Кубик льда

      Когда оранжевое солнце скрывалось за горизонтом и ночь вступала в свои законные владения, на улицах Мондштадта становилось пустынно, и только изредка можно было встретить одиноких прохожих, что скорее спешили попасть домой. Но ещё не время для сна, так что по освещённой от окон жилых домов, в которых вовсю кипела жизнь, улице бесшумно шёл обладатель Глаза Бога Пиро, что, мигая, мотался на его поясе, оповещая о готовности к атаке даже сейчас. Подойдя к зданию таверны он встал рядом с входной дверью, прислушиваясь к происходящему внутри. А внутри было шумно. Не то чтобы обычно пьяницы вели себя тихо, но на этот раз было громче, чем в любой другой день, и Дилюк бы соврал, если бы сказал, что не поймал себя на мысли, что этот шум кажется ему навязчиво знакомым. Решив не врываться и не привлекать лишнего внимания, мужчина направился к заднему рабочему ходу. В нос сразу ударил запах дерева бочек и вина в них, от которого аловолосый немного поморщил нос, но быстро натянул обратно каменную маску полного безразличия и спокойствия. Сняв с себя любимый плащ цвета потухших углей, он похрустел кулаками и шеей, разминаясь перед долгим вечером. Отряхнув праздничный костюм, надеясь, что никто из посетителей случайно не прольёт на его белоснежную жилетку вино, в порыве неаккуратности своих пьяных действий, он наконец заходит внутрь. Зал встретил оживлёнными беседами, которые сливались в один невнятный гул, среди которого лишь изредка можно было выцепить пару абсолютно несвязанных слов, что были сказаны под бесконтрольными эмоциями, вызванными алкоголем, ударившим в голову. Но, конечно же, Дилюк сразу услышал голос одного мужчины, с которым, к несчастью (а может и к счастью), была связана его жизнь. Как с безмерно счастливыми её моментами, так и с остро болезненными. Иногда, когда синяя макушка в очередной раз напоминала о себе своим мельтешением перед носом, он удивлялся, как можно быть таким… Таким, как он. Тот же, о ком шла речь, как обычно в центре внимания, рассказывал о своих геройствах, иногда шутя, после чего толпа слушателей взрывалась громким смехом. Владелец таверны никогда не слушал, хотя имел привычку подслушивать разговоры посетителей, выуживая мелкую, но иногда всё же драгоценную информацию. Знал, что всё это глупые выдумки, в лучшем случае половина — правда, но Рагнвиндр должен признать, воображение у капитана Ордо Фавониус неимоверно обширно, и он не знал, как оно умещается в этой небольшой черепной коробке. Хотя Дилюк, как оказалось, не знает не только этого, но и самого капитана кавалерии, с которым они выросли вместе, с которым они шли в бой плечом к плечу, которому он доверял больше чем себе. После того дня, когда он узнал, по словам бывшего лучшего друга, правду, Кэйя Альберих стал для него чужаком. И если того чужака, которого его отец нашёл одиноко бродящего по полю в страшный ураган, хотелось окружить заботой и благородно предоставить ночлег, то этого чужака хотелось прогнать куда подальше, лишь его силуэт покажется на горизонте. В своём путешествии у Дилюка было много времени обдумать тот злополучный день рождения. Обдумать поступок как свой, так и Альбериха. И вспоминая о том, как страх в голубом глазу перед расходящимся по клеймору Рагнвиндра пламенем, через пару минут битвы сменился на смирение, и даже какую-то толику мольбы о смерти из-за приставленного к горлу дрожащего лезвия меча, а позже на недоумение и, возможно, совсем немного, восхищение, после дарования Селестией силы Царицы, в голову приходили мысли, что всё же стоит попытаться понять Кэйю и по возвращению в город обязательно поговорить с ним. Надежда на то, что возможно ещё не всё потеряно, и тонкая нить, связывающая их, ещё не порвалась, была растоптана как только он увидел изменившегося «брата». Он окончательно запутался. Кэйя стал кем-то чужим и незнакомым. От него веяло холодом. Неприятным холодом. От старого Кэйи тоже веяло холодом, но тот был приятный, чуть покалывающий, словно сам мороз нежно касается тебя своими руками. А новый холод был