Когда бывший никак не может стать нынешним

Кёнсу сам не помнит, за каким чертом завел инстаграм, но иногда там бывает забавно. Он вспоминает обеденный челлендж, на который нужно было выкладывать еду на тарелке с приборами. Кёнсу и выложил — зажим, скальпель и кювету. Чондэ с ним неделю не разговаривал, пока Кёнсу не зажал его в углу кофейни и не сказал, что в кювете были фрикадельки из больничного кафетерия. Просто не удались и соуса много. Чондэ до сих пор с трудом принимает его медицинский юмор. А еще можно следить за жизнью Чондэ без Кёнсу. Чондэ постит себя и кофейню, а раньше любил совместные фотографии со своими парнями и одних парней. Кёнсу помнит троих, и часть двух последних он с удовольствием показал бы в обеденном челлендже. Кёнсу не то чтоб ревнует, ревность — слишком простое слово. Он не сразу понял, что потерял. Кёнсу лайкает пост Чондэ с кофейной чашкой и усмехается углом рта. Они не чужие, конечно, и вполне себе нормально общаются, Кёнсу может позволить участие и заботу, но в урезанном приятельском варианте. Звучит как насмешка, если знаешь, что было раньше. На экране два кота, черный и рыжий, выясняют отношения. “Тьмок!” — читает Кёнсу субтитры. “Кусб” “Тьмок, тьмок! Лю!” Кёнсу хмыкает. Ну прямо как они с Чондэ в его воображении. Кёнсу пытается флиртовать, Чондэ не понимает и уворачивается. И даже после признания сидит с недовольной мордахой. Вряд ли Чондэ проведет аналогию, но вдруг. Кёнсу отправляет ему видео. “Я волнуюсь, — пишет Чондэ почти сразу. — Это подкат или тебе плохо?” Кёнсу философски вздыхает. Ну конечно, Чондэ даже в голову не пришло. “Не волнуйся, я в больнице”. “Обязательно измерь температуру. Себе”. Наверняка Чондэ не собирался задеть, но Кёнсу все равно обижает. “А если это подкат?” “Тогда немедленно измеряй! Я не в твоем вкусе”. “ С чего это вдруг? — Кёнсу искренне возмущен. Он что, недостаточно комплиментов сделал? — Мы встречались!” “Это было давно. С тех пор ты предпочитаешь ярких парней с большим самомнением и дурным вкусом в интерьере. — Внутри что-то сжимается. В чем-то Чондэ прав, Кёнсу и не задумывался, как выглядят его романы со стороны.— Это моя вина? Я в тебе что-то сломал?” — Мозг, — бормочет Кёнсу под нос. — Нельзя же так тупить, Ким Чондэ. Чондэ пишет, что ему стыдно и предлагает оплатить психотерапию. О психотерапии у Кёнсу воспоминания самые гадостные, его передергивает. Хорошо, Чондэ об этом не знает. ”Я тебе сам денег дам, если пообещаешь забыть это слово, — пишет Кёнсу. — Лучше сам приходи”. Чондэ соглашается. Кёнсу было радуется, но зря — Чондэ готов его утешать. Приехать, привезти алкоголя и закуски, посмотреть на ночь пару боевиков. Кёнсу пишет про клубнику. — Ужин, клубника, шампанское, ну же, Чондэ, не тупи, — ворчит Кёнсу. — Ты так не с одним парнем спать начал. “Тебе не жалко открывать со мной шампанское? Можно оставить для более существенного повода, чем хороший вечер”. Кёнсу надеется на существенный повод. Выпьет полбутылки для храбрости и предложит встречаться. На трезвую голову он точно не готов. “С тобой ничего не жаль, и для тебя тоже”. “Ты такой хороший, Кёнсу. Ушёл за пармезаном. Приеду к десяти”. Кёнсу смотрит на последнее сообщение и мрачнеет. Он только что фактически признался, а Чондэ снова не понял. Этак он не поймет и если Кёнсу его целовать начнет. Интересно, до Чондэ дойдет, если ему прямым текстом сказать? Или ему понадобится более мощное средство?