Завтрак в Антиве

Еще не открыв глаза, я уже понял, что проснулся раньше, чем я обычно просыпаюсь. Воздух был прохладным и влажным, как это бывает утром. Я растерянно пошарил рукой по простыням и убедился, что в постели я остался один. Вставать очень не хочется — я вообще не люблю вставать рано и лишать себя удовольствия понежиться на подушках. Наверное, это какое-то последствие того прошлого, когда мне приходилось вскакивать по утрам и срочно тащить свое тело что-то делать. Теперь же я могу не вылезать из кровати целый день и — о, Создатель, — я бы в самом деле не вылезал. Однако я все-таки приподнялся, спустил ноги на прохладный пол и встал, поправляя халат, в котором сплю. Домашнюю обувь я не надеваю нарочно, потому что так мои шаги будет меньше слышно, а значит так я смогу незаметно пройти в столовую. Зачем мне это — и сам не знаю, но мне все равно нравится представлять, что он удивляется, когда я прикасаюсь к его плечам сзади и присоединяюсь к завтраку. Я думаю, ему приятно, когда я решаю провести с ним время перед тем, как он уйдет, хоть он и знает, что я не встаю так рано. По крайней мере, мне нравится думать, что ему приятно. Я прохожу по прохладному коридору, застывшему в утренней синеве, и размазываю остатки сна по лицу. Впереди слепит простор столовой, залитой солнцем. Мне до сих пор в диковинку местная архитектура, которая стремится впускать как можно больше воздуха в дом. В столовой вместо внешней стены стоят колонны, поэтому солнечный свет свободно заполняет ее. Ну, думал я, когда живешь в таких теплых и светлых местах, тебе не хочется окружать себя стенами. Я осторожно ступаю по полу, не крадясь, но в то же время желая быть незамеченным. Он сидит спиной ко мне слегка опустив голову — видимо, что-то читает. Я подхожу, кладу ладони на его гладкие теплые плечи и, медленно наклонившись, целую в макушку. Он пахнет очень уютно и по-домашнему: так же, как пахнут подушки, на которых я дремлю, когда он уходит по утрам.  — О, ты решил осчастливить меня своим присутствием. — говорит он и гладит меня по руке. Я обхожу низкий диванчик и сажусь рядом, нарочно прижимаясь так плотно, чтобы ему стало неудобно заниматься своими делами. Он, явно ожидавший такого маневра, отложил какую-то записку и приобнял меня за талию.  — Что на завтрак?  — Яйца, хлеб, фрукты, молоко. И немного вина, если хочется. Он наблюдает, как я беру кусочек хлеба с красивой резной тарелки, и улыбается. Я совсем беспардонно заваливаюсь на него и начинаю лениво пощипывать хлеб.  — Ты сегодня надолго опять?  — Может, нет. Хочешь, чтобы я раньше вернулся?  — Да.  — Зачем же я тебе? — он слегка прижимается к моей щеке.  — Как, зачем? Воду на тебе возить.  — Я слишком хрупкий для этого.  — Ничего страшного. Он глухо смеется, а я улыбаюсь про себя.  — Так и быть, я вернусь раньше и позволю тебе возить на мне что угодно. — шепчет он мне в плечо. Мы сидим так недолго, наслаждаясь теплом утреннего солнца и друг друга. Мне нравится, как по-другому выглядит солнечный свет утром. Он такой свежий, розоватый и на вкус как фрукты. Наверное, он нравится мне даже больше, чем свет заката, однако я все равно никогда не заставлю себя вставать пораньше, чтобы любоваться им. Зато я могу сделать это особенным событием, которое будет ассоциироваться у меня с нашими завтраками и этим коротким временем, которое мы проводим вместе, прежде чем он пойдет заниматься чем-то не очень для меня понятным, а я пойду досыпать. Если так подумать, я толком и не знаю, в чем состоит его… работа? Он меня особо не посвящает, а я особо не спрашиваю. Скорее всего он бы рассказал, если бы я спросил, но я почему-то все равно не спрашиваю. Думаю, сейчас нас обоих устраивает такое положение вещей. Все-таки мы все еще привыкаем снова быть рядом друг с другом и это приятно просто проводить свободное время вместе, не принося в него внешние проблемы. Он гладит меня по колену и мне нравится чувствовать его горячую ладонь на себе. Я… …замечаю персик среди прочих фруктов. Беру его. Он слегка приподнимает голову. Я поворачиваю персик впадинкой.  — Это ты. — говорю ему. Он усмехается и оживляется. Однажды в Ферелдене я впервые попробовал персики– это было, когда мы прибыли в Денерим. Сначала я подумал, что это чья-то шутка. Когда увидел, что они все такие, — подумал, что шутка затянулась. Это глупо, наверное, но я никогда не видел персики раньше и мне тогда стало очень забавно. И, конечно, я принялся всячески шутить про это. А потом это стало нашей внутренней шуткой, которую я повторяю время от времени, и он всегда смеется. Не потому, что шутка смешная, а потому, что я ее снова и снова повторяю. — Хочешь вкусить его нежную плоть? — Очень. Я передразниваю его сальный тон, и он снова смеется. Да, это еще одна ниточка, которая стягивает расстояние, образовавшееся между нами за эти несколько лет. Казалось бы, столько воды утекло, но как только мы начали разговаривать, я понял, что ни он, ни я совсем не изменились. Точнее нет, мы все-таки изменились, но не в отношении друг к другу. И это удивляет меня каждый день, когда я просыпаюсь в этом доме, разговариваю с ним, когда мы прикасаемся друг к другу, когда мы занимаемся сексом. И я понимаю, что даже закопавшись в дела и обязанности в Башне Бдения, окружив себя абсолютно новыми людьми, в глубине души я все равно надеялся, что мы встретимся.