Ураган.

- Ты просто не понимаешь! - Он тебя использует! - Он меня любит! Энн устало потерла виски, сдерживая невероятно огромное желание как следует врезать Кроули, чтобы вправить парню мозги. Побоялась, что его влюбленное сознание еще больше покорежит. Она сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться, и попыталась успокоить злость в голосе. - Тони, блять, ему тридцать пять. Он трахает тебя и показывает дружкам, как трофейную зверушку. Это не любовь. Кроули тогда было двадцать два. Они только-только выбрались из ада военного училища, все же сумев пробить себе дорогу в Госбезопасность - кулаками и собственной кровью. Энтони внезапно засиял на деловом небосклоне Столицы ярче любой сверхновой. Молодой, красивый, бойкий на язык, исполнительный (пусть и огрызающийся на начальство) и очень талантливый оперативник привлек внимание не только Люцифера, любимчиком которого стал впоследствии, но и многих молодых (и не очень) людей. Выполняя одно из заданий, он познакомился с мужчиной, который был владельцем небольшого, но очень прибыльного бизнеса. Генри Холл был высок, по определенным меркам красив и богат. Энн он не понравился с первого взгляда. Бесили его зализанные и явно крашеные светлые волосы. Его костюмы с иголочки непонятных оттенков болотного. Его слащавые улыбочки, снисходительно-высокомерные взгляды, манера растягивать слова и нарочито плавные движения, казавшиеся смехотворными. Раздражала его любовь к какой-то неправильной, стерильной идеальности. Томас никак не могла понять, как Кроули попался на его фальшивое очарование и так глубоко увяз в болоте банальных, словно по учебнику, комплиментов. Энтони таял от одних только взглядов Холла, дебильно улыбался в ответ на откровенно идиотскую похвалу и позволял мужчине делать с собой буквально все, что тому хотелось. Кроули сиял, как новогодняя елка, обвешанная гирляндами, и первое время Энн просто радовалась за него, хоть и не одобряла выбор партнера. А потом стала замечать странности, всерьез ее обеспокоившие. Началось все с синяков. Это были не просто остатки бурных ночей, во время которых кто-то не сдержался, это были самые настоящие гематомы со следами кровоподтеков. Тони отмахивался и беззаботно рассказывал о крышесносном сексе, а Энн вся холодела изнутри, вспоминая о насилии, творившемся в училище. Дальше стало только хуже - Кроули пытался бросить курить, сменил стиль в одежде и прическу. Теперь он тратил кучу времени на укладку своих потрясающих непослушных вихор в какую-то скучищу прошлого тысячелетия, недовольно шипел, постоянно одергивая неудобные классические рубашки и вполголоса матерился, когда не мог развалиться в любимых позах - не позволяли строгие брюки. Генри относился к Тони, как к какому-то домашнему питомцу, пытаясь вылепить из него что-то, с чем не стыдно было бы появиться на встрече. Терпение Томас подошло к концу, когда она узнала, что Холл позволяет своим друзьям снисходительные шуточки над Кроули, его происхождением и воспитанием, а после пытается прикрыться обманчиво-ласковыми словами. - Не сссмей так говорить о нем! Ты его сссовсссем не знаешшшь! - Змей сорвался на шипение, а это означало, что его терпение подходит к концу. - Я знаю, что он помолвлен, и мне этого достаточно! Ты совсем идиот и не видишь, что он относится к тебе, как к модной игрушке?! - Заткнисссь. - Глаза Энтони, скрытые темными очками, опасно сузились. - Ты мне не семья, ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь! Тем более, что ты сама ничего не знаешь о любви! Томас подавилась воздухом. Несколько раз сжав и разжав кулаки, она проморгалась, отгоняя застлавшую глаза пелену гнева. - Я - твой друг, и я пытаюсь помочь! - Тогда порадуйся за меня! - Порадоваться чему, Тони?! Что моего лучшего друга какой-то мужик использует, как шлюху?! Энн испуганно округлила глаза, когда поняла, что именно сказала, не сдержавшись. Кроули помрачнел и напрягся, его и без того тонкие губы превратились в почти незаметную сжатую полоску на лице. - Вот как. Значит, так ты обо мне думаешь. Прекрасссно. - Энтони тяжело дышал, буквально выплевывая каждое слово, сочившееся ядом. - О, я понял. А может ты просто... Ревнуешь? - Он подошел к девушке ближе, нависая над ней и практически пылая от гнева. - Что, надеялась, что я рано или поздно нагуляюсь и решу навсегда остаться с тобой? - Кроули! - Томас повысила голос, но парня уже несло так, что остановить его было невозможно. - Открою тебе сссекрет, Энн, тебе не сссветит, даже если мы вдвоем оссстанемся последними людьми на Земле. Томас, конечно же, не выдержала. И влепила другу смачную пощечину. Да такую, что Кроули пошатнулся, а его очки слетели на пол. В небольшой съемной квартире повисла звенящая тишина. Парень несколько секунд не шевелился, лишь тяжело дыша, а потом резко развернулся к напарнице. Щека горела огнем, и он даже сжал кулак, но поднять на Энн руку не смог бы ни в каком состоянии. Со свистом выпустив воздух через сжатые зубы, он выругался, глядя на девушку перед собой со смесью гнева, боли и отвращения. - Нахуй. Тебя, твою помощь. Нахуй все. Кроули вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью, раньше, чем Энн успела хоть что-то сказать.

