Гордость

Солнышко ярко сияло над Токио, словно тоже радуясь наступившему воскресенью. Ученики Юэй все еще сладко спали, отсыпаясь за трудовую неделю. Все, кроме этих двоих, неизвестно зачем бредущих по парку около общежития, углубляясь все дальше в заросли. - Отпусти, дерьмоволосый! - Бакуго с трудом вырвал руку из стальной хватки Киришимы, потирая запястье. - Какого хрена?! Эйджиро облокотился о ближайшее дерево, с несвойственной ему серьезностью уставившись на друга. - Я хотел поговорить, - ответил он. - Здесь обычно никто не ходит. Тем более в такую рань. Кацуки фыркнул. - Давай быстрее, мне тренироваться надо. - Ты странно себя ведешь в последнее время, - не стал тянуть Киришима. - Точнее, ты и раньше себя так вел, но сейчас стало... более странно, и... - ТЫ МОЖЕШЬ ПИЗДЕТЬ БЫСТРЕЕ, ИДИОТ?! - Ладно-ладно! - примирительно улыбнулся Эйджиро. - В общем... Тебе нравится Мидория? Бакуго на мгновение лишился дара речи. Лицо залила краска, а ладони начали искрить. Киришима в который раз поблагодарил небо за свою причуду. Он был уверен, что выстоит сам, но на всякий случай прикрыл руками уши. И не прогадал. - ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ? - заорал Кацуки так, что потревоженные птицы на ветвях ближайшего дерева взлетели с возмущенным чириканьем. Он набрал полную грудь воздуха, чтобы вновь подвергнуть испытанию перепонки Киришимы, но тот успел его перебить. - Ты срываешься на нем чуть что, говоришь что он тебя бесит и ты желаешь ему сдохнуть, но... Вечно высматриваешь его в толпе, ищешь его имя в списках, наблюдаешь за ним в столовой! А в последнее время избегаешь, и смотришь на него исподтишка так, будто... Бакуго, я твой друг, я все пойму! - ТЫ СЧИТАЕШЬ МЕНЯ ПИДОРОМ ИЗ-ЗА ЧЕРТОВОГО ЗАДРОТА, Я ПРАВИЛЬНО ПОНЯЛ?! "Возможно, у Сущего Мика есть внебрачный сын. А что, и цвет волос похожий", - с тоской подумал Киришима, снова зажимая уши от воплей Бакуго. Он был прав, что привел его именно сюда. Приди он поговорить в комнату Кацуки, и об этом явно узнал бы весь класс. - А вчера, - отважился он перекрикнуть нескончаемый поток ругательств Бакуго, - Ты покраснел от того, что Мидория тронул тебя за плечо! И... я знаю, что ты хранишь ваше детское фото! На этом Кацуки резко замолчал, переваривая услышанное. Киришима и правда знал слишком много. - В этом нет ничего плохого, - улыбнулся он, отважившись подойти и положить руку Кацуки на плечо. - Все мы в кого-то влюб... - Но меня угораздило именно в тупого задрота, - внезапно тихо ответил он, потеряв былой запал. Не все знали, но ярость Бакуго была схожа с его причудой: вспыхивает моментально, горит очень ярко, но потом остается только пепел. И сейчас его голос был таким растерянным, что Эйджиро был шокирован, но постарался не подавать виду. Когда еще увидишь Бакуго таким? - Может быть ты все же... - НЕТ!!! - рявкнул Кацуки. - Я сдохну, если он узнает. А если ты попробуешь ему сказать, я лично отправлю тебя на тот свет! - Бакуго... - Он всегда был рядом. Я дышу, пока чертов Деку занимается своими тупыми делами рядом со мной, - сказав это, он едва не задохнулся, словно шел против себя, произнося это вслух. - Если он уйдет, я... - Я никуда не уйду, Каччан, - раздалось за его спиной, и Кацуки мигом прошиб холодный пот. Киришима безмолвно смотрел на стоявшего за спиной Бакуго Мидорию со смесью ужаса и благоговения. Эйджиро совершенно этого не планировал, но, видимо, судьба распорядилась иначе. И сейчас шестое чувство ему подсказывало, что надо валить, да побыстрее. Он попятился, зачем-то даже задержав дыхание, и очень тихо, стараясь ни задеть ни листика, удалился. Возможно, стоит дать им некоторое время пообщаться, а потом уже можно будет будить Серо и Каминари для подмоги. Вдали раздался взрыв. "И Тодороки тоже." - Каччан! - Не подходи ко мне! - с истеричными нотками выкрикнул Бакуго, выставив вперед ладони. Первый взрыв был предупреждающий, в сторону, но Изуку понимал, что Кацуки второй раз повторять не