Последняя сделка

Когда Шерлок поступил, Майкрофт уже проследовал в Кембридж, чем избавил «тупенького» младшего от жалостливых взглядов и упражнений в тонко выделанном оскорблении, неотразимом средствами формальной логики. Шерлок данным жанром не владел, отчего срывался и топорно хамил брату, усугубляя проигрыш. В Итоне читали полный хлам.* Шерлок складывал его в прихожей чертогов разума и выбрасывал, как только сдавал экзамен. Зато поднаторел в искусстве разбираться в людях (ну, как – разбираться…) и каждого, кто пытался с ним подружиться, препарировал по живому. Это способствовало развитию боксёрских навыков, жизненно важных в условиях узаконенного произвола старших над новичками. С преподавателями Шерлок не заедался, так как ротанговые трости хранились на виду в каждом классе. Так до выпуска и дотянул, удостоившись даже похвал за победы в одиночной гребле. Новый уровень скуки, именуемый Королевским колледжем, ему не грозил, благо, родители поставили все ресурсы на Майкрофта. Не обрастя ценными связями и лидерскими навыками, младший из Холмсов мог рассчитывать в лучшем случае на отдельное жильё, какую-то ренту, и невзыскательную должность около книг. Желательно в Лондоне, – всякий раз, приезжая домой на каникулы, Шерлок строил ангельскую мину и размахивал абонементом Национальной библиотеки. Тело порой просило странного, когда до ушей долетало бахвальство однокашников об их приключениях в Лаймхаузе.** Шерлок поехал туда один, едва обустроился в столице. Нервничая от навязчивого внимания раскосых и раскрашенных девиц, чей вкрадчивый тон сулил ещё неведомые неприятности, он схватился за опиумную трубку и неизвестно сколько времени провёл бы в созерцании фантомов, если бы однажды Лестрейд не устроил облаву. Шерлок, не приходя в сознание, изобличил хозяина притона, чем произвёл неизгладимое впечатление на инспектора, и в пылу новоизобретённой профессии детектива-консультанта перешёл на бодрящий кокаин.*** * За шесть лет её черты стали чуть суше, а округлости сочней. Но в остальном это была всё та же Адлер, и всё так же «мисс». Не один из оптовых клиентов предлагал ей руку, а порой и титул, рассчитывая наслаждаться игрой в рабство под видом благопристойных семейных уз. Но игры играми, а право правом. Юридическая и материальная зависимость не привлекала Ирэн, даже будь мужчина ей небезразличен. Наконец, некий соискатель ополоумел от страсти настолько, что нанял ассасина. Глухим утром, по пути «с объекта», из-за дверцы кэба ей накинули мешок на голову и увезли в неизвестном направлении. Стоя коленями на отсыревших досках, провонявших Темзой, она пыталась вызвать в памяти свежесть озёрных трав. В какой-то миг Ирэн и в самом деле ощутила этот другой запах, будто наяву. - Не пора ли признать своё поражение, мисс Адлер? – низкий мужской голос был странно знаком. Очень бережно её освободили от рогожи. Те же пальцы, стройные и бледные, размотали глухой чёрный плат, обрамлявший прозрачные глаза похитителя. Ирэн узнала встрёпанную шапку тёмных вьющихся волос и приободрилась. Мальчик из поместья, бархатное имя. - Не на том поле вы меня обыграли, Шерлок! - Месть не пристала джентльмену. Я, скорее, даже благодарен вам за то, что освободили мой ум от примитивных и энергоёмких отвлекающих мотивов. - Вы поэтому меня не убиваете? - Я не убийца. Я ловлю убийц. Тот, кого послали за вами, уже под арестом, а тот, кто так жаждал вами обладать, сейчас намерен удовольствоваться вашим мизинцем. - Забавно. Японские гейши в знак несчастной любви жертвовали только фалангой. - Уверяю вас, в моём распоряжении полно свежих кадаверных мизинцев любой формы и размера. - Я теперь, должно быть, вам обязана… Поужинаем? - Непременно, – молодой человек грациозно склонился и подал ей руку. * И, хотя по всем законам за стенами наступало время завтрака, в неверном свете лампионов беззаконного мирка янтарной смолой текла ночь. Азиаты, увлечённо чавкающие вокруг, не обращали ни малейшего внимания ни на перепачканное платье дамы с саквояжем, ни на наряд левантийского принца инкогнито. - Только не заводите про «ценою жизни ночь мою»,** – встретив недоуменный взгляд Шерлока, Ирэн уточнила: – А что, модных зарубежных авторов в Итоне не изучают? Только мёртвую литературу и спорт? - Может быть, не знаю. Я удалил. Так чем же вы берёте набожных биржевиков, что они идут против закона? - Если это тот, о ком я думаю, то вы к подобным инструментам не готовы. - Неужели вы не можете без… – Шерлок поискал нужное слово нервной кистью в воздухе, – …этого всего? - Без «этого всего» вам доступна любая другая женщина, шери́*. С вашим-то интеллектом и лунной внешностью. - Женщины меня не интересуют. Интересует одна. Ирэн по-детски задорно втянула всхлестнувшийся кончик лапши, слизнула каплю соуса с губы и тихо рассмеялась. - Так знайте, мистер Холмс, что получать оплаченное удовольствие – совсем не то же, что расплачиваться за полученное. И я говорю не о деньгах. * По понятным причинам, домой нельзя было ни Ирэн, ни Шерлоку, чьё наконец-то личное пространство финансировала – а