***

Это была их первая (и последняя) такая серьезная ссора. Кроули не разговаривал с Энн уже почти полгода. На работе он держался то ли на силе воли, то ли на чистом упрямстве. Не здоровался, не прощался, бросался лишь короткими и необходимыми для выполнения заданий фразами, но напарника при всем этом сменить не просил. Первые пару месяцев Тони был, ну... собой. Зубоскалил с коллегами, выводил Хастура, травил байки в комнате общего отдыха, перечил начальству. И, конечно же, пытался как-то совместить привычное ему существование с новыми реалиями, которые требовал от него Генри. Но потом парень начал мрачнеть, день ото дня все больше. Настроение его становилось все хуже, он все чаще срывался на коллег, начал упускать важные детали и действовать необдуманно. А затем и вовсе перестал быть привычным для всех Кроули. Змей ходил, как в воду опущенный, начал слишком много пить, чаще молчал, а когда огрызался, то делал это вяло и с явной неохотой. Он начал пропускать работу, а все попытки Энн поговорить с ним игнорировал. Одним вечером, который Энн собиралась провести с пиццей и сериальчиками, чтобы отдохнуть от недавно закрытого сложного дела, в дверь ее квартиры постучали. Стук был громким, но каким-то неровным. Открыв дверь, она обнаружила на пороге Кроули. Парень был вдрызг пьян, его волосы были растрепаны, глаза покраснели, а на скуле красовался огромный синяк. Пошатываясь, он ввалился в квартиру и, как только Томас захлопнула за ним дверь, сгреб девушку в объятия. - Тони? - Прости... - Голос друга звучал хрипло и надрывно. - Ты была права... Я... Он... Прости меня... Энн, пожалуйста, прости, я такой идиот... Кроули судорожно сжимал ткань ее футболки, почти повиснув на девушке, потому что ноги подкашивались. И говорил-говорил-говорил. То пьяно бредил так, что Энн не могла разобрать ни слова, то извинялся, то, чуть не плача, рассказывал о Генри, его невесте, которая вот-вот должна была стать женой, его словах и поведении, полностью подтверждающих все то, о чем подруга предупреждала Энтони уже давно. В перерывах Кроули всхлипывал, а иногда начинал выть, словно раненый зверь. Томас молчала, осторожно поглаживая Тони по спине, давая ему возможность высказать все, что накопилось за это долгое время. Какая-то вреднючая часть девушки, ещё обиженная на полугодовое молчание, хотела выдать самодовольное: "я же говорила". Но в этот раз она вовремя прикусила язык и не стала ничего произносить. Винить Кроули в том, что ему хотелось почувствовать себя действительно любимым и нужным, она не могла. Ни после того, через что они оба прошли, ни после приютов и училища. За эти месяцы у неё тоже было время подумать, осознать, что ей стоило не вываливать на друга нелицеприятную правду, а поддержать и попытаться аккуратно вытащить из этих отношений. Она чувствовала вину за то, что Кроули остался совсем один, лицом к лицу со своими проблемами. И теперь он, на людях такой дерзкий и невозмутимый, рыдал практически у нее на руках, разочаровавшись не только в Холле, но и в себе, собственном выборе и отношениях. Похоронив где-то очень глубоко последние крохи доверия. Когда силы окончательно покинули вымотавшегося парня, Энн смогла кое-как дотащить его до дивана. Кроули не сел, а прямо таки упал на предмет мебели. Его плечи все ещё мелко подрагивали и он периодически то ли всхлипывал, то ли вздыхал. Томас примостилась рядом, предварительно накинув на плечи друга плед. Змей молчал какое-то время, уставившись в пол, не в силах поднять взгляд на подругу. - Я... - Наконец Тони все же смог собраться с мыслями, сложив их в более связную речь, чем раньше. - Столько гадостей тебе... Я не имел ввиду... - Он поднял взгляд и посмотрел на девушку с болезненным испугом. - Ты же знаешь, что ты лучше всех, правда? Энн тяжко вздохнула, но все равно слабо улыбнулась, потрепав Кроули по волосам. Несмотря на то, как странно он формулировал фразы, она прекрасно поняла, что парень имел в виду сейчас. - Всё нормально, идиот. Мы же друзья. - Во взгляде Тони при этих словах промелькнуло что-то незнакомое, какая-то отчаянная и очень нездоровая решимость. - Мы могли бы?.. - НЕТ! - Энн произнесла это резче, чем планировала, и Кроули даже немного отшатнулся. Сердце у девушки защемило от того, насколько отчаялся её друг, как сильно напился и насколько реально не осознавал, что сейчас пытался предложить. - Тони, не надо. Ты пьян и вымотан, ты пожалеешь об этом уже утром. - Томас встала и, выудив из шкафа подушку, вручила ее парню. - Проспись, хорошо? Поговорим завтра. Или тогда, когда ты будешь готов. Но обязательно на трезвую голову. Кроули слабо кивнул, комкая подушку в руках и снова опуская взгляд куда-то в район собственных ног.

