Последняя сделка

- Мисс Адлер! – сколько муки в этом низком, негодующем голосе. Шерлок, тяжело дыша, привалился спиной к косяку. Ирэн запретила ему прикасаться к себе. Она использовала паузу, чтобы принести недоброй памяти чёрный шнурок и две блестящие хромированные штуковины. - О, вы получите своё, мистер Холмс. Ещё немного терпения. Но оно того стоит… Нетерпеливый сатир был почти удобно стреножен означенным шнурком, но зажимы заняли свои места не сразу. С бесконечной, экзальтированной, сочной нежностью Ирэн вылизывала соски Шерлока, обняв его за талию своими шёлковыми рукавами, и, судя по смешавшимся звукам, ещё неизвестно, кому было слаще. Тем безжалостней – до вскрика – в них впились стальные губки. Боль была одновременно ноющей и острой. Осознавая новые ощущения, Шерлок не заметил, как мисс Адлер отошла опять, чтобы вернуться с грозным орудием в руках. Толстая кожаная пластина была раскроена вдоль на два ремня. Там, где они срастались, узилось подобие армированной рукояти. Некоторое облегчение (весьма, впрочем, условное) вызывало то, что края срезов закруглены и промазаны олифой. - Это тоуз. Его используют в шотландских школах… и исправительных учреждениях. Советую вам встать пошире и держаться за косяки, мистер Холмс. - Мы точно всё ещё о возбуждении?! - А разве вы не возбуждены? – улыбнулась Ирэн. Чёрт возьми, ещё как возбуждён. Несмотря на два сгустка боли, усилившейся от натяжения развёрнутой груди. Несмотря – или благодаря – шнуровке, обратившей сатира в каменное изваяние. Ахххх, кто сказал, что каменное, когда его так чувственно ласкают! Ирэн с сомнением покосилась на бочку с нагретой водой. В её планы не входило доводить юного джентльмена до нервного срыва. Поэтому мочить ремень она не будет. А вот кожу увлажнить – другое дело. Она потянулась за гребешком и плотно причесала любимые волосы, всё ещё мокрые. По проработанной спине Шерлока побежали прохладные струйки. Это зрелище так впечатлило мисс Адлер, что она намочила полотенце, висевшее на бортике бочки, и выжала на его лопатки, чтобы обеими ладонями размазать воду до самых ягодиц. Поверх масляного блеска зажглись бриллиантовые капли. От удовольствия Шерлок даже прогнулся в пояснице, отчего только чётче прорисовались крутые перепады мышц и позвоночника, контраст между квадрицепсами и подвздошными костями, поджарый живот и закаменелый фаллос. «То ли аргентинский дог, то ли ахалтекинский жеребец», – восхитилась Ирэн. * Чувство желанной свежести, по мере испарения воды, уступало место... уязвимости? Недаром. Следующие минуты слились в гипнотический транс, какого Шерлок не испытывал ни от одного наркотика. Тяжёлые удары раскалённого ремня. Накатывают сериями, от которых всё внутри взвивается, как пламя, вверх, и пеплом опускается по воздуху в минуты передышки. Иглы боли от каждого сотрясения зажимов на сосках, иррадиирующие по всему телу. Зуд в нервах – казалось, что кожа ягодиц растрескалась в мелкую сетку. Руки Ирэн, ярящие и без того безумного сатира. Её крупные белые зубы, которые сжимают в это время то плечо Шерлока, то широчайшую мышцу спины, то тонкий бок. Удары. Руки. Иглы. Руки. Зубы. Руки. Желание, зашкаливающее за черту, и невозможность выплеснуть его. Потому что шнурок. Возможно, он кричал. Не мог не закричать, когда она сорвала один зажим и аккуратно, медленно раскрыла второй. Шерлок развернулся, схватил Эту Женщину за горло и с разбегу повалил на татами, остатками рефлексов успев выставить вперёд колени и ладонь, а другой поддержать её под затылок. * Ого! С невольным ржавым воплем внутрь, Ирэн втянула воздух в лёгкие и распахнула шалые глаза. Она улыбалась. Потрясённо, недоверчиво и… весело. Шерлок навис над ней, как цунами. Ниспадающие кольца мокрых, спутанных волос довершали сходство с клочьями пены на гребне волны, какой ту изображают на японских гравюрах. Кимоно уже разметалось по сторонам её белокожего тела, удерживаемое лишь поясом и рукавами. Шерлок на мгновение замер, впечатывая зрелище в сетчатку, и жилистой рукой направил себя между раскинутых ног мисс Адлер. Туда, где призывно поблёскивал бриллиант в белом золоте. Она легко могла бы не впустить его. И она была мокрой в клочья, как та самая волна. Ирэн выбрала средний путь: позволила себе как бы с натугой, по кусочкам, заглотить таранящее чудо внутренними мышцами. Мммммм-ахх!! Ей никогда не нравились мужчины, бестолково и самовлюблённо гонящиеся за темпом и размахом. Но, даже одичалый, Шерлок был другим. Он хотел достать Эту Женщину. Он брал – её. Он пожирал – её. Он впитывал – её. Он силился вернуть ей то, что клокотало в нём. Ирэн жадно впилась руками в ягодицы Шерлока, вчувствуясь, как они вжимаются и разжимаются так близко. Прильнула животом к другому животу, растягивающемуся над ней. Так морские звёзды накрывают жертву собой, из середины выпускают внутренности, обволакивают и втягивают. Оба сейчас были этими звёздами. Ещё, ещё тесней принять горячий стержень, пронизывающий до ключиц. Она выкладывала себя вокруг него, стискивая и всасывая, подстраиваясь и направляя, так что очень скоро каждое вдумчивое движение Шерлока вонзалось именно в те точки, где наслаждение Ирэн было максимальным. Её вынесло на волну оргазма и раскачивало там до бесконечности, пока вглуби рождались новые вселенные. Шерлок заслуживал того же самого. Она с неженской силой оттолкнула сахарные тазовые кости высившегося над нею тела и скользнула вниз… …вобрала в рот изнемогающий, багровый член, распуская скользящий узел… …услышала срывающееся «Ирэн!!!»… …и выпила Шерлока до капли.