Ураган.

Сбросив звонок, девушка устало откинулась на спинку стула и потерла виски. Золотой конверт, брошенный на стол, все еще мозолил глаза. Хотелось выкинуть его, а еще лучше - сжечь вместе с кабинетом. Только вот ситуацию это бы ничуть не изменило. Президентский Бал был ежегодным событием, которое Моргенштерн устраивал в своем огромном особняке, и на котором в обязательном порядке должны были присутствовать все приглашенные. Мероприятие было настолько пафосным, что приглашения на него рассылались исключительно в печатном виде, в тисненых глянцевых конвертах, и строго за день до самого мероприятия. Даты всегда, конечно же, были известны заранее, но вот список гостей оставался секретом до последнего момента. Богатые и влиятельные люди Столицы готовились к этому событию месяцами, тщательно планируя свой внешний вид, возможные круги взаимодействий и партнеров, которых брали с собой. В отличие от буржуазной элиты, сотрудники Управления всегда точно знали, кто именно пойдет на прием. Люцифер всегда отправлял черные конверты с красной окантовкой всем начальникам отделов, а также своим любимчикам. Пересчитать тех, кто попал в его милость, можно было по пальцам. Энн, как и в последние несколько лет, ожидала получить обычный конверт с обычным приглашением, но в итоге на ее столе красовалось чертово золото. Золото! Такое приглашение каждый год было только одно. И приходило оно тому человеку, который должен был составить Моргенштерну пару на вечер. С тех пор, как Вельзевул стала начальницей Секретной Службы, Люцифер всегда появлялся на приеме вместе с ней, и Томас никак не могла понять, по какой причине он вдруг решил выбрать именно ее. Сторонний наблюдатель сказал бы, что девушке невероятно повезло, раз Президент обратил на рыжую пристальное внимание и решил, что она может быть хозяйкой вечера. Только вот Энн прекрасно знала, что это скорее наказание, чем привилегия, в особенности для нее. Они с Кроули выросли в приюте, пробивая себе дорогу исключительно силой. Оба, хоть и обученные элементарным правилам этикета, были совершенно далеки от высшего общества. Томас не раз видела Вельз и прекрасно представляла, что именно ее ждет, и от осознания всего ужаса ситуации пробирала неприятная дрожь. Раздался негромкий вежливый стук, а потом дверь кабинета приоткрылась и в проеме показалась темноволосая макушка Брайана. Получив разрешение войти, парень проскользнул в помещение и Энн заметила, что он держит в руках огромную коробку, перевязанную подарочной лентой. Липкий ужас неотвратимости ситуации пробрался к самому сердцу и сжал его в холодных тисках. Томас знала, что именно находится в коробке еще до того, как открыла крышку. До того, как развязала черную ленту. До того, как Брайан покинул кабинет, скрывшись в коридорах Управления. В подарке от Люцифера было то, в чем она обязана появиться завтра на Балу. Энн в очередной раз вздохнула и позвонила Вельзевул, попутно размышляя о том, что стоит наведаться к Пеппер и мадам Трейси. Люциферу нельзя было отказывать.