станет. - Каччан, прошу, ответь мне! Давай поговорим! - крикнул Мидория, уклоняясь от взрыва, на сей раз направленного в него. - Заткнись и отвали! Нам не о чем говорить!! - выкрикнул Кацуки, снова целясь. Но тело отказывалось подчиняться контролю, руки бешено тряслись. Он даже не мог выдать взрыв той мощности, которой хотел. - Каччан, прекрати!!! - Убирайся..! Мидория посмотрел на его дикие глаза, на застывшие в них страх, боль и растерянность. И понял. Он совсем не хочет чтобы Изуку уходил. Это просто страх, страх что твои чувства невзаимны, страх что они стали явными так внезапно, страх что сейчас все изменится, и так, как раньше уже никогда не будет. Он намеренно отталкивал Мидорию, защищаясь своей злостью. То был страх подпустить к себе, боязнь, что стань они чуть ближе, и Изуку все поймет. Явным доказательством сегодня служил Киришима, который был к нему достаточно близок, чтобы догадаться, что кроется за его криками. Бакуго, напряженно наблюдавший за ним все это время, случайно встретился взглядом с зелеными глазами, и сердце пропустило удар. Чертов задрот выглядел так, будто понимает все на свете. Будто способен понимать даже его. Отводя взгляд куда угодно в сторону, только бы не смотреть ему в глаза, Кацуки упустил момент, когда тело Мидории покрылось мерцающими зелеными вихрями его причуды, и он перешел из защиты в нападение. Кацуки вложил все свои силы во взрыв перед собой, и у него получилось. Мощность была такая, что его самого качнуло отдачей, а густой дым заполонил все пространство. Он опустил дрожащие руки, выдыхая. Что угодно, только бы не видеть его лица. Его глубоких темных глаз. Его веснушек. Вихрей непослушных кудрявых волос. Краем глаза он уловил движение справа от себя, автоматически вскидывая правую руку, но ее тут же стиснули в крепкой хватке бледные пальцы. Бакуго развернулся, выбрасывая вперед левую руку, но Изуку ловко уклонился, быстрым и точным ударом сбивая с ног и нависая над ним. - Каччан, прошу, поговори со мной, - прошептал Мидория, крепко прижимая его руки к земле. Бакуго отчаянно сопротивлялся, но Изуку снова применил причуду, крепко стискивая запястья Кацуки и не давая ему возможности даже пошевелиться. Тот упрямо сжал губы, отводя взгляд, и отчаянно искал пути отступления. - Я слышал твои слова, Каччан. - Заткнись!! - Просто прими это!!! - выкрикнул он так отчаянно, что Бакуго замолчал, чувствуя на щеках влагу. Деку плакал. Бесполезный Деку постоянно плачет. Так горько. Так плохо. Так тяжело. Он не сможет. Он силен настолько, что может уничтожить любого на пути становления героем номер один. Он слаб настолько, что не может просто сказать Деку в лицо, что любит его. - Я лучше сдохну, - хрипло шепчет Кацуки, - Ты всю жизнь таскался за мной, когда ты уже отъебешься, чертов задрот! - Скажи это, Каччан. - Иди к черту! - голос срывается, злые слезы текут по щекам. Состояние, близкое к истерике, и Изуку это понимает. Он внезапно отпускает запястье его левой руки, прижимая правую к своей груди. - Тогда убей меня, Каччан. Боль и мрачная решимость в его глазах пугают Бакуго. Ему тоже больно. Гордость крепко сдерживает его своими цепями, оставляя на сердце кровавые шрамы. Он не может, не может сказать ему это. А рука горит адским пламенем, но Кацуки не даст ему вырваться, пока бледные ладони задрота сжимают его ладонь у своей груди. Кажется, он хочет выкрикнуть что-то еще. Чтобы Деку слез с него. Чтобы Деку отпустил его руку и отправлялся ко всем чертям, пока он ему не помог. Чтобы Деку остался и не отпускал его никогда. Мидория будто слышит его безмолвные крики, наклоняясь к чужим губам и забирая сорванное дыхание. Отпускает запястье Кацуки и зарывается пальцами в светлые вихры. Тепло, мокро и до ужаса сладко. И так хорошо, что за это мгновение даже жизнь отдать не жаль. - Я люблю тебя, Каччан, - шепчет ему Изуку. Бакуго молчит, но вдруг тянет его на себя, закрывая глаза и вдыхая запах его волос. В цепи ломается звено, и дышать вдруг становится легче.