Больше всего люблю тебя

Жан просто хотел спокойного свидания. Он лежал на полу гостиной в маленьком двухэтажном доме, который делил с двумя своими друзьями. Его святой бойфренд, Марко, прижимался к его боку, держа в руках миску (вероятно, сильно намазанного маслом) попкорна. На телевизоре перед ними показывали дрянной ром-ком, и это создало в целом комфортную ночь. Кроме… Невнятные крики эхом отдавались под потолком, доносясь с самого верха лестницы. С каждой секундой крики становились все громче и громче. Эрен и Леви спорили. — Еще разок. — Что происходит наверху? Все в порядке? — спросил Марко, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на своего парня. Сердце Жана бешено заколотилось в груди, когда он ответил:  — Ничего страшного, — он снова повернулся к экрану и крепче обнял веснушчатого мальчика за талию. Марко, казалось, почти смирился. По крайней мере, до тех пор, пока по дому не разнеслась новая серия криков. — Ты уверен? Похоже, все очень серьезно. — Они все время так делают, — пожал он плечами и прибавил громкость. — Ничего страшного, мы можем просто не обращать на это внимания. Все еще скептически настроенный, Марко кивнул и снова лег на грудь Жана. — Они занимаются этим уже минут десять. Ты уверен, что все в порядке? — Марко закусил губу, переводя взгляд с Жана на лестницу. Жан закатил глаза и с трудом проглотил кусок попкорна, застрявший у него во рту. Он упал с ужасным ощущением царапанья. Он вздохнул и выключил телевизор. Жан похлопал Марко по бедру, давая ему знак встать. — Если ты действительно хочешь знать, — сказал он немного устало. — Идем посмотришь. Они молча, на цыпочках, поднялись по лестнице, направляясь в общую спальню двух других парней. Когда они подползли к закрытой двери, голоса стали отчетливее. На самом деле это была громкая ссора. Каждый отклик одного вызывал еще более громкий и страстный отклик другого. Их голоса нарастали в крещендо, великом фортиссимо, которое, казалось, никогда не отступит перед этим приглушенным диминуэндо. Это была соната бедствия, написанная для двоих. Марко, казалось, не хотел нарушать их уединение, поскольку это был довольно напряженный спор, но Жан подтолкнула его вперед ободряющим взглядом. — Продолжай. Ты можешь послушать. Марко неуверенно шагнул вперед и прижался ухом к двери, чтобы уловить звуки, доносящиеся из спальни. — Я люблю тебя больше, чертов придурок! — Нет, я люблю тебя больше, чертово дерьмо! — Клянусь гребаным богом, Леви, ты не победишь! — О, испытай меня, сука! — Я же сказал, что люблю тебя больше! — Это потому, что ты опередил меня, маленький засранец! — Ха! Что ж, это доказывает, что я люблю тебя еще больше! — Ну, у кого на самом деле хватило наглости поцеловать другого человека первым, а? О, это точно — я! С каждым новым словом Жан, казалось, раздражалась все больше. Когда он наконец сорвался с места, то забарабанил в дверь сжатым кулаком. — Заткнитесь на хрен, тупые ублюдки!