Одного поля ягоды

      Риз всегда любил чёткость и определенность эмоций. Если радуется, то радость подлинная, если только это не вынужденная маска. Если грусть, то поглощающая и пожирающая изнутри. И если отчаяние, то тогда не особо хочется жить. Всё это было понятно для него. За последнее время он не мог определить свои эмоции к одному барану.       В одну кучу смешалось столько противоположных друг другу эмоций. Еле-еле скрытое раздражение от некоторых его слов, каким-то образом смешанное надеждой на его дальнейший приход. Радость от новостей о внешнем мире и тоска по нему, так как одиночество грызёт ничуть не хуже, чем совесть. Это было ненормально для одного медведя, который нуждался в конкретике, и при этом понимающий, что ему и так неплохо с ним общается. Риз знал слово, подходящее для него в данный момент. Абсурд, только и всего.       Пина приходил к нему с точностью, достойной уважения и, может быть, восхищения, но только заключённый медведь знал, каковы корыстные мотивы у барана. Каким бы идеальным актёром не был красавчик, однако ему не обмануть такого же брата по ремеслу. Пина актёр на сцене, а Риз по жизни. И думать, будто бы он его не раскусил... было бы наивно. А он мог быть каким угодно, но только не наивным.       Пина навещает его не ради дружбы, о нет, это тогда была бы ванильная история с приторно-медовым концом. Он мечтал о смерти, буквально жил мыслями о красивом конце, схожем с концовкой изысканной пьесы, полной драмы и предсказуемости. Но он тщательно скрывает от всех свою мечту, наслаждаясь пустой жизнью на полную катушку, чтобы уходить было не жалко.       Легоси оказался слишком добрым и твёрдым, чтобы выполнить его невысказанное полностью желание. Риз же оказался не настолько хорошим, каким пытался казаться, но... может с ним что-то да получится. Пина старается верить в это и приходит к нему раз за разом. Намеренно рискует и слишком близко подходит к громадному медведю, улыбаясь так, что Риз ощущает вкус мёда во рту.       Пина играет с огнём и ему это нравится. С этой игрой он ощущает себя хоть немного живым. — Всего одним движением ты можешь подарить мне блаженство. Я боюсь только твоего промаха.