***

Змей проспал почти сутки. Периодически он ненадолго вставал, бледной тенью скользил по квартире до ванной комнаты или кухни, а потом снова возвращался на диван, с головой заворачивался в плед и проваливался в объятия Морфея. Томас не будила его и не пыталась заговорить в те редкие секунды пробуждения, которые застала. У нее был выходной, поэтому она просто оставила Кроули в своей квартире и отправилась по собственным делам. Вернувшись ближе к ночи, она обнаружила Тони на кухне, задумчиво пялившимся в кружку с кофе. Выглядел он намного лучше, только глаза все еще были немного опухшими, да синяк ярко выделялся на тонких скулах. Услышав шаги, парень вскинул взгляд и приветливо оскалился. Томас с облегчением отметила, что, несмотря на остатки боли, мелькавшие в глазах, Кроули уже достаточно пришел в себя. - Сделать тебе чай? Стоило девушке кивнуть, как Энтони подскочил и засуетился на кухне. Он упорно не оборачивался и молчал до тех пор, пока не поставил перед Энн чашку с дымящимся напитком. - Слушай, - Кроули запустил пальцы в волосы, рассеянно проводя ими по шевелюре. - Прости еще раз. И, ну... Спасибо. Что вчера осадила меня. - Тони смущённо отвёл взгляд и Томас заметила, что его щеки покраснели. Это было что-то новенькое. - Черт, мне теперь даже стыдно тебе в глаза смотреть. - Серьезно? - Девушка фыркнула и насмешливо приподняла брови. - Ты совсем идиот? Я видела, как тебя трахали, связанного и истекающего кровью и слюнями, и тебе все ещё за что-то стыдно? - Блять, Энн! - Кроули подавился воздухом и возмущенно уставился на нее, активно размахивая руками в воздухе. - Не могла помягче что ли?! - Как будто у тебя самого есть чувство такта. - Томас хихикнула, а Энтони окончательно расслабился. - Помогло же. - Помогло, - спокойно согласился парень, плюхаясь обратно на стул. - Но я тебе все равно задолжал за почти полгода игнора. - Можешь купить мне байк. Кроули со стоном стукнулся головой об столешницу, конечно же под смех подруги. - А может, лучше все-таки натурой?

***

Убить Генри Холла она, конечно же, не могла. Но вот раздобыть довольно пикантную информацию, которая самым непостижимым образом попала к Люциферу, удалось. Пусть и не сразу.

***

Стоя в просторном зале частного аэропорта и приветствуя посла Её Величества, Энн надеялась, что на этот раз у Кроули хватит ума не влипнуть в неприятности из-за того, что он снова втюрился с первого взгляда.