виноград

Тьма медленно настигала деревню Ишигами, вот только гирлянды тут же отталкивали её, освещая местность тёплым светом. Жители отмечали прямо на морозе, распивая горячий глинтвейн и другие алкогольные напитки, приготовленные Франсуа. Наступившее Рождество, а по совместительству и празднование победы над Империей Цукасы, которое должно было уже пройти, но это на самом деле мало кого волновало, как-то должно было сплотить народ и дать им отдохнуть. В конце концов, все просто хотели отвлечься, взять хотя бы денёк отдыха, потому что дальше ждала работа, работа, и ещё раз работа. Сегодня довольно-таки тёплая погода. К ночи, конечно, стало прохладно, и даже пошёл мелкий снег, быстро тающий на отогревшейся за день земле, но это всё также не волновало жителей. Укутались потеплее — и всё на том. Сенку не стал отмечать с остальными, смотря в свой телескоп уже битый час. Было скучно, с этим не поспоришь. Но желания спускаться к остальным не было, поэтому он просто тихо сидел, распивая предоставленное Франсуа вино и иногда выискивая в пёстрой толпе знакомую лиловую юкату. Гена он так ни разу и не заметил. Было бы отлично, если бы он избегал всё, что связано с алкоголем — Сенку сразу стало бы спокойнее. Потому что алкоголь и Ген — несовместимые вещи. Сенку пришлось однажды испытать это на своей шкуре, когда бедного менталиста принудительно напоили. Он боялся, что и сегодня такое произойдёт, но раз все на месте и не пытаются споить его горе-возлюбленного, то всё должно пройти отлично. Сенку зевнул, разминая плечи и потягиваясь. От согнутого положения в течение нескольких часов всё жутко затекло. Он прихватил с собой бутылку, бокал и присел на край футона, в одиночестве распивая вино. С улицы слышалась музыка, воспроизводящаяся на повторе, но, видимо, вообще никому не надоедающая, громкие разговоры, смех и прочее. Всё же иногда нужно позволять им вот так отдохнуть. Раздался тихий скрип со стороны дверцы. Ишигами перевёл туда взгляд, немного удивлённо следя за заползающим Геном. Тот в итоге растянулся по полу, оттопырив зад кверху и ткнувшись щекой в пол. — Сенку-чан, — протянул он, одним словом показывая всю свою нетрезвость, — я так… напился. — Угу, я вижу, — учёный подошёл к развалившемуся менталисту, с трудом доводя его до кровати и аккуратно опуская на неё, — зачем же ты так напился? Ген промычал что-то неопределённое, приподнимаясь на локтях и глядя помутнённым взглядом на возлюбленного. Сенку вопросительно изогнул бровь, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь разумную жизнь в глазах напротив. Но Ген, безбожно пьяный и наверняка плохо соображающий, потянул руки к учёному, хватаясь за его плечи и наконец садясь. Ишигами закатил глаза, упираясь ладонью в грудь несостоявшегося пьяницы, но тот, неожиданно удержавшийся под таким напором, дёрнул полы утеплённого халата в стороны, с лёгкостью его расстёгивая. — Ну что ты творишь? — прошипел учёный, пытаясь закрыться. С окна неприятно продувало, — окно открыто, да и ты пьян, чёрт, Ген! — Сенку вздрогнул, пытаясь отстраниться от горячих ладоней, — прекращай, сейча-ах! — Ишигами раскраснелся, зажав рот ладонью и крепко зажмурившись. Мягкая ладонь коснулась его сквозь бельё, поглаживая набухающий член, — чёрт, придурок, подожди, — Сенку с трудом отстранился, быстро переводя дыхание и наконец закрывая окно, — ты там что, афродизиака где-то наглотался? — Ты мой афродизиак, Сенку-чан, — прошептал Асагири, упираясь руками в футон и следя за подходящим к нему учёным, — и, может быть, немного… м… алкоголь. Ишигами закатил глаза, останавливаясь перед Геном и смотря на него сверху вниз. Менталист придвинулся ближе, растянув губы в улыбке, совершенно не похожей ни на какую-нибудь из его дежурных, и провёл ладонями по упругим