значит, контролировала – семья. Гостиницы казались им ещё прозрачнее. Они остались в Лаймхаузе, без имён и почти что без слов сняв японскую баню-фурако с татами для отдыха, и с наслаждением растворяли тревоги дня в дубовой бочке на двоих. Дровяная печь прогревала воду деликатно, на европейский вкус. Пахло иланг-илангом и морской солью. Вначале Шерлок выбрал шпильки из порушенной укладки мисс Адлер, до блеска расчесал тяжёлые, текучие пряди, и оба, хохоча, попытались состроить из них нечто ориентальное – в духе места. Будто в перламутровой шкатулке, все стены и потолок кабинета состояли из небольших прямоугольных зеркал, вправленных в деревянную решётку. Потеряв терпение, Ирэн не глядя подвернула волосы в высокий провисающий пучок, так что над стройной шеей и висками сами напружинились «пионовые лепестки», и занялась Шерлоком. Японское сиденье было ей как раз по росту, а долговязый детектив, откинув голову, сидел на дне у ног мисс Адлер, тесно оплетённый ими вдоль боков и между бёдрами. Душистым можжевеловым гребнем, попеременно с пальцами, она прочёсывала эти смоляные волны, которые всегда её так завораживали, и массировала кожу, отчего у Шерлока с макушки до лопаток разбегались электрические ручейки. В последний раз с оттяжкой захватив его ещё сухие у корней, но тяжелеющие локоны (от ответного тихого «ах» её клитор дёрнулся и запульсировал), Ирэн нырнула в них лицом и глубоко вдохнула. Затем весомо провела ладонью вдоль горла к челюсти Шерлока, вынуждая того прогнуться сильнее, затылком в воду, и стала полоскать мягко расплывшиеся водоросли. «А вот и водяной дракон проснулся». Гибкие ступни Ирэн тут же обняли драконью выю: сжали, перекатывая и протягивая по длине, будто между ладошками. Шерлок прогулялся пальцами от тонкокостных щиколоток к разведённым бёдрам и остановился там. Он оглаживал бёдра Этой Женщины так же, как прежде гладила его мисс Адлер перед тем, как извести наивного юнца блаженством, взять расплату истязаниями и исчезнуть. Что же значит «заплатить вперёд»? * Серединой позвоночника Шерлок ощутил медленные поцелуи, сильные и даже сквозь воду влажные. Это было тем удивительнее, что лицо Ирэн совершенно точно находилось над его лицом, ибо головой он лежал на упругой груди мисс Адлер, а его собственную грудь массировали её маленькие руки. Сечь соски стеком или флоггером… тысячу раз было и ещё успеется. Ирэн попробовала на них щекотку – обманчиво нежную, но посылающую молнии сквозь тело Шерлока. Когда он начинал слабее вздрагивать и стискивать её колени, она меняла движения пальцев. Подушечки, ногти, суставы. Разминают, щиплют, скручивают. Весь узелок – самый кончик – уходящий вглубь канатик. Оттянув, пошатать; вдавить внутрь; покатать, потирая... По твердокаменной эрекции, вибрировавшей меж подушечками стоп, она чувствовала, что Шерлок почти на грани. Его сбитое дыхание заполонило слух. Да что там! – Ирэн сама уже текла от сладких спазмов и разламывающего жара. Она с плеском поднялась из воды и широко встала на сиденье, опершись крестцом об бортик бочки и слегка откинувшись назад. Раскрыла себя пальцами одной руки, другой нащупала колечко из белого золота с подвеской, инкрустированной бриллиантом, уцепилась за неё и потянула вверх, выворачивая клиторальный капюшон. Шерлок понял. Обхватив Ирэн ладонями за ягодицы, он вспахал алую рану языком снизу вверх. Женский стон, как удар хлыста, всколыхнул тишину и обжигающей полосой пролёг по его спине. Ароматно-шелковистого сока было столько, что он сглотнул. Проследовал по тайным складкам заново – замедленно, внимательно, на кончиках рецепторов, – но для Ирэн даже дыхание было сейчас как прикосновение. А потом губами, зубами и языком Шерлок отыгрался на её распятом клиторе за всё, что мисс Адлер проделала с его сосками. От оргазма такой сокрушительной силы ей хотелось выпрыгнуть из кожи и сбежать. Ликующие стоны перешли в протяжный крик, вскинутые бёдра сжались в напрасной попытке закрыться, руки упёрлись в плечи Холмса. Если бы тот не удержал Ирэн, а она не успела обвить его ногами, то выпала бы через край вниз головой. * Шерлок поднял маленькую женщину на руки и отнёс на татами. Сидел, не касаясь, дошлифовывал взглядом формы и линии её тела, отточенные недавним напряжением. Утратив всю свою иронию и звон натянутой струны, растрёпанная и расслабленная, мисс Адлер казалась такой беззащитной. В свои двадцать Шерлок, разумеется, был в курсе, для чего в Лаймхаузе татами, и был страшно возбуждён тем, что только что проделал, но не смел взять Ирэн без разрешения. Таким ли он лежал в своей кровати, когда она массировала его стопу, сверхчувствительную после оргазма? Шерлок взял в ладони её мягкую, фарфорово светящуюся ножку, что довела его в ту памятную ночь до экстаза, оплаченного лютой болью, помедлил, и вобрал губами палец за пальцем. Ирэн застонала так, будто снова близится к вершине, и выгнулась аркой. О, боже, да! Он прекрасен, совершенно прекрасен, и пока язык Шерлока трахает её между пальцами, она сама мечтает вылизать впадинки между фалангами его кистей.