***

Азирафаэль уже некоторое время не сводил глаз со своего телохранителя, расслабленно раскинувшего по дивану и потягивающего вино из бокала. Хотя, расслабленно - сильно сказано. В сравнении со своим обычным состоянием, Кроули был сильно напряжен, хоть и пытался это скрыть всеми доступными ему способами, включая максимально растекшуюся по поверхности позу. Фелл в течение дня никак не мог отделаться от мыслей о том, что произошло в машине. После звонка начальницы Змей был, как на иголках, что не укрылось от внимательного взгляда посла. Азирафаэль, на самом деле, совершенно не понял, что такого страшного произошло (а Кроули никак это не комментировал), но зато увидел, что Томас для мужчины гораздо больше, чем просто коллега. Стал свидетелем не только действительно живых и искренних эмоций, но и неформального обращения. "Тони..." Посол понимал, что это обращение - сокращенное, как ласковое прозвище, которое используется среди друзей. И ему было невероятно интересно узнать полное имя своего телохранителя. Как и то, по какой причине мужчина его скрывал все это время. Блондин не был уверен, что выспрашивать такое, когда Кроули напряжен, хорошая идея, но любопытство все же пересилило. - Кроули? - Телохранитель, как и всегда, лишь повернул к нему голову, вопросительно приподнимая брови. - Я бы хотел узнать твое полное имя. Мисс Томас назвала тебя сегодня "Тони" и я подумал... - Зачем ты это делаешь? Рыжий прервал его резко и достаточно грубо. Он напрягся всем телом, выпрямляясь на диване, и пристально уставился на опешившего посла. Азирафаэль несколько секунд ошарашенно хлопал глазами, пытаясь подобрать слова, которые не спровоцировали бы у Кроули очередную вспышку агрессии, как в день их знакомства. - Я боюсь, я не совсем понимаю... - Не думай, что я совсем идиот, Азирафаэль. - Кроули поставил бокал на стеклянный столик перед собой и устало откинулся на спинку дивана, продолжая буравить посла взглядом (что, впрочем, лишь угадывалось из-за непроницаемых стекол). - Я прекрасно вижу, как ты на меня смотришь. Ты меня хочешь. - Я не... - Фелл подавился воздухом и фразой, потому что Тони резко встал, преодолел небольшое расстояние между ними за один шаг и склонился над блондином, опираясь руками на подлокотники кресла. - Хочешь, - горячее дыхание Кроули обжигало губы, и Азирафаэль невольно сглотнул, с ужасом обнаруживая довольную усмешку телохранителя, от которого это не укрылось. - Тебе стоит только попросить, Ангел. Я могу сделать так, что тебе будет очень, очень приятно. - Рыжий склонился к уху Фелла, мягко касаясь его губами. - Только попроси меня, Ангел, и я устрою тебе лучшую ночь в твоей жизни. И не потому, что это работа, а потому, что я тоже этого хочу. Фелл вздрогнул, вжимаясь в кресло, и зажмурился, чувствуя, как кровь приливает к щекам. А потом ощутил властную руку Кроули на своем подбородке. Телохранитель аккуратно, но настойчиво повернул его лицо к себе, и Азирафаэль инстинктивно, чисто от шока, распахнул глаза. - Это всего лишь секс, Ангел. - Тони отпустил его лицо и отстранился. - Не стоит лезть мне в душу. И мое имя тебе знать совершенно не обязательно. Азирафаэль обиженно поджал губы и отвел взгляд в сторону. В ушах все еще шумело, но отказ Кроули рассказывать о себе хоть что-то значимое неприятно кольнул где-то внутри. На столько неприятно, что нахлынувшее было возбуждение тут же пропало. Фелл молчал какое-то время, а Тони окончательно отступил от его кресла и снова уселся на диван. - Мне бы все же хотелось... - Посол замялся. - Узнать тебя получше. - Зачем? Азирафаэль задумчиво нахмурился, внимательно всматриваясь в лицо сидящего напротив мужчины. Кроули уже второй раз за вечер повторил этот вопрос. Зачем? Зачем Феллу было знать имя своего телохранителя, какие у него отношения с начальницей, что он любит, кроме быстрой езды, хорошего вина и черного цвета в одежде? Зачем? И тут до Фелла дошло, почему Кроули задавал этот вопрос. Они, как и всегда, относились к ситуации совершенно по-разному. Тони прекрасно знал, что через неделю Азирафаэль, покончив с делами в этой дипломатической поездке, вернется домой. Не просто домой - вернется в совершенно другую страну. В совершенно другой мир. К таким же, как он, людям из привычного высшего общества, которые разговаривают о погоде и политике, скрывают эмоции и вступают в браки, исходя из холодного расчета. К дорогим костюмам, скучным встречам. К размеренности. А Кроули останется здесь, в своем мире. В мире опасной работы, диких поездок, оружия. В мире, в котором он может вести себя так, как считает нужным, не оглядываясь на порицание общества. Где есть его друзья, где он может строить любые отношения с теми, с кем посчитает нужным. Для Кроули это действительно был просто секс. Он прямым текстом это предложил и был заинтересован в Фелле совершенно искренне, без притворства. Он действительно хотел Азирафаэля, в этом посол уже не сомневался, хоть и не мог понять, чем такой, как он, мог привлечь Тони. Но телохранитель воспринимал это как обычную интрижку ради получения взаимного удовольствия. Временную. Не рассчитанную на что-то большее. Он не хотел говорить о себе, он не хотел позволять себе погрязнуть в лишних чувствах, от которых потом придется мучиться. Фелл же, наоборот, хотел классического курортного романа, какие были описаны в книгах. Глубоко в его душе жил романтик, и блондин мечтал о том, каково это - погрузиться полностью во внезапно вспыхнувшие чувства. По-настоящему влюбиться, проводить друг с другом не только жаркие ночи, полные физического удовольствия, но и теплые вечера - обнимаясь, перебирая чужие волосы и разговаривая не только обо всем на свете, но еще и друг о друге. Ему хотелось оставить настоящие эмоции и воспоминания - не только в чужой душе, но и в своей собственной. Чтобы одинокими зимними вечерами вспоминать о том, каково это было. Вспоминать о хорошем, но с толикой светлой грусти. Кроули, то ли по лицу посла, то ли по затянувшейся паузе, догадался, что до Фелла дошел смысл его вопроса. И что отвечать он не то, что не собирается, просто не может подобрать слова. А еще, что Фелла явно не устраивает предложение просто секса, это было видно по его потускневшему взгляду, который он продолжал прятать от Тони. Телохранитель какое-то время боролся с собственным разочарованием от этого решения, внимательно вглядываясь в меняющиеся на лице Азирафаэля эмоции, а потом устало пожал плечами и поднялся с дивана. - Спокойной ночи, Ангел. Кроули скрылся в своей комнате до того, как Азирафаэль успел ответить.