Колыбельная

      Время было уже позднее, когда Вэй Ин внезапно пробудился, не обнаружив мужа рядом. Сон его был тревожным, ибо снилось что - то совсем недоброе. То, чего никак не могло быть. Лань Чжань медитировал, но, почувствовав, что его муж сейчас пробудится, поднялся и мигом очутился у кровати. Так вскоре и произошло. Вэй Ин резко приподнялся, выкрикнув имя Ван Цзи, так что того просто подорвало с места и выбивало, спутав, все его мысли. Он, словно на рефлексе, сжал руку Вэй Ина, наклонившись к его лицу.       — Тебе сон приснился, любовь моя, засыпай. - Прошептал Лань Чжань, баюкая его такими движениями, словно маленького ребенка.       — Лань Чжань… - Сонное и почти неразборчивое прозвучало совсем рядом драгоценное имя, и Второй Нефрит подсел еще ближе, заверяя в своём присутствии.       — Я всегда рядом, я здесь, Вэй Ин, засыпай.       Вэй Ин потянулся руками, обвивая шею мужа, и Лань Чжань покорно прижал его к груди, успокаивая своим теплом. Они молчали. Тишина не давила, а дарила успокоение. Вэй Ин вскинул голову, подняв вопросительный взгляд на мужа, но тот, словно по сомкнутым губам, читая вопрос, слегка кивнул и произнес:       — Все хорошо, — он одарил поцелуем тыльную сторону одной из ладоней, — я с тобой, что бы ты ни увидел — это просто сон, любовь моя, не бойся.       — Ты злишься на меня…? — неожиданный вопрос заставил сердце дрогнуть, Лань Чжань крепче прижал его к себе, начиная массировать висок. он полагал, что у Вэй Ина болит голова: именно в те моменты он обычно говорит что-то небывалое. — Ты не разговариваешь со мной… почему, Лань Чжань?       — Это был просто сон, душа моя, ничего не случилось, я с тобой и говорю только с тобой, все в порядке, прошу, успокойся, никакой обиды и ссоры.       Лань Чжань опустил его на простыни, обратно в кровать, не смотря на слабое сопротивление. Вэй Ин сильно беспокоился по невесть тому, чего не могло быть, просто невозможно. Несмотря на все старания мужа, Вэй Ин не желал ложиться обратно, так, вцепившись в нижнее одеяние Лань Чжаня, он изволил сидеть, не позволяя им буквально ничего делать.        Пришлось впустить немного ци, дабы сбавить адреналин, и Вэй Ин спокойнее воспринимал все происходящее. Когда только его хватка чуть ослабла, Лань Чжань осторожно переложил его голову на подушку, пока не убирая руки от головы Вэй Ина.       — Ложись, я укрою тебя теплее, тебе нужно отдыхать, я тоже скоро лягу с тобой. — заверил Лань Чжань, оставляя руку на животе мужа, где Вэй Ин переплел их пальцы. - Вэй Ин, все в порядке.       Он укрыл его плотнее, как и обещал, погладил по голове, распутывая пряди, дождавшись, пока Усянь привычно заурчит к засыпанию, и отправился за ширму переодеться. Только Вэй Ин оставаться надолго один совсем не желал и захныкал, переворачиваясь в постели, желая снова оказаться в руках мужа.       — Вэй Ин, — донеслось совсем недалеко, — Вэй Ин, я здесь, я сейчас к тебе приду.       — Лань Чжань, не уходи, не уходи никуда! — словно бы чего -то испугавшись, Вэй Ин почти заплакал, не желая отпускать мужа от себя ни на шаг.       — Я только затушу свет, любимый, и закрою барьер, Я сейчас же приду, Вэй Ин. — обещал Ван Цзи, отвечая на стальную хватку драгоценного мужа.       — Нет, не уходи! Не оставляй меня! Лань Чжань, не надо! — Вэй Ин чуть ли не заходился истерикой в нежелании оставаться в одиночестве. - Скажи, что всегда будешь здесь. - Умолял Вэй Ин, продолжая дрожать.       Он, словно котенок, прижался к груди Лань Чжаня, смачивая её своими слезами. Лань Ван Цзи же ощупал его лоб и щеки, проверяя на жар. Вэй Ин так обычно капризничал во время болезни, когда поднималась температура, но сейчас все было в порядке. он поднялся с мужем на руках, принимаясь его баюкать и качать.       — Вэй Ин, что с тобой? у тебя болит голова? Ты все понимаешь? не плывет в глазах? — расспрашивал встревожено Лань Чжань, опасаясь, что у его мужа приступ. - Я всегда здесь, всегда буду с тобой, прошу, успокойся. Вэй Ин...       — Болит, да, — признался Вэй Ин и от всех возможных источников света спрятался, прижимаясь к мужу.       — Выпей, успокойся, — Лань Ван Цзи протянул ему чашечку, которую приходилось держать самому, ибо руки у Вэй Ина сами собой дрожали. — не тошнит?       — Только… чувство, — получил он в ответ и снова обнял своего Вэй Ина.       — Не нервничай, все, правда, в порядке, все очень хорошо, любимый, правда.       Лань Чжань поцеловал его нежно в висок, впуская ци и занавеся шторы, вернулся к постели. Вэй Ин упрямо тянулся к нему на руки, клятвенно заверяя, что лежать здесь не будет, так что Ван Цзи пришлось смириться, поднимая его на руки, он начал обхаживать их покои кругами, ожидая, пока Вэй Ин затихнет.       Он пел ему ту самую их песню, что стала гимном любви, а сейчас - колыбельной, такой потрясающей и сильной, что заглушились все посторонние звуки. Лань Чжань не пел, он, словно бы читал её, считывал с чужих губ и сам ощущал покой и расслабление. Вэй Ин сам собою затихал, вскоре сон завладел им в полной мере, и Лань Чжань вернулся к их ложу.       — Не бойся, я здесь, — он аккуратно опустил его на подушку, укрывая и, не выпуская своей руки из его хватки, принялся наводить последние штрихи.       Так Вэй Ину было спокойнее, его организм настойчиво хотел спать, так что он не заметил, как Лань Чжань устроился рядом, дыша ему прямо в затылок. Вэй Ин сегодня не просто обнимал за талию или был сам нежно обнят, он лежал практически на Лань Чжане, как на отдельном слое постельного белья, все время шевеля губами и что-то мелко проговаривая.       Лань Чжань хоть спал, хоть нет, все равно мог постоянно успокаивающе гладить его по волосам как-то на рефлексе, сквозь сон.       И это было, пожалуй, единственное, что могло успокоить Вэй Ина — самая сильная любовь его Нефрита.