бёдрам, медленно стягивая бельё. Учёный втянул воздух сквозь зубы, пытаясь разглядеть во тьме чуть больше, чем горящие похотью глаза и проявляющиеся черты. Его припухлые губы коснулись головки, скользя языком по уздечке и собирая выделяющийся предэякулят. Сенку хрипло простонал, зарываясь пальцами в чёрно-белый сплит волос и мягко сжимая в кулаке. — Только будь потише, Сенку-чан, — пробормотал Ген, медленно заглатывая полностью. Ишигами плотно сжал губы, тихо проскулив. Менталист тем временем задвигал головой, обводя языком набухающие под ним венки. Учёный прикусил ребро ладони, второй направляя голову любовника. Асагири поддался под напором чужой ладони, позволяя направлять себя. Он обхватил его плотнее, при этом как можно сильнее расслабляя горло и напрягая щёки. Конечно, на утро он явно возненавидит себя за это, если вспомнит. А пока его слух ласкают тихие мычания и судорожные вздохи сверху. Это продолжалось ещё несколько минут, пока Ген не отстранился, облизывая губы и поднимая взгляд на раскрасневшегося Сенку. Учёный оглянул всё ещё одетого менталиста, недовольно фыркнув, и присел перед ним, стягивая наконец юкату. Его рукава, всегда набитые кучей цветов, раскрылись шире, выпуская из всех своих потайных кармашков множество лепестков, рассыпавшихся вокруг. Сенку недовольно сморщился, откинув юкату и расстёгивая безрукавку возлюбленного. Ген помогал ему, шумно дыша и нетерпеливо ёрзая по футону. — Зачем же на тебе столько одежды, — пробурчал Сенку, стаскивая с худых ног штаны. Ген упал на кровать, нервно облизывая губы и откидывая штаны куда-то в стенку. Ишигами навис над ним, укрывая их так и оставшемся на нём халате, и наконец поцеловал припухшие губы менталиста, чувствуя собственный вкус. На вкус Ген как только созревший виноград. Кислый, с солоноватым привкусом, напоминает то вино, которое Сенку только недавно распивал в одиночестве. Он ведёт ладонями по разгорячённому телу, лаская мягкие губы. — Сенку-чан, пожалуйста, — менталист выгибается навстречу ладоням с грубой кожей, уж слишком пошло постанывая. Ишигами фыркает, не подаваясь на провокации и в отмщение сжимая чувствительный сосок. Старший дёргается, тихо промычав. Ухмыльнувшись, учёный припадает к его соскам губами, обсасывая их и осторожно покусывая. Ген терпеть не может подобные слабости своего тела, потому что если Ишигами продолжит в том же духе — Ген банально кончит. Когда Сенку выяснил слабость менталиста, он только ей и начал пользоваться, иногда действительно доводя любовника до оргазма. Это хоть удивляло и немного смущало, но заставляло учёного снова и снова мучить бедного Гена такими трюками. Сенку и сам уже плохо держится, закидывая стройные ноги на свои плечи. Ген чуть морщится, вспоминая, что он всё ещё чертовски пьян и от этого точно появятся последствия, но поддаётся, устраиваясь удобнее и следя за оглядывающим его учёным. У него же всегда под рукой мазь, которой он смазывает пальцы и мягко растягивает поскуливающего Гена. С улицы раздаётся особо громкий смех, подсказывающий, что кто-то совсем близко к обсерватории. Ишигами поглядывает в сторону двери, шаря пальцами, чтобы найти нужную точку. Ген вздрагивает спустя несколько секунд, заглушив стон ладонью. Он уже обкусал все пальцы, пока Сенку тягуче-медленно готовит его. Когда ровно под ними раздаётся разговор, Сенку наконец вытаскивает пальцы, всё не сводя взгляда со входа. Ген опускает ладони на его щёки, притягивая к себе и целуя, чтобы наконец обратить всё внимание на себя. Учёный издаёт смешок, но поддаётся, мягко проталкиваясь внутрь. — Сенку-чан, — тихо простанывает Асагири, самостоятельно насаживаясь и утыкаясь лбом в плечо учёного. Ишигами медленно выдыхает, пытаясь привыкнуть к приятно сжимающей его тесноте, — так… тебя так много, Сенку-чан. Ишигами зарывается лицом в подушку, чувствуя обволакивающий их запах цветов и вина, и толкается на пробу, сжав в пальцах тонкие бёдра менталиста. Ген чуть ёрзает, переплетая с Сенку ноги, и тихо шипит от ещё одного толчка, забираясь ладонями под халат учёного и цепляясь за его спину. Сенку толкается снова, недовольно промычав. Он хочет начать двигаться, вжать это худое тело в футон и безудержно толкаться, чтобы до громких шлепков и продолжительных стонов. Но Ген под ним, совершенно не способный контролировать себя, только вздрагивает от каждого толчка. Сенку ненавидит свою нетерпеливость — нужно было подготовить любовника получше. Но что сделано, то сделано, так что оставалось хотя бы сейчас потерпеть и подождать, когда Ген привыкнет и расслабится. — Больно, — скулит Асагири, царапая спину учёного. Сенку выходит совсем, слыша удивлённый вздох, — Сенку-чан? Ишигами отстраняется, вставая на колени и отбрасывая к чёрту свой халат. Он окидывает взглядом Гена, разглядывая поблёскивающие в темноте слёзы и раскрасневшиеся щёки. — Перевернись, — Сенку снова берёт мазь, набирая её куда больше, и растирает между пальцами, следя за неуклюже переворачивающимся менталистом. Ген утыкается лбом в подушку, оттопырив зад, и цепляется руками за одеяло, вдыхая сквозь сжатые зубы. Холодок неприятно проскальзывает по спине и между ног, пока он не чувствует тёплые ладони на ягодицах и пальцы на пульсирующем колечке мышц, — иногда с тобой очень сложно, болтолог, — бурчит под нос учёный, аккуратно проталкивая сразу два пальца. Он нежно двигает ими, постепенно прибавляя третий и раскрывая их на манер ножниц. Ген снизу фыркает, дёрнувшись, но не отстраняется, позволяя издеваться над собой. А Сенку смотрит куда угодно, только не на открывшуюся картину. Остатки силы воли помогают ему держаться, хотя он делает это с диким трудом. Впервые потолок кажется таким интересным. Сенку думает о том, что, может быть, было бы неплохо повесить там зеркало, но после отталкивает идиотскую мысль. Куда ему тогда смотреть, чтобы держаться? — Пожалуйста, вытащи из меня уже свои пальцы, — Ген выгнулся, тихо простонав, — Сенку-чан, я уже готов. Сенку выдохнул сквозь зубы и на пробу вошёл, предварительно и себя обильно смазав. Теперь это даётся полегче, и он даже с первого раза попадает по простате, следя за постанывающим в подушку менталистом. В этот момент ему конкретно сносит голову, и он начинает двигаться, прикусив губу и крепко зажмурившись. Он совершенно не следит за темпом, не замечает того, как жутко трясутся колени. Перед глазами у него фестиваль фейерверков, в ушах только тихие стоны, заглушаемые подушкой, а руками он сжимает нежную кожу ягодиц и бёдер, оставляя красные пятна. Когда пыл постепенно спадает, Сенку переворачивает любовника обратно, нависая над ним и двигаясь медленнее. Еле сдерживаемая страсть медленно перетекает в тягуче-нежный секс, вызывая тихие стоны и что-то до боли обжигающее внутри. Ишигами оглядывает кусающего свои пальцы и совсем раскрасневшегося Гена. По его виску течёт капля пота, в уголках глаз застыли слёзы, но смотрит он из-под опущенных ресниц так, что Сенку забывает про всё, что их окружает. Он чувствует вокруг себя бесконечный космос, где-то на фоне взрывающиеся фейерверки, в свете которых видит любимое лицо с мягкой улыбкой, и может слышать лишь звук его голоса, ласкающий уши. — Сенку-чан, — тихо зовёт его Ген, оплетая руками шею и прижимая к себе. Сенку тихо мычит в ответ, зарываясь носом во взмокшие волосы любовника, — я люблю тебя. — Болтолог, говорить такое во время секса не самое лучшее решение, — Ишигами усмехается, сокращая движение бёдер. Всё перетекает в ленивый, полусонный, но всё ещё приятный секс, больше похожий на признание в любви, — но ты знаешь, что я тебя тоже.