Упавшая с неба звездочка.

— немедленно покиньте помещение. — повторяю.

— немедленно покиньте помещение. — звучал строгий голос, сопровождающийся томными гудками сирены из динамиков старых дешевых колонок на борту, который долбил по вискам, отдаваясь в самое сердце, от чего голова начинала невыносимо болеть, паника подбиралась все ближе и ближе к горлу, а ноги остолбевали и слабели, не давая сдвинуться с места.

— Немедленно покиньте помещение. Повторяю. — всё также звонко повторял уже надоевший до чертиков голос, засевший в голове каждого на корабле. Резко срываясь с места и врезаясь в каждый косяк на поворотах, парни пытаются хоть немного успеть спастись себя и других, пытаясь найти хотя бы одну исправную кнопку. Либо все. Либо никто.

Теряя малейшую надежду на жизнь, команда помогает друг другу, совсем не заботясь о себе и впопыхах ища нужные вещи и инструменты.

Корабль, находящийся в бесконечном пространстве, плавая в одном большом океане среди миллионов звёзд, которые ярко отражаются в чёрной пустынной дали, совершенно неисправен. Как и любая другая техника, возможна неисправной поломке. Единственная ошибка может лишить жизнь полутора населения всей Земли.

От страха ответственности за жизнь других и себя парни со всех ног бегут в истерике, крича от боли, страха, паники и стирая подошву об серый скользкий пол.

Их никто не слышит, никто не придет на помощь и не вытащит из этой махины, падающей со скоростью света и совсем скоро обрушившейся на целую страну или может на целый материк, ведь мало того, что их перебивает громкий монотонный голос, так еще и находятся вне земной атмосферы. Да, возможно на Земле видят этот ужас, который скоро разнесет многие города к чёртовой матери, физики рассчитали как скоро это произойдёт и с какой силой это все разнесет вместе с ними, но вот как это предотвратить? Правильно. Никак.

Погибнут миллионы. Разрушатся тысячи. Сотрутся сотни. Потеряют одно (всё). Только один из них знал что произойдёт, только один этого хотел.

Возможно мир измениться, города потонут, потерпят разрушения, примут радиацию и люди вряд ли будут живы. И лишь спустя тысячи веков на этом месте зародится новая жизнь, вновь прорастут прекрасные луга, леса, совершенно разные рельефы земной коры. Но никогда это место не будет прежним.

Увидев недалеко от себя парня, давно запавшего в хрупкое сердечко Чонина, он стал кричать ему, догоняя вслед и останавливая. — Хён! — прозвучал дрожащий голос парня, откликая другого, — Ты мне нравишься! — впопыхах тихо, но достаточно слышно пробубнил парень, и на секунду остановившись, обнял Криса, захлебываясь в собственных слезах, — я хочу провести оставшиеся секунды нашей жизни с тобой! Мы умрём вместе, подарив свой поцелуй тебе, при входе в атмосферу земли, где мы сгорим до тла, либо разобьемся о широкий континент, где умрём и будем жить вместе уже в совершенно другом мире, хен. Я люблю тебя больше жизни. — совсем без запинок, отбрасывая на задний план посторонние звуки, которые так и отвлекали от всей важности, пытался донести эти слова Йен. Эти слова он мечтал сказать ранее старшему, но никак не выходило, сейчас же он стоял в обнимку, смотря в его глаза с темно-коричневым переливающимся пигментом, так и манящий взглянуть лишь в них. — Ты серьезно?! Решил сказать это лишь тогда, когда мы находимся на грани жизни и смерти?! — переходил на крик Чан, крепче прижимая брюнета к себе, — Ты возможно не знал, но каждый раз, смотря на тебя мое сердце трепетно разбивалось на части, когда ты общался с другими. Ты был для меня кислородом все эти долгие годы, прожившие далеко за Землей, сталкиваясь с миллионами проблем. И лишь своим взглядом ты успокаивал меня в данных ситуациях. Я многие годы хотел прижать тебя к себе, запустить руку в твои волосы, нежно перебирая пальцами твои темные локоны. Какой же я трус. я не успел, малыш, прости.

В ту же секунду Крис прильнул к губам младшего, нежно сминая одну за другой, боясь причинить боль своему малышу. Только сейчас Чан понял, какую ошибку совершил. Эти двое отстранились на минуту от внешнего мира, где творится беспорядок, погрузившись в мысли. Мысли, которые в голове словно смешались. Хочется побежать сломя голову и помочь команде, хоть как-то спастись возможно. и в тоже время хочется провести последние минуты жизни с тем, с кем хотел быть всегда. Кому боялся признаться, из-за того непринятия и возможно некого отвращения, отдаленности со стороны младшего. Он просто не хотел его потерять. Просто боялся.

Пальцами немного растрепывая некоторые локоны, неаккуратно лежащих на макушке, Чан продолжал углублять поцелуй, словно боясь забыть этот абрикосовый вкус его мягких губ, словно боясь забыть это чувство, чувство любви и важности, чувство нужности, словно боясь потерять его раньше, чем хотелось бы, раньше, чем он сам. Прижимая к себе крепче, парни будто отдают друг другу, всю свою любовь и тепло, оставшееся у них на последок. Когда дыхание в лёгких было на грани, они отстранились, все слушая этот раздражающий режущий голос, ударяющий в голову и придавая вновь команду в чувство опасности и страха. Сердце с невероятной скоростью колыхалось, будто вот-вот разорвёт всю грудную клетку, время вокруг них остановилось. Посмотрев друг на друга сквозь пелену слез в глазах, ребята мысленно пожелали себе удачи, крепко схватившись за руки, переплетая пальцы, рванули с места. Хотя. Думаю это слишком бессмысленно.

Лёгкий металл, столкнувшись с плотной оболочкой земной атмосферы вспыхнул пламенем, плавясь под высокой температурой. Входя в атмосферу Земли, неисправная махина несётся с режущим звуком, привлекая все внимание к себе. Бедные людишки со страхом в глазах начинают бежать, куда только вздумается.

Кислород с невероятной скоростью выходил из помещения, от чего приборы начинали громче пищать, издавая неприятный звук. Стрелки на показателях метаются из стороны в сторону, сходя с ума. Пламя подбиралось все ближе, добавляя скорости сближения с землёй. Плоть некоторых из ребят начинала плавиться и сгорать заживо, словно жареный на костре маршмеллоу. Немые крики были видны на бледных испуганных и зареванных лицах. С наименьшим шансом выжить, они продолжали поиски выхода, или хотя бы надежды и веры на жизнь.

Чан крепко схватил Йена, спиной будто укрывая от огня, зная что это не спасёт, и поспешно закрывает плечом его глаза, пряча от всего ужаса и кошмара, виднеющегося там, впереди. Ян схватился за старшего, в истерике боясь дальнейшего. Что будет дальше? Что будет в будущем? его не будет.

Они кричат друг другу неразборчивые слова, которые перебивались теми самыми громкими звуками, от которых буквально лопались барабанные перепонки. Со стороны больше казалось, будто их связки порвались и они пытаются донести хотябы до кого-то слова помощи.

Люди на Земле с ужасом в глазах смотрят на всю катастрофу, не зная совсем ничего о последствиях, поспешно достают свои противные гаджеты и начинают что-то записывать на видео.

Жёсткий удар, который словно (так и есть) разрушил все сгоревшие позвонки в хребте, приносящий невозмутимую боль. Ни одного выжившего. Ни одной живой души поблизости. Катастрофа не осталась незамеченной другими городами, странами и материками. Вся эта машина обрушилась на множество поселений, неся за собой большие смерти и потери. Из этой кучи ненужного никому металла выделялись лишь одно. Двое парней, защищающих друг друга, стояли обнимку и прислонились друг к другу настолько крепко, близко, что чуть ли не сломали себя.

Неизвестность. Приглушенная боль и шок, от которого погибло все живое.

Во всех новостях мира показали весь ужас катастрофы, обрушийся на миллионы километров, стирая с земли все, что попадалось на пути.

Удар. Боль. Неизвестность. Катастрофа. Смерть. «Настанет та секунда, Когда все мы исчезнем, Столкнувшись с поверхностью Земли, Потухнет все, Что улыбалось и боролось за жизнь свою столь много лет. Потухнет звездочка, Упавшая с небес. Потухнет тот огонёк, Сияющий вдали. Потухнут все те краски на твоём лице, Оставив за собой лишь пустоту и бледный свет. Это лишь жизнь. Полна убожеств и печали. Все мы когда-нибудь умрём. Все мы когда-нибудь потухнем. Про нас забудут — вот и все Оставив за собою тёмный след пути, По которому пройдут многочисленные стопы. Жизнь имеет лишь начало и конец. И все будет, как ни странно, в одиночку под печалью.» — последние строчки, сочинённые Чаном в тот самый миг, когда он совершал ту самую грубейшую ошибку, приводящую к этому. Он привёл к смерти пол мира. Он сделал то, что не хотел.