Sparkly

Вэнь Жохань, владелец кофейни «Безночный город» и самолично работающий бариста в нём, ежемесячный, в конце концов, красавец номер один в журнале «Шэньси», в непозволительном замешательстве. Да, да, сама живая легенда всей провинции, а то и больше, в жутком, просто в смертельном замешательстве. Да даже племянник, вечно замкнутый и стеснительный мальчишка, спросил на прямую, что с ним происходит. — Дядя, а-цзе уехала и оставила вас на мне. Но учитывая ваше поведение в последнее время, то мне стоит позвать её домой. Этот уверенный, но все еще волнующийся Вэнь Нин так отличался от обычного дрожащего Цюнлиня. А Жохань не может объяснить. Вот не может и всё. Кажется, что всё его красноречие со стажем, куда-то пропало, будто бы и не было в жизни. Если ранее по вечерам мужчину можно было найти за расписыванием документов, квитанций и счетов, но хотя бы дома, то сейчас дорогой дядюшка пропадал все время на работе. И его руки, а то и вся одежда, в белоснежных пятнах от муки. А А-Нин все волновался, только понимая, что Вэнь Жохань ничего не расскажет, юноша посоветовался с друзьями (чтобы не отвлекать а-цзе по пустякам). — Господин Вэнь хоть и перешел возраст независимости, но все еще хорош собой, — закидывая в рот картошку фри, говорил Вэй Усянь. — Учитывая, что дядюшка одинок, может у него появилась девушка? — Не неси чепуху! — возразил Цзинь Цзысюань. — Шицзе Вэнь узнает первой, появись у дядюшки кто-то. Сколько бы Вэй Ин не кривлялся в это время, передразнивая «павлина», все ясно осознавали — Цзысюань прав. Каким-то странным образом Вэнь Цин постоянно пронюхивала обо всём первая (даже о чувствах Лань Ванцзи на пару с Сиченем она прознала еще до Вэй Ина!) Ситуация и правда была не из легких, однако многим больше понравился вариант с влюбленностью. На удивление, имея на плечах тридцать четыре года жизни, Вэнь Жохань ни разу не был женат и детей не имел. Лишь двое племянников: Вэнь Цин да Вэнь Нин. Как бы детишки не боялись в некоторой степени дядюшку Вэнь, каждый желал ему счастья и семейного благополучия. А ведь все началось с того злосчастного — прекрасного, на самом деле — дня, когда в кофейню заглянул молодой мужчина, одетый в классический белый костюм. Хмурый и недовольный, он заказал латте и американо, изредка с нескрываемым интересом поглядывая на пироженные с голубикой. И пусть весь внешний вид выражал отвержение всяких новых знакомств и лишних разговоров, посетитель был непозволительно прекрасным. Изящным божеством, осветившим скудную жизнь Вэнь Жоханя. — Возьми моё имя, оно кричит для тебя. Слова сорвались быстрее, чем бариста смог остановить их. Тонкие длинные пальцы вздрогнули, прикоснувшись к его горящим рукам со стаканчиком латте. Незнакомец вскинул голову, неверяще вглядываясь в глаза на против. Лань Цижэнь никогда не признается, но он давно тонул в этих радужных обсидианах. В таких редких и дорогих, переливающихся от черного к алому. В кафейне безлюдно, но даже будь здесь кто-то, они не помешают любоваться невероятно архитектурным профилем человека, сдержанно распивающего сладкий латте за столиком у окна. Мужчины молчали, проглотив все эпитеты и олицетворения в сторону друг друга. Вэнь Жохань не знал, а Лань Цижэнь трепетал. Литературный редактор и критик давно приметил незаурядную забегаловку, и ещё давнее приглядывался к не редкому гостю в их доме. Семья старшего брата, как и друзья Ванцзи, обожали компанию господина Вэнь и его мягкого светлого племянника, потому все и собирались то в столовой, то в уютной гостинной; просто Цижэнь не любил шум и толпу. Просто А-Жэнь тайно наблюдал за другом Цинхэна вот уже на протяжении нескольких лет, не решаясь подойти. Позже в «Безночный город» заглянул сам Цинхэн и, найдя младшего брата, помахал рукой. — Как здоровье, Жохань? — обменялся рукопожатием мужчина с владельцем кафе. — Иногда мигрень убивает от всей бумажной волокиты, а так всё как всегда. Как жена, дети? — Улетели в Лондон к родственникам, отдохнуть да набраться сил перед новым семестром, — улыбнулся господин Лань и осмотрел полочки со сладостями. — О, А-Жэнь, смотри! Здесь твоя любимая синяя панна-котта! Цижэнь передернул плечом и нервно вскочил, поспешив закрыть брату рот и сунуть его стаканчик с американо. — Сюнчжан, замолчи! — шикнул молодой критик. Неожиданно застыл, не отвечая на вопросительный взгляд Цинхэна, и медленно повернул голову. Чёрт, рвано выдохнул, незамедлительно выбежав из помещения и спрятавшись в машине брата. — Ч-что? Ох, прости его, Жохань. — Люди говорят, что любовь — это игра. Игра, в которую просто невозможно выиграть, — неторопливо, словно пробуя мёд, проговаривал бариста, не отрываясь от двери. — Если и существует способ, я найду его когда-нибудь, и тогда этот котёнок ко мне примчится. — А? «В следующий раз я обязательно предложу ему тарталетки с голубикой!» — пообещал мужчина сам себе, замешивая тем же вечером заготовку для тарталетки и вспоминая милый румянец на щеках Ци-эр. «В следующий раз я обязательно вырву брату язык, а Вэнь Жоханю глаза!» — возмущался Цижэнь, злобно стуча ручкой по столу в кабинете. Однако, в следующий раз Цижэнь побежденно согласится на свидание за городом с выпечкой А-Ханя и с нежным ласкающим латте. В следующий раз Жохань крепко обнимет Ци-эр, угощая спелой голубикой.