Only two

       Стояла довольно тёплая погода, но от того, что на улицу высыпало много народу, становилось жарче. Причиной скопления людей стал рыцарский турнир недалеко от города Ашби. Местность была чудесна, и с ложи зрителей открывался вид на красочные пейзажи. Правда, не все простые люди могли расположиться в ложе, только известные или богатые получали место там. Остальные же наблюдали за соревнованиями стоя. Многие рыцари уже были готовы, а некоторые, видимо из-за своей природной медлительности, только начали подготовку к турниру. Одним из таких, пусть и не самых медлительных, но явно неторопливых, был Седрик Ротервудский — благородный рыцарь и феодал чистых саксонских кровей по прозвищу Сакс. Он только надел доспехи, гордо сел на коня и стал осматриваться по сторонам. Большинство были хоть как-то знакомы с Седриком, но не все имели о нём хорошее мнение, что того особо не волновало. Он убрал прядь волос с лица, чтобы надеть шлем. Возле коня, на котором, собственно, и сидел Седрик Сакс, стоял Ательстан Конингсбургский, его близкий друг и союзник, которому владелец Ротервуда доверял больше остальных, пускай его порой и раздражал характер Ательстана. Недаром того прозвали Неповоротливым. Держа в руках яблоко, он пытался морально подбодрить Седрика, хотя тот об этом не просил. Откусив яблоко, герцог Конингсбургский поднял голову и посмотрел на друга снизу вверх. — Мне кажется, благородный Седрик, рисковать просто так не стоит. Можно же сделать вид, будто увлечён сражением, а самому отогнать коня в сторону и спокойно побыть там, — бесстрастно предложил Ательстан. Седрик посмотрел на того с деланным удивлением, а потом устало закатил глаза и отвернулся в противоположную от собеседника сторону. У него даже не было слов, чтобы что-то ответить герцогу, поедающему яблоко, да и в общем, он уже устал от его вечной ленивости. Ательстан заметил реакцию друга и довольно сильно возмутился, ведь просто хотел как-нибудь помочь, но в итоге его совет оказался ненужным. Он уже собирался идти к своему месту в ложе, но Сакс вдруг окликнул его, из-за чего пришлось обернуться. — Что? — спокойно спросил Ательстан, хотя и хотелось накричать на Седрика за то, что тот обращается к нему только тогда, когда ему что-то нужно. — Если дать какой-нибудь совет, то ничем не могу помочь, уж прости. Это прозвучало весьма сухо и обиженно, что не мог не заметить Ротервудский. Он посмотрел на него и даже на время забыл, что хотел спросить у Неповоротливого друга, поэтому лишь пожал плечами. Но, заметив, как Ательстан намеревается поскорее уйти, громко сказал: — Твои советы мне довольно важны, просто я предпочитаю сражаться более активно, чем предлагаешь мне ты. Заметив короткую улыбку на губах Ательстана, Седрик понял, что тот уже не обижается, и обрадовался. — Да неужели мои советы вам так нужны, о великий рыцарь Седрик? — театрально спросил Конингсбургский герцог, доедая яблоко и смотря на друга. — Теперь-то я могу пойти на своё место?.. Будь осторожен. Ательстан улыбнулся снова, но, увидев, что Седрик хочет сказать ещё что-то, остался. — Ательстан, будь добр, подойди ко мне, — попросил Ротервудский феодал, — пожалуйста. Неповоротливый медленно (по своей природе) подошёл к нему, чуть поднимая голову, чтобы посмотреть тому в глаза. Они были красивыми, большими, светло-голубого цвета. Ательстан невольно смотрел в них чуть дольше, чем планировал, и чуть дольше, чем надо было. Седрик не моргая смотрел на друга, прежде чем сделал то, что хотел. Он наклонился к другу и тепло улыбнулся, коснувшись губами его лба. Ательстан замер на месте, а потом его щёки покрылись густым румянцем, а руки задрожали. — Удачи на турнире, — выдавил он, когда к нему постепенно вернулся дар речи, и, развернувшись, пошёл к своему месту в ложе. Он делал это на автомате, потому что мысли всё ещё не хотели возвращаться в исходное положение. Садясь на своё место Ательстан даже не хотел есть, но машинально откусил кусок мяса, смотря в сторону Седрика Сакса, который уже надел рыцарский шлем, но был довольно сильно взволнован. Ательстан опустил голову, пытаясь понять, что же всё-таки произошло, и провёл рукой по своему лбу, не до конца осознавая, что он делает, и что сделал Седрик. Он отхлебнул чистой прозрачной воды, ведь вино только сильнее бы помутило его сознание, которое и так было мутным из-за произошедшего. Ательстан всё больше и больше краснел, стараясь отвлечься от этих мыслей, которые, наоборот, накрывали его сильнее. «Ничего страшного, всё равно это пройдёт и останется приятным воспоминанием», — успокаивал себя Конингсбургский герцог, но от этого совсем не становилось легче. Он заулыбался, не зная почему, а в голове пронеслось: «Меня поцеловали…» От мыслей его отвлёк звук трубы, оповещавший о начале. Ательстан внимательно посмотрел на центр арены, где будет проходить турнир. Он был не особо заинтересован в этом, но волновался за приятеля, поэтому сосредоточенно наблюдал за происходящим. Седрик глянул на друга и, увидев волнение в его глазах, улыбнулся, чего не было видно из-за шлема. Герольды начали рассказывать правила турнира: — У нас есть пять рыцарей-зачинщиков, они вызывают на бой всех желающих. Каждый участвующий имеет право выбрать себе противника из всех пяти зачинщиков; для этого он должен коснуться копьём щита зачинщика. Если рыцарь коснётся тупым концом копья, то это значит, что он вызывает его на бой, в котором проигрыш будет на стороне того, кто первым сдастся или упадёт с коня. Но если же рыцарь коснётся остриём копья, то он желает биться насмерть. Рыцари выехали на арену, ограждённую со всех сторон. У всех были копья и щиты с девизами и гербами. Позже на арене показались зачинщики во главе с Брианом де Буагильбером. Каждый выбрал того, с кем желал биться, коснувшись щита тупым концом. Зрители были разочарованы тем, что рыцари будут сражаться тупым оружием, но тут увидели одного в блестящих доспехах, который ткнул щит Буагильбера острым наконечником копья. Из губ Ательстана вырвалось короткое: «Что ты творишь?!», ведь рыцарем в блестящих доспехах был Седрик Ротервудский. Тот, кажется, совершенно не волновался, лишь смотрел по сторонам. Бриан был весьма поражён храбростью Сакса, но виду, разумеется, не подал. Ательстан сидел и бледнел на своём месте. Сейчас он был готов перестать есть хоть навсегда, лишь бы Сакс отказался от этой идеи. Заиграли трубы и рожки, и противники мгновенно помчались друг на друга. Оба обладали очень высоким мастерством и бились довольно долго, но вдруг Бриан упал с коня, и по его доспехам потекла кровь. Седрик тоже был ранен, правда, не так смертельно, как храмовник. Он слез с коня и собирался подойти к Буагильберу, но гордость не позволила этого сделать. Услышав громкие аплодисменты, он снял с себя шлем и посмотрел по сторонам. Ательстан взволнованно глядел на него, не отводя глаз от раны на шее. Победители удалились в свои шатры, а проигравшие с позором покинули арену; лишь Седрик, скинув с себя доспехи, направился к зрительской ложе. Девушки с восторгом пытались хоть как-то дотронуться до победителя, но тот никак на это не реагировал, лишь подошёл к месту рядом с Ательстаном и шумно вздохнул. — Седрик! Быстро иди к лекарям, у тебя рана на шее! — тот был очень взволнован происходящим и внимательно смотрел на него, пытаясь понять, как себя чувствует Сакс. Седрик молчал и даже не думал как-нибудь закрыть кровоточащую рану, но вот Ательстан был испуган и снова стал бледнеть. Он посмотрел на свои руки, те были абсолютно чистыми, поэтому он, придвинувшись ближе к Ротервудскому, крепко зажал его рану, чтобы не так много крови вытекло. — Ну почему ты не бережешь себя? — тихо и раздосадовано сказал Ательстан, держа руку всё так же и не позволяя отстраниться от себя. Рука его была тёплой, но от боли на свежей ране Седрику было до жути неприятно, и он крепко сжал челюсти, стараясь отвлечься от болезненных ощущений. Герцог Конингсбургский даже и не знал, чем помочь, поэтому, громко выдохнув, сказал: — Ты сражался просто великолепно, Седрик! — Я мог сражаться и лучше, поверь мне, я просто допустил слабость! Я пойду лучше сражусь снова! — Седрик попытался встать, но друг удержал его за плечи и отвёл взгляд. — Не смей этого делать! Ты должен беречь себя хотя бы ради меня… Седрик, пожалуйста… — Ательстан уже не знал, что сказать ему, и поэтому тихо проговорил это, убрав руку с раны. — Ну вот, уже лучше, осталось лишь обработать. Понял меня? Сакс лишь рассмеялся, смотря на приятеля. У первого в голове кружились разные фразы, но и у второго тоже, поэтому они в ожидании смотрели друг на друга. Ательстан начал: — Я очень рад, что ты выжил и почти не пострадал… но ты должен был беречь себя, а то могло бы и не повезти! — он явно нервничал, вспоминая эти страшные события турнира. — Ну я же поцеловал тебя на удачу, — совершенно спокойно ответил ему Ротервудский, откидывая голову назад, и посмотрел на Ательстана, щёки которого вновь запылали. Повисла неловкая пауза, во время которой в голове Конингсбургского неторопливо (как и он сам) проплывали одна за другой мысли, а потом он быстро улыбнулся и взглянул другу в глаза. Всё ещё думая, что он собирается делать, тихо сказал: — Можешь поцеловать меня ещё раз, ведь удача, — он глянул на его рану, — тебе понадобится… Седрик с непониманием посмотрел на него, немного покраснел и, недолго думая, приблизился к его лицу и улыбнулся. Ательстан поднял брови, закрыл свои красивые серые глаза и, подавшись вперёд, первым поцеловал Ротервудского. Аккуратно держа его за подбородок, другой рукой он зарылся в мягкие, тёплые волосы. Седрик облокотился левой рукой на лавочку, перемещая правую на талию Ательстана. Отстранившись, глубоко вдохнул, кладя голову Конингсбургскому на плечо. Тот на мгновение не знал, что ему делать, а потом начал гладить Сакса по голове, замечая, что он всё ещё взволнован после турнира и, кажется, даже напуган. — Эй, ну чего же ты? Давай я потом схожу с тобой к лекарю, подлечим тебе рану, и всё будет замечательно! Ещё и поедим немного, — Ательстан улыбнулся, продолжая поглаживать его. — Рана не болит? Я могу сходить за лекарем сейчас! Седрик отрицательно покачал головой, а затем положил руки ему за спину, обнимая. Ательстан до сих пор волновался, думая, стоит ли ему всё-таки звать лекаря.