Матушка

      Расиэль спал. Спал беспокойно, дыхание его постоянно сбивалось на выдохе, он постоянно вертелся и старался забраться с головой под одеяло. А потом откидывал его от жары и, глубоко выдыхая, смотрел в потолок, пока снова не погружался в темноту. Он и сам уже не помнил, когда нормально спал в последний раз. Его постоянно преследовали кошмары. Этот раз не был исключением…

***

      — Юный господин! — горничные в панике носились по коридорам замка, продолжая предпринимать все более тщетные попытки найти будущего короля. Если они и натыкались на кого-то, то либо на младшего брата, который, Расиэль был готов поспорить, не был доволен этим, либо на пустоту. Эти глупые курицы не могли отличить их, даже несмотря на разный цвет рубашек. Мальчик закрыл рот рукой, чтобы не выдать себя своим дыханием, когда очередная кучка прислуги пробегала мимо. Усмехнувшись, он вышел из-за Ольгерда, стоявшим будто статуя и скрывая мальчика за своей спиной. Прокатывало не в первый раз, если его искала не сама матушка.       — Вы уверены, что у вас не будет проблем, принц Расиэль? — казалось, его доверенный слуга действительно волновался. Однако, он продолжал давать советы своему подопечному с осторожностью и без лишней навязчивости, прекрасно зная, как агрессивно реагирует Расиэль на советы. — Ваша мать не была бы довольна тем, что Вы делаете.       — Моя матушка ничего не узнает, — отрезал Расиэль, а потом задумался. — И почему она не разрешает мне играть с Виорикой и Родом?       Мальчик поджал губы, давая понять, что не намерен отступать от своих слов. Если он решил сегодня убежать в район простых жителей, то он это сделает. Матушка не сможет ему помешать.       — Рассчитываю на то, что ты меня прикроешь. Ты ведь не предашь меня, Ольгерд? — здесь его тонкий голосок звучал с некой угрозой и скрытым желанием поддержки. Большой поддержки.       — Ни за что на свете, юный господин. Можете на меня рассчитывать, я сделаю все, что в моих силах.       Расиэль торжественно улыбнулся. Иметь такого преданного слугу не каждому повезет. В большинстве случаев они все были шестерками его семьи, но никак не его «собственностью».       Мальчик убежал на улицу, а Ольгерд лишь тяжело вздохнул. По крайней мере, он всегда держал обещания, данные кронпринцу. И Расиэль ценил это. Он подбежал к решетчатым воротам особняка, высматривая, когда же там появятся его друзья.       Пейзаж открывался довольно красивый: шумная улица вдалеке, толпы людей. Каждый из них куда-то шел, говорил о своем, смеялся, жил. Именно, просто жил, ни о чем не задумываясь. Расиэлю нравилась его страна. Нравилось все в ней. Он не видел разницы между простым народом и знатным, потому как все они — люди. И если кому-то от рождения досталось больше, чем другим, это не повод гордиться.       Мальчик нахмурился и сжал решетку. Он мог бы выйти сам и отправиться гулять, но ведь место встречи всегда было здесь. Это было странно, но ожидание затягивалось. А когда друзья, наконец, появились, то Расиэль почувствовал неладное. В следующий момент он ясно ощутил прикосновение холодной руки к своему плечу. Он вздрогнул, мысленно прося все высшие силы, чтобы это была не его мать. Но это была именно она.       Как всегда красива, аристократична и холодна. Окинув сына недовольным взглядом алых глаз, Хильдир смерила им же пришедших крестьянских детей, после чего поджала губы. Ей очень не нравилось, что ее мальчик водится с ними, Расиэль знал это, как знали малыши свое имя.       — Душа моя, почему ты стоишь здесь один? — спросила она нежным голосом, оставаясь недовольной тем, что крестьянские детишки лишь подошли ближе. Расиэль почувствовал, как длинные пальцы сжали его плечо и прошипел от легкой боли. Мысли терзали его голову: неужели Ольгерд соврал? Неужели он сам просчитался в своих расчетах? Почему она здесь, а не с отцом? Нет, Ольгерд бы не предал, никогда и ни за что. Расиэль был уверен в этом на всю сотню процентов.       — Ваше Величество, мы хотели поиграть с принцем, — Виорика бросила взгляд на Расиэля, мягко улыбнувшись. — Вы разрешите ему?       Расиэль прикрыл глаза, мысленно проклиная этот день и восхищаясь смелостью своей подруги. Она в этот момент понравилась ему еще больше. Он еще не знал, что это их последняя встреча.       — Нет. Кронпринц, — Хильдир особенно выделила это слово, сверкнув глазами, торжествуя в некоторой степени над безграмотностью Виорики, — Расиэль не хочет с вами играть.       — Но я… — начал было Расиэль, в его голосе явно чувствовались нотки злости, которая постепенно перерастала в гнев.       — Ты возражаешь мне? — мягко, со сладкими нотками спросила женщина, в упор смотря на своего сына. Расиэль ненавидел, когда она так делала. Он поджал губы, а потом посмотрел на своих друзей, вздернув подбородок. В глазах его читалась горечь. Но сейчас ему нужно угодить своей матери, иначе достанется не только ему. И если бы они не были скрыты за челкой, то Род и Виорика смогли бы увидеть его истинные чувства, которые никак не были связаны со словами. Его тон голоса был холоден, как лед. Как лед в душе Хильдир.       — Да. Я не хочу с вами играть. Принцу не нужно водиться с крестьянами. Они неровня мне.       Он мог услышать, как довольно хихикнула его мать, взяв мальчика за руку. После они ушли. Расиэль не обернулся. Он знал, что, если бы сделал это, то для его друзей это было бы только лишней проблемой. И он прекрасно понимал, что его мать страшна в гневе. Не так страшна, как отец, но все же он в этой ситуации не рискнул проявлять свой характер. Это был уже не первый случай, когда она решала за него, что ему делать, чем заниматься, что носить и как разговаривать. Расиэль ненавидел ее за это. Тем не менее, он сильно сжимал ее руку и с пламенной нежностью всегда обнимал эту женщину, стоило только ей попросить или ему самому было грустно. Он пользовался ей, как она пользовалась им.