острый, режущий, болезненный и, возможно, в какой-то степени устрашающий. Не секрет, что даже рыцари, хоть и полностью уважали капитана и не сомневались в его силе, но боялись его. Этот холод создавал не маленькие пушистые снежинки, которые буду таять на носу, а ледяные иглы, настолько острые, что запросто проткнут тело любого, будь то человек, монстр или архонт. Этими иглами Кэйя отгородился от мира, не позволяя никому подойти к себе достаточно близко, чтобы ранить его. И иглы продолжали разрастаться всё дальше и дальше с каждой лживой фразой, создавая вокруг ледяной смертоносный лабиринт, правильную дорогу в котором знал только Альберих. А может уже и сам давно потерялся в нём. Дилюк всего лишь хотел правды. Хотел растопить этот лабиринт лжи, который строился годами, плевать сколько фениксов придётся послать для этого. Хотел найти, увидеть, поговорить и может даже простить Кэйю. Не капитана Ордо Фавониус Сэра Кэйю. Не смелого и умного Крио воина Кэйю. Не знатного сердцееда и любовника всего города Кэйю Альбериха. Не шпиона Кхаэнри’ах Кэйю Альбериха. Нужен был обычный Кэйя. Правдивый. Настоящий. И если настоящим Кэйей был тот, что сейчас сидел в таверне, то Дилюк не хотел иметь с ним никаких общих дел. Но если им всё же был тот мальчик, с которым они в детстве играли в рыцарей, то он постарается сделать всё, чтобы найти и вернуть его. Вернуть хотя бы себе. Рагнвиндр наконец прошёл за стойку бармена, но как бы ему ни хотелось остаться незаметным, спиной он чётко ощущал взгляд ледяного глаза. Сказать честно, находиться тут он не горел желанием, первая причина — он устал от павлина с бесячей накидкой, что слишком часто стал появляться в его поле зрения, вторая — был тяжелый день, третья — праздники, особенно если они отмечались в таверне. Ухудшало положение то, что он даже не знал, что празднуют. Когда дома он увидел на постели парадный костюм, заботливо оставленный горничными, которые были уверены, что Дилюк забудет о том, какой сегодня день, надел его, не разбираясь. Просто знал, что так надо. Но совесть заставила его выйти на работу, потому что Чарльз, чья смена была уже четвёртый день подряд, валился с ног и чудом наливал напитки не мимо бокалов. Отправляя парня домой, он принимается готовиться к долгому и трудному вечеру. Протирая стеклянную ёмкость, Дилюк рассмотрел помещение. Помимо обычных мужчин, которые ошивались в таверне, тут было не малое количество рыцарей, что несомненно не радовало, но более странное — тут были девушки. Не то чтобы особи женского пола не появлялись в этом заведении, даже наоборот, некоторые были постоянными клиентами, но сегодня их было намного больше. Бегая глазами по пространству, пытаясь найти хоть одну зацепку, дабы узнать в честь чего торжество, Дилюк находит ещё больше озадаченности. Кэйа и Венти со своими необычными цветами волос выделялись на фоне остальных посетителей. И пусть бард выглядел по обычному — зелёный костюмчик, лира, и немного пьяный взгляд, то капитану кавалерии сегодня удалось впечатлить Пиро мечника. Вместо его обычных откровенных тряпок и меха, сейчас он сидел на стуле в чёрной жилетке, что как нельзя лучше подчеркивала его фигуру, таких же чёрных брюках и белоснежной рубашке, правда её он так и не удосужился застегнуть. «Что сегодня за день такой, раз даже он вырядился во что-то праздничное?» — пронеслось в мыслях Рагнвиндра. Опуская со стуком стакан, он рефлекторно потирает переносицу, отчаянно пытаясь вспомнить дату, но память как назло подводила. Незнание — самое худшее, что может случиться с ним в этой жизни, и даже такая мелочь, как эта, его очень раздражала. От размышлений его отвлёк мужчина, что заказал новую порцию алкоголя на всех. Разливая вино по бокалам, владелец винокурни не забывает вести точный отчёт того, сколько запасов было истрачено. Праздник праздником, но тут не халявная выпивка, так что сегодня его ждёт большая прибыль. Каждые пятнадцать минут к нему подходили и просили повторить, и его порядком подбешивало то, что его никак не оставят наедине со своими мыслями. Много проблем возникло с делами перевозки бочек. Вспышки нападений хиличурлов стали крайне подозрительны и часты. Он даже пошёл к Джинн разбираться в чём дело и почему рыцари такие беспомощные, но обсудив всё, они договорились, что она поставит временную дополнительную охрану к его повозкам, а он помогает с выяснением такой внезапной агрессии. И магистр даже настаивала на том, чтобы приставить к нему синеволосое недоразумение, но Дилюк отказался от этой идеи сразу как услышал, объясняясь тем, что им нужен результат, а не двое лучших воинов в Мондштадте, которые поубивали бы друг друга. Время шло, бокалы наполнялись снова и снова, а их звон не прекращался, но Кэйя так и не подошёл. Может это было и хорошо, но слишком странно для него. Иногда красноволосого пробирала дрожь от того, что он ловил ледяной взгляд рыцаря, но тот лишь усмехался и возвращался обратно к разговору. Застряв у себя в голове слишком надолго, Дилюк натирал стакан уже 10 минут и кажется капитан заметил это, раз соизволил подняться и направиться к пустующей сейчас барной стойке. Повернув голову, заметив движение боковым зрением, Рагнвиндр вопросительно вскидывает брови, наблюдая за неровной походкой Кэйи. «Кажется ему на сегодня хватит», — твердо решил владелец «Доли Ангелов» у себя в голове. Странно, что Дилюк забыл, о том, что Кэйя никогда не пьянеет с трёх выпитых им бокалов вина. — Здравствуй, милый, — чуть ли не промурлыкал Крио мечник. — Чего тебе? — грубо и холодно. Как всегда. — Полуденную смерть. Нет. Сразу три. Сегодня можно, — подпирая голову рукой и с интересом глядя на бармена, говорил Кэйа. Наливая в гранёный стакан бордовую жидкость, он ставит заказ на стойку. Молодой капитан сразу тянется к нему, и на мгновение прикосновение обжигает пальцы. Моментально реагируя и отдергивая руку, Дилюк недовольно смотрит на рыцаря, который ничего и не заметил, но как только тот подносит стакан к лицу и изображает гримасу отвращения, хочется невольно улыбнуться своей пакости, но ни один мускул на бледном лице не дёрнулся. — Виноградный сок — он хмыкнул, — Ну спасибо. Бармен из тебя никакой, раз сок от вина не отличишь. — Я и не налью тебе ни вина, ни Полуденную смерть, ни вообще любого другого алкоголя. Ты уже пьян, и дай бог заплатишь за выпитое, я не хочу уходить в минус, а тем более видеть тебя спящим на одном из столов. — Заботишься обо мне, — усмешка опять появилась на лице Альбериха, но бармен продолжил заниматься своим делом. К нему опять подходили, просили выпивки и уходили. А Кэйя всё сидел и внимательно наблюдал за красноволосым своим острым — острее чем у верной птицы Пиро воина — взором. И если говорить правду было кредо Дилюка, то и сейчас он скажет, насколько же это раздражало буквально каждую клетку тела. — Тебе идёт высокий хвост. — Благодарю, — он и бровью не повёл. — А от тебя я комплиментов не дождусь? Ради тебя выряжался, — Что значит «ради него»? Отвёрнутый до этого момента Дилюк наконец удостоил рыцаря взглядом. — Что тебе надо? — бармен ощутил, как его разглядывают ещё больше прежнего. Неприятно. Словно его пронзают сотни маленьких ледяных игл, но он твёрдо смотрел на Кэйю своими выразительными рубиновыми глазами, и в них яркими вспышками плясали огоньки, намекая на то, как сильно он хотел поджечь собеседника. Ответа на вопрос так и не было. Капитан Ордо встал со стула и подошёл к нему, оказавшись ровно напротив и облокотившись на стол, теперь он находился очень непозволительно близко. Рагнвиндр еле держался чтобы не отойти, не ударить «братишку» и не вышвырнуть за дверь. Трудно, но терпимо. — Я хочу… — сказал мечник очень тихо, но в ушах всё отдавалось наоборот, слишком громко и буквально сотрясало своим звуком голову. Кэйа придвинулся ближе, так, что теперь они буквально дышали одним воздухом, но Дилюк не пошатнулся. Ему даже было интересно, что задумал парень. — Я хочу подарить тебе свой подарок, — наконец прошептал Кэйа у уха. Шея моментально покрылась мурашками от чужого дыхания, которое обжигало своим холодом. Сглотнув, надеясь, что голубой глаз напротив не заметил этого, Дилюк уже хотел что-то сказать, как совершенно неожиданно он ощущает чужие губы на своих. Поцелуй. Он поцеловал его. Кэйа просто взял и поцеловал Дилюка в набитой людьми таверне. Признаться, от такой наглости бармен вспыхнул, как самая настоящая спичка, но не успел даже сообразить, что делать, как поцелуй мгновенно закончился. Всё ещё находясь в шоке, винодел раскрытыми глазами смотрел вперёд. — С днем рождения, Дилюк, — снова прошептал Кэйя. А после растворился среди толпы людей — словно снежинка упавшая на тёплую кожу — которые вышли на свободное пространство, чтобы потанцевать, и совершенно не обращали внимания на то, что происходило между этими двумя. «День рождения», — мысль — перекати поле — пронеслась в голове. Сегодня был его день рождения, про который он благополучно забыл. Так вот почему у него в спальне лежала непонятная коробка, которую Дилюк не успел открыть, так как очень спешил. Видимо, это был подарок от прислуг. Всё складывалось в единый пазл. Наконец отойдя от наглости Альбериха, Дилюк скорее машинально облизнул свои губы, мгновенно ощущая, как на языке, словно весна, растаял вкус виноградного пойла. Значит, Кэйа пил его так много, что вместо того, чтобы оставлять приятное тепло после поцелуя, он оставлял сладость вина, которое Дилюк так ненавидит. Почему-то только сейчас бармен почувствовал, как в таверне душно и жарко. Нужно было срочно выйти на улицу. Уже почти повернувшись по направлению к подсобной двери, он с удивлением посмотрел на свои руки. Сам того не замечая, Дилюк всё это время сжимал в руке тот самый стакан с виноградным соком. Но только он казался каким-то странно холодным. Покрутив немного жидкость, на поверхности показались три кубика льда. Чуть ли не выбежав наружу, Пиро мечник глубоко дышал, пытаясь захватить лёгкими как можно больше прохладного, свежего воздуха. Голова забита мыслями о внезапном порыве близости Кэйи. Зачем? Почему? Как посмел? Что дальше? Никто ему на это не ответит, кроме самого Кэйи, который сейчас весело проводил время, совершенно не задумываясь о последствиях своих действий. Через некоторое время стало легче. Пожар в душе немного угас, а в голове уже было более легко и спокойно. Дилюк облокотился головой о прохладный камень стены и, прикрыв глаза, восстанавливал дыхание, пока его сердце не прекратило стучать, как бешеное, и отдаваться дрожью в рёбрах, а затем и во всём теле. В тот момент Барбатос пронёс по городу вечерний ветерок, обычно уносящий не только груз прошедшего дня с улиц, но и лишние мысли, давая голове свободу. Но в голову именинника этого вечера он принёс только новые мысли о капитане. Поток воздуха, который скорее был бризом с озера, такой же прохладный, как Кэйа. Как его стихия, как его взгляд, как его пальцы, дыхание, губы… Он будто создан был дарить отрезвляющую (его бы самого сначала отрезвить) прохладу. И пусть Дилюка она болезненно обжигала, но была необходима больше кислорода, хотя он в свою очередь, как известно, обеспечивает горение. Загорелся он после того, как ему явился его Глаз Бога. И не в простых обстоятельствах, а именно тогда, когда Кэйя оказался в опасности. Именно Кэйя по большей части помог справиться с новообретённой силой. Кто знает, может если бы не он, от Винокурни осталась бы только кучка пепла. Они росли вместе, помогая друг другу делать каждый шаг. Если Альберих получил много ран в битве, то обрабатывал их только Дилюк и никаких лекарей. Если же самый молодой капитан вымотался на службе и вернулся после полуночи, а вставал, когда только птицы начинали петь, то его уже ждал горячий чай на столе. Отец часто отсутствовал дома и приходилось заботиться друг о друге возможно чуточку больше, чем это требовалось от братьев. Они оба упустили момент, когда приступы заботы переросли во что-то большее. Например вместе с бинтами на теле Кэйи начали оставаться небольшие багряные пятна где-то в области шеи, а перед тем, как выйти за порог дома, Дилюк всегда дожидался лёгкого поцелуя в щёку. Ветер закончился и забрал с собой всю тяжесть прошлого. Вспоминая о таверне и работе, нехотя, но Рагнавиндр встал и вернулся в помещение. Лучше бы он этого не делал. Теперь ему пришлось наблюдать за тем, как лучший из благородных рыцарей весело танцует посреди его таверны. Будь он сейчас не в таком состоянии и настроении, то вышвырнул бы его без промедления, но он не хотел ни ссор, ни криков, ни скандалов, не хотел ничего. Хотя нет… он очень хотел напиться и не вспоминать этот день рождения больше никогда. Как и тот четыре года назад. И последующий. И вообще все дни рождения, что прошли с его восемнадцатилетия. А что мешает? Безразлично окинув взглядом танцующих, красноволосый вернулся за стойку и открыл очередную тёмной-зелёную бутылку. Налив в бокал половину, он задумчиво осмотрел его, как бы взвешивая стоит или нет? «Чёрт с ним», — мысль, которую он отчаянно подавлял каждый день при принятии решений, всплыла и сейчас. В следующий миг вино начало стремительно исчезать из стеклянного сосуда. Поначалу, стараясь сохранять самообладание и понимая, что возможно на него смотрят, Дилюк спокойно отпивал из бокала бордовую жидкость, зная, что все уверены в наличии в его руках лишь виноградного сока. Но он, уже не скрываясь, наблюдал за сегодняшними гостями заведения, но в основном за теми, которые то и дело танцевали что-то совершенно несвязное и импровизированное под очередную песню пьяного в хлам барда. Кэйа веселился, пока Рагнвиндр наблюдал за ним своими пронзительными огненными глазами. Конечно первый, тоже почти постоянно смотрел в сторону стойки, где на стуле сидел Дилюк, элегантно державший бокал с виноградным соком (как думал Кэйа), и ожидал увидеть хоть какую-то реакцию на его действия. А реакция должна была быть. И она не заставляла себя ждать. Кэйа менял партнёрш чуть ли не каждый танец, а Пиро мечник лишь недоумевал, почему тут так много свободных девушек. И внутри что-то болезненно сжималось, когда Дилюк видел сжатые чуть сильнее, чем нужно, пальцы на чужой талии. Когда видел, как Кэйа что-то горячо шепчет на ухо, ехидно смотря в его сторону. Когда он нежно целовал руки девушек после каждого танца. Когда ему казалось, что капитан специально наклоняется непозволительно близко к шеям молодых красавиц и легонько целовал их, тут же поднимая голову обратно и лучезарно улыбаясь. Он не знал, какой бокал пьёт, но знал точно — Кэйа пытается вывести его на эмоции и у него это успешно получалось. Владелец таверны еле держал свою маску на лице. Алкоголь быстро ударил и так легко пьяневшего Дилюка в голову, и мысли его уже не способны были собраться в логическую цепочку. Но сообразить, что произошло, он смог (а не стоило). Кэйа, уже видимо находясь в отчаянии, а может наоборот, отлично видевший реакцию «брата» на все его действия, перешёл к самому последнему и эффективному. Прямо посреди танца он затянул симпатичную шатенку в глубокий поцелуй, и благо она не сопротивлялась, а то выглядело бы глупо. Она, как и все остальные, попалась в его сети из лжи, «случайных» прикосновений, ухаживаний, комплиментов и так далее. Особого изменения в лице владельца «Рассвета» Кэйа так и не заметил, поэтому разочарованно выдохнул, ведь его козырь был успешно отбит. Он увидел лишь то, как на полпути ко рту, бокал остановился, а после приземлился на деревянную поверхность. А потом бармен неожиданно бьёт капитана козырным тузом, даже не зная этого. Доставая из-за стойки всё время спрятанную там бутылку, мужчина, абсолютно не думая, потому что уже не может, пьёт, как оказалось, вино прямо из горла. Брови взмыли вверх, а голубой глаз в удивлении расширился. Дилюк, тот самый, который никогда не пьёт, тем более вино, сейчас жадно пил его прямо из бутылки, в наполненной народом таверне, и всем почему-то было совершено плевать. Наблюдая за тоненькими розовыми ручейками, что стекали по шее прямо под чёрную рубашку, Кэйа в ужасе осознал, что натворил. Пытаясь привлечь внимание и окончательно убедиться в том, что сводному брату не всё равно на него, он, кажется, довёл его. Оценив ситуацию, рыцарь понