки. Ну и зонтик кружевной был при ней, вдруг луч солнца предательски прорежется сквозь свинцовые тучи.
Она подошла поближе к Гектору, заглянула своим чарующим взглядом ему в лицо. Сердце Гектора затрепыхалось, к горлу подскочил ком, а душа ушла в пятки. Вампирша смотрела ему в глаза, а он вспоминал, как та роскошно выглядит с голой грудью и румянцем, слабо украшающим холодные бледные щеки во время занятия сексом. Как мягко стелется ее неизменная меховая накидка вокруг голых плечей. И как живо сверкают мертвые красные глаза.
Гектор опустил взгляд и отвернулся от своей хозяйки.
— А я смотрю, ты исхудал, — сказала она, — шерстка поредела. Не заболел?
Мастер ковки сгорбился над наковальней, уперся в нее ладонями, устало наклонил голову. Пламя свечей отражалось от его вспотевшей спины, подсвечивая ее золотом и янтарем. Ленор коснулась его кожи прохладной ладошкой, но Гектор вздрогнул как от ожога. Впрочем, через мгновение он взял себя в руки.
— Работаю без передышки, — пожал плечами мастер ковки, — от трупов вонь несет прямо в дом. И я недоедаю. Мне дают жидкую похлебку, которой не наесться и от которой меня уже тошнит. И этот дом… Тогда ты говорила про «уютное гнездышко», «он будет жить так же, как мы», но что-то я сомневаюсь, что ты ютишься в такой же халупе, как моя.
Маленькая вампирша по-хозяйски обняла Гектора, кладя белые рученьки опасно близко к его промежности.
— Так может тебе яблочек прислать, чтобы от похлебки не тошнило? — прошептала Ленор, и Гектор по голосу понял, что та улыбалась. — Или орехов?
— А дом?
— Ну, Гектор, — надула щеки девушка, — тут уж ты сам виноват, зачем нагрубил Стриге? Скажи спасибо, что она переселила тебя в эту конуру, а не на тот свет.
— Спасибо моему редкому умению делать армию демонов из трупов голытьбы.
— Какой ты своенравный. Может, тебе ошейник затянуть потуже?
— Куда уж туже. — горько буркнул мастер ковки. — Ты обещала, что я буду волен перемещаться по замку…
— И ты волен это делать, милый. Я сдержала свое слово.
Гектор презрительно глянул в большие-большие, наигранно глупые глаза Ленор, и вздрогнул, сам не поняв от чего.
— Вот только твои сестры нагружают меня работой так, что у меня не хватает времени и сил ни на что.
— Я поговорю с ними, Гектор, слово даю. Тебя будут нагружать поменьше. И переселят в хорошую пристройку с большой жестяной ванной. Как тебе эта идея?
Вампирица мягко сунула Гектору в штаны руку и аккуратно, одними пальчиками, погладила набухающее кровью достоинство.
— Так вот зачем ты пришла, Ленор? Купить мое тело за жестяную ванну?
— Ну что ты, Гектор! — тоненько засмеялась вампирша. — Почему сразу купить? Ты ведь и так принадлежишь мне. Я просто предлагаю тебе обустроить жизнь с чуть большим комфортом. Хочешь?
— Хочу.
— Вот и умный мальчик. Будешь послушным — и тогда получишь все, что хочешь.
Гектор шумно сглотнул и, сгорая от стыда, нетерпеливо двинул бедрами навстречу руке Ленор. Глубоко в душе он хотел еще раз заняться сексом со своей госпожой. Доставить ей удовольствие, заслужить похвалу. Просто побыть с ней, потому что Ленор очень импонировала Гектору. Конечно, он подозревал, что вся ее доброта — напускная ширма, но какая разница, если эта иллюзия сладка и мягка? Другие вампирши не могли похвастаться даже этим. И в его положении, не имея почти ничего, Гектор хотел отдать даже то немногое, что имел, за ночь с Ленор. Даже за разговор с Ленор.
— А я смотрю, несмотря на голод и холод, мой красавчик сегодня полон сил? — вклинился в размышления Гектора голосок вампирши. — Иначе почему твой член стоит?
Мастер ковки отвернул от стыда голову. Серебристые волосы колыхнулись от резкого движения и упали ему на щеку. По грязной шее Гектора стекла мутная капля пота.
Ленор замурлыкала как кошка.
— Зачем ты пытаешься меня обмануть, Гектор? Отворачиваешься. Я же все чувствую!
Крохотная рука вампирши поплотнее обхватила пенис своего раба и мучительно медленно стала водить по нему кулачком вперед-назад.
Парень хрипло застонал и неосознанно, против своей воли, мучительно сгорая от осознания своего ничтожества, сам качнул бедрами навстречу ловким прохладным кулачкам. Каждый сантиметр ее ледяной кожи возбуждал его своим прикосновением.
— Отвечай мне, милашка.
Гектор ничего не сказал, и Ленор прикоснулась к узорчатому кольцу у себя на пальце. Красно-черному, такому же, как то, что было на левой кисти Гектора. Вампирша крутанула колечко как шестеренку, приводя в движение магический механизм. Кольцо на пальце Гектора сделало полный оборот, затягивая леску из крови вокруг его внутренних органов. Тонкая нить сдавила легкие, печенку и сердце, что так отчаянно затрепыхалось в оковах, совсем как рыба в сетях.
Гектор потонул в оглушительной боли.
— Нет, я не хочу тебя… и не старайся… — из последних сил прошептал Гектор, прикладывая немыслимые усилия, чтобы хотя б удержаться на ногах.
Ленор смилостивилась и крутанула колечко в обратную сторону.
— А я и не стараюсь. Ты же мой питомец, тебя пальчиком помани — и ты прибежишь мне в ноги, скулить и повизгивать. Какие старания, Гектор? Ты мне очень нравишься, но не переоценивай себя.
Ленор театрально прищурилась и выдавила из себя тонкую змеиную усмешку, подавшись мордочкой к своей «игрушке». Алые глаза вампирицы пристально глянули в щели между прядками, ловя пристыженный взгляд Гектора. А поймав его, она вся разулыбалась, расцвела, чувствуя, как от этого короткого контакта глаз возбуждение Гектора усилилось, и налитый кровью член сам толкнулся ей в руку.
— Ну что ты так засмущался? Где-то там глубоко внутри ты же все еще мужчина, верно? Твой внутренний самец хочет, чтобы красивая девушка взяла у него в рот? Скажи, Гектор, хочешь, я отсосу у тебя?
От каждой шутливой фразы Ленор, произнесенной детским голоском, Гектор вздрагивал точно от самой суровой пощечины. Да, где-то внутри он еще помнил, что такое мужской инстинкт.
Ленор довольно хмыкнула и одним движением спустила рваные, грязные штаны своего раба ему на бедра. Вампирша довольно облизнулась, глядя как набухает нежно-розовый пенис, багровея на головке там, где она сжимала ее пальцами. Вампирша отпустила член и вопросительно заглянула Гектору в глаза, для чего ей пришлось задрать рыжую головку.
— А тебе хватит характера взять меня за голову и поставить на колени?
Гектор вжался в стену и отвел взгляд в сторону. Он насупился, сжал челюсти и попытался воскресить в душе позабытое чувство ярости, которое должно было сейчас бушевать, но отсутствовало вовсе. Гектор уже успел привыкнуть быть игрушкой несносной маленькой девочки. Да и свою прошлую попытку проявить характер он помнил как никогда четко. Тогда наслаждение смешалось с болью, когда Ленор избила Гектора. Голого, возбужденного, неспособного защититься, не способного скрыться. Это сломило даже ту хрупкую мужественность, что выковало горнило многодневного плена. Гектор больше не чувствовал себя мужчиной. Но ему еще хватало сил, чтоб хотя бы признать свое бессилие.
— Нет, не хватит характера. И ты сама это знаешь, — неожиданно спокойным, ровным, безэмоциональным голосом ответил Гектор, — К чему этот спектакль? Я твоя игрушка. И я слабее тебя. Хочешь со мной поиграть? Так делай это скорее или оставь меня в покое.
Ленор послала Гектору воздушный поцелуй и начала медленно спускаться, по сантиметру и по складочке собирая на бедрах длинное платье, пока не оголила розовую щелку. А затем она встала на колени в белых чулках прямиком на грязный земляной пол. Раздвинула ноги и быстро, шумно облизнулась.
Гектор замотал головой, но его любимая мучительница уже запечатлела поцелуй на головке его члена. Парень шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, силясь не стонать, что Ленор приняла как вызов от непокорной, несломленной до конца только благодаря ее милости, игрушки. Вампирица улыбнулась шире, еще раз поцеловав головку, сомкнула колечко губ вокруг уретры и тут же втянула пенис целиком себе в горло.
Твердое желание Гектора не давать вампирице повода для радости и злорадства треснуло и лопнуло под напором ее ласки. Короткий мужской стон. Пошлое причмокивание губ. Ленор вернулась к головке и легонько прикусила ее острым вампирским клыком. Гектор застонал. Даже эта боль теперь показалась ему приятной. Он запрокинул голову и судорожно толкнулся навстречу Ленор. Протянул руки к ее голове, но вовремя отдернул их.
Та одними зрачками следила за всеми движениями Гектора. Он так ее и не коснулся. Вот чуть-чуть бы еще! Но не коснулся. Вампирица довольно опустила веки, улыбаясь одними уголками губ. Все таки не коснулся! Значит, боится, песик. Это хорошо.
Набухший пенис уже плохо помещался девушке в горло, но та все равно старательно насаживалась на орган Гектора, получая удовольствия от этого странного минета. Не от самого факта оральных ласк, а от ощущения пульсирующего комочка крови на языке, только надави — и потечет теплая животворящая жидкость, такая притягательная, такая теплая. И речь не о сперме, а о крови. Ну и стыдливое наслаждение Гектора, конечно, тоже доставляло удовольствие. Для него это ведь тоже пытка. Пытка, в которой Гектору следовало сдерживать свои инстинкты под страхом лютого избиения. Он знал, что грубость с его стороны будет наказуема. И Ленор знала, что он знает. Этот паритет — лучшее в отношениях слуги и хозяина.
Вампирша шумно облизнулась, сглотнула вязкую, густую слюну и скользнула языком по влажной головке. От уздечки парня до кончика пунцового языка растянулись прозрачные ниточки слюны. Обхватив член у основания, Ленор чиркнула себя им по носу, оставив на нем влажную полоску, блестящую в тусклом свете многочисленных свечей.
— Что, песик, совсем ничего? Не осмелишься?
И в тот же миг, даже неожиданно для самого себя, Гектор схватил ее за волосы и один раз насадил ее горячий рот на свой половой орган. Парень дернулся, вскрикнул, обеими руками прижал голову своей хозяйки к своему паху, беззвучно зашевелил губами, изрыгая беззвучные ругательства, зажмурился от боли: острый клык вампирши расцарапал бархатную кожу его пениса.
— Восхитительный вкус.
Ленор с ленцой подхватила гибким языком капающую с уздечки каплю крови. Нежно-розовый кончик легонько раздвинул края ранки. Гектора передернуло от боли, но та и не подумала остановиться. Она повернула голову и засосала отошедшую от царапинки полосочку кожицы. Ленор закатила глаза: это ощущение было совершенно необыкновенным. Это ощущение контроля… сводило с ума. Вот Ленор прикусывает ранку и тянет клок кожи на себя. Кровь капает ей в рот. Через эту крошечную полосочку вампирша чувствует каждое движение своего раба, как паук чувствует вибрацию каждой своей ниточки. Инстинктивно она знала, как и куда надавить, в какой момент всосать в себя кровь, где тронуть языком солоноватое мясо, чтобы заставить Гектора корчиться от наслаждения и боли. Ленор заглотнула член до основания, пропуская тугую головку промеж длинных клыков, сминая нежный орган и стесывая ими верхние слои кожи.
Гектор вскрикнул и подался назад, прикрывая пах ладонью.
— Хватит, это больно!
— Ну-ну, не плачь, а то я от этого умиляюсь. Такой маленький щеночек, весь в уголочек забился! — отвратительно просюсюкала Ленор, под конец издевательски и очень обидно рассмеявшись. Затем она встала, пружиня на пятках как ребенок. Платье расправилось и закрыло ее мокрые бедра, превратив ее из похотливой вампирицы, сосущей член своего раба в грязном бараке, снова в невинное дитя ангельской, непорочной красоты.
Ленор приподнялась на цыпочках и запустила руки в серебристые прядки Гектора, перебирая их пальцами и почесывая его за ушком, даруя своему рабу издевательскую, унизительную, но все-таки ласку. Гектор не посмел оттолкнуть хозяйскую руку, но и своего удовольствия не показал. А оно было. Целыми днями, неделями мастер ковки не видел ничего кроме своей тяжелой работы, он мерз ночами, недоедал, недосыпал, а другие вампиры снисходительно-брезгливо игнорировали его. И на фоне их всех даже Ленор была ему милее. Да, только она позволяла себе удовлетворяться похоть за его счет. Но получить унижение и ласку лучше, чем одно только унижение.
— Л-ленор… — прохрипел Гектор, судорожно закрывая глаза, чтобы сосредоточиться только на маленьких прохладный пальчиках, щекочущих его за ухом.
Теплое дыхание Гектора согревало запястье девушки, а его тихое сопение побуждало ее к нежности. Но окровавленный пенис и бусинки пота над пульсирующей сонной артерией — к жестокости.
Одной рукой продолжая ласкать Гектора, второй Ленор задрала его достоинство вверх, и тонкие, карминовые струйки потекли по стволу вниз, очертили рельеф вен и стекли по голой мошонке. В тон смазке, блестящей на головке, поблескивали капли пота на грязной коже Гектора. Вампирша находила это чарующим. Кровь и похоть.
Спустя мгновение она убрала ласкающую руку и потянула парня за пенис, кивая в сторону его постели, большой и мягкой, сделанной таковой специально для нежного тела Ленор.
— Идем, песик. Сегодня полежишь со мной в кровати.
Она подвела Гектора к ложу и принялась буднично расстегивать пуговки на платье и развязывать подвязки. Ленор раздвинула накрахмаленные ткани и оголила свои маленькие острые груди, торчащие над полупрозрачным бюстгальтером и синей тканью платья. Не касаясь сапожек, она быстро сбросила их и, задрав юбку повыше, чтобы Гектор оценил ее стройные белые ножки, легла на мягкую перину.
Ленор поманила Гектора пальцем и застучала ладошкой по простыни.
Гектор неловко встал коленями на кровать и согнулся над девушкой, приставляя пенис к ее лону. Его ладони легли на тонкие бедра своей хозяйки и приподняли ее тощий зад. Он стал неловко елозить головкой промеж ее ног, пачкая смазкой и кровью всю внутреннюю поверхность бедер, после чего резко, без предупреждения, вошел в свою хозяйку, так обильно текшую, что Гектор сразу же вставил член целиком, до упора, хотя Ленор и была по девичьи узкой и тесной.
Он уткнулся губами в ухо своей хозяйки, нежно целуя его мягкие хрящики и многочисленные сережки. На миг он застыл, прислушиваясь к телу вампирицы, пытаясь понять, что она чувствует и чего хочет. Это было важно. Сделать ей приятно. Ведь он раб. Слуга. Ее собственность. В минуты забытья он отрицал это, противился, но сейчас, когда Ленор лежала под ним… Разве зло может быть так прекрасно? Рыжие волосы разметались по подушке, бледная кожа будто светилась в полумраке, а розовые как лепестки цветка губы приоткрылись, выставляя напоказ кончики клыков. И эта ее нескладная фигура, хранящая на себе следы детской худобы, смотрелась сейчас так мило и непорочно… Гектор погладил пальцами выступающие косточки ключиц, чуть не просвечивающие из-под молочной кожи. Где-то там змеился синеватый полутон полных нечестивой крови вен.
Юноша тихо простонал и, подавшись назад, вышел из Ленор, чтобы затем резко и грубо еще раз войти в нее, целиком подаваясь навстречу ее изящному тельцу. От сильного толчка острые девичьи груди упруго заколыхались. Гектор взял тонкие щиколотки вампирши и развел ее ноги в стороны, после чего начал сильно, резко двигаться в ней, легко скользя в обильном потоке ее смазки. Всей поверхностью ощущая, как раздвигается складчатая плоть влагалища, как она щекочет ему уздечку, как половые губы смыкаются, когда он ненароком полностью выходил из нее.
Вампирица застонала, привлекла Гектора к себе, положила его голову себе на грудь.
— Ш-ш-ш, тихо, мальчик, тихо! Не виляй так хвостиком.
Гектор резко отстранился, но Ленор вновь положила его голову себе на грудь, дав ему вспомнить, кто тут на самом деле владеет силой. В такой тонкой, почти прозрачной руке оказался столько мощи, что даже магический кузнец, мастер ковки при всем желании не мог сопротивляться. Узкие и крепкие как сталь мускулы не дали ему вывернуться из крепких объятий. Гектор повозился немного и затих, судорожно дыша своей маленькой хозяйке в грудину.
— А кто мой хороший мальчик? — ласково рассмеялась Ленор. — Ты мой хороший мальчик! Ну же, удовлетвори свою хозяйку.
Вампирша свела ножки за спиной Гектора, который начал неспешно двигаться внутри нее, раздвигая головкой ее жаркое нутро.
— Быстрее, песик!
— Иди к черту! — сквозь зубы процедил Гектор, но ускорил темп своих движений как смог. Его ослабшее тело не слушалось, движения выходили порывистыми и смазанными, но он изо всех сил старался поймать ритм. Во все стороны летели капельки пота. Он как тающий воск капал Ленор на белую кожу. Толчки Гектора становились все грубее и жестче, а звуки влажных шлепков переплетенных в объятии тел раздавались все громче и отчетливей. Гектор положил ладони на бедра Ленор, сгреб мягкую плоть в охапку, царапая ту отросшими грязными ногтями, и стал размашисто трахать вампиршу, грубо насаживая ее на свой член. Он уже готов был разрядиться. И спустя пару особо грубых, глубоких толчков, в самом конце парень крепко обнял Ленор, зарывшись носом в ее шею и впиваясь в нее поцелуями. С громким стоном он кончил, не выходя из своей хозяйки. Струя горячей спермы ударила вампирше в матку, наполняя ее своим жаром. Жизнью, чья сила так и била из горячего семени.
Движения парня замедлились, после чего сошли на нет. Гектор так и не вытащил пенис из Ленор, обессиленно уткнувшись головой в ее грудь и целуя розоватый сосок. Его смазка и семя свободно вытекали из раскрасневшегося влагалища.
— Вот умница, — хмыкнула вампирша и снова почесала Гектора за ушком, всей поверхностью ладони ощущая его тепло и дрожь. А потом резко повернула кольцо на пальце и, ввернув между их тел колено, пинком отбросила парня в угол комнаты. Хилые доски закачались под весом Гектора, со стропил ему на голову посыпалась пыль и штукатурка. Мастер ковки скрючился от боли, чувствуя под ладонью заходящийся в спазмах желудок.
— Это тебе за то, что все-таки проявил грубость. Ты своими руками чуть не попортил мне прическу! Запомни: хороший мальчик никогда не обидит свою хозяйку.
Гектор от боли не мог поднять голову. Он только и мог что валяться на полу и скулить от боли, видя свою комнатку мучительно наклоненной, что вызывало в нем тошноту. Вот по земле процокали каблучки Ленор. Вот они остановились рядом с его головой.
— Отдыхай, ты притомился. А потом немедленно возвращайся к работе. Я хочу помочь тебе, Гектор. Правда хочу, но если ты будешь вести себя плохо, то я не смогу этого сделать.
И она ушла, оставив Гектора валяться на полу в одиночестве.
— Да пошла ты, гребаная дьяволица, — едва слышно прошипел Гектор.
Ленор не подала виду, что услышала его, хоть и задержалась на мгновение в дверях.
А спустя секунду окончательно покинула своего раба.
***
На следующий день пришли двое стражников с наглухо закрытыми забралами и, не говоря ни слова, вывели Гектора наружу. Они повели его в другой внутренний дворик, где не было плаца и вечно марширующей по нему Стриги, да и в целом было потише. Там Гектора уже поджидал совсем новенький домик. Пока мастер ковки шел, он во все глаза рассматривал окружающую его красоту, поражаясь прелести ночной природы. Сейчас завесы облаков не было, и небо все полнилось звездами — мелкой бриллиантовой крошкой, рассыпанной щедрой рукой по небосклону. Стража нетерпеливо подгоняла пленника, пока не привела его к его новому жилищу. Неподалеку журчал фонтанчик, а из печной трубы валил поджаристый дым. Одно это покорило сердце Гектора. Стража втолкнула его внутрь и закрыла дверь, оставив любимого раба Ленор наслаждаться своим новым жилищем. В камине весело трещал огонь и сухие поленья давали чудное, так милое сердцу живого человека тепло. Пол украшал мягкий ковер, а стены — трофеи с вампирской охоты. Нет, здесь не было людских или демонических голов. Только олени с ветвистыми рогами, охотничьи трубы и шкуры зверей. Одна такая устилала сиденье мягкого кресла, призывно повернутого к огню. В углу комнаты притаилась наковальня, а другой, соседний, занимало окно с коричневой ажурной занавеской. В еще одном притаилась мягкая двуспальная кровать, а четвертый угол занимала жестяная ванна, твердо стоящая на резных, закрученных вверх ножках. Гектор подошел к ней поближе. Она была полна горячей — аж пар шел — воды. Рядом стояли ведра, а на бортике ванны лежало пушистое белое полотенце. Гектор обернулся. Он и не заметил вампирши, притаившейся во тьме. Ленор стояла перед ним обнаженной, подпирая руками, укутанными в платье, грудь, пряча свои соски в складках темно-синего бархата. Рыжие волосы каскадом спадали на худенькие бледные плечи. В полутьме ее радужки не отливали багрянцем, они были темно-темно карими. — Ну так что, я искупаю своего хорошего мальчика?