***

      Боль. Адская боль пронзила левый глаз, а комнату наполнил истошный крик Расиэля. Во время очередного приступа агрессии из-за стрессового заболевания, мать напала на него, лишив его левого глаза. Ей всего лишь не понравилось, что мальчик взял не ту ноту во время игры на фортепиано. Капли алой жидкости пачкали белые клавиши, пока он безрезультатно пытался остановить кровь, прижимая ладони к ране. Она могла видеть его горящий ненавистью взгляд. Гнев закипал в нем, а в мыслях настойчиво звучало: «Убить. Убить. Убить. Я убью ее. Я заставлю ее страдать. Она заплатит.»       Впервые его голову посетили мысли об убийстве. Впервые и его рассудок дал сбой. Хильдир, казалось, пришла в себя, и пыталась подойти к своему ребенку, Расиэль сквозь туманную пелену мог разглядеть слезы на ее щеках и испуганное выражение лица, перед тем, как потерять сознание. Что было дальше — он не помнит. Здесь в его памяти образуется огромная пропасть. Обрывками и со слов Ольгерда ему удалось узнать, что в ту же ночь произошло нападение Бельфегора на семью. Расиэль кривит губы в отвращении: он не смог себя защитить из-за нее. Он даже не помнит, как Бельфегор наносил ему удары. Но он вспомнит это потом. Не сейчас. Гнев снова заполняет рассудок, после чего он шипит сквозь зубы:       — Где она? — сначала он говорит тихо, а после срывается на громкий крик. — Где она?!       Руки дрожали, а чтобы идти, пришлосьпринять помощь Ольгерда. Как он выжил? Расиэль задаст себе этот вопрос потом. Сейчас не время. Сейчас нужно заняться делами гораздо важнее размышлений. Ее тело еще здесь. Ольгерд молчал. И Расиэль его порой обожал за его молчание. Он не говорил лишних слов, когда этого не требовалось.       Тело Хильдир было еще свежим. Даже несмотря на то, что ее глаза закрыты, Расиэль отчетливо рассмотрел на ее лице гримасу ужаса. Мальчик тепло улыбнулся, опускаясь рядом на колени и склоняясь над ней. Губами он коснулся холодного лба той, которую так сильно ненавидел. Той, которой так желал смерти. Той, которую не смог убить сам. И той, которую любил чистой и искренней любовью. Он еще поквитается с Бельфегором за это. Только он имел право лишить жизни эту женщину.       — Дура, — нежно прошептал он одними губами, погладил тонкими пальцами бледную кожу. Она все еще была прекрасна и отвратительна одновременно. Он говорил все эти слова с нежной улыбкой. — Я тебя ненавижу.       Он еще долго не отстранялся от ее тела, наслаждаясь тем, что она молчит. Наконец-то молчит.       — Мама? — тихо произнес Расиэль, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Он знает, что не получит ответа. И, будто бы раскаиваясь, продолжает говорить. — Прости меня. Я люблю тебя, правда люблю.       Расиэль затих. Потом он прикажет Ольгерду пересадить ее левый глаз цвета виски себе, отрастит волосы до плеч и скроет уродливый шрам от операции. Потом он сойдет с ума, будет вынужден пройти через психический ад, чтобы выжить.       Виорика предаст его, не примет. Он отправится на охоту и подстрелит там ее, станцует с ней танго на трупе отца, а затем, когда реабилитация почти закончится, встретит Бьякурана. Он не будет ему доверять. Он будет играть очередную роль, спать на троне, используя вместо одеяло мантию.       Он познакомится со своей коробочкой, открывая ее во время очередного приступа. Высвободится огромное красное пламя без формы, которое вскоре соединится в одну большую мышь. Мышь испугается его, а он лишь улыбнется и скажет, что все будет хорошо. Он запомнит временную линию своей смерти. И использует Бьякурана, если будет такая возможность. Он будет смотреть на него, как на свою мать, наслаждаясь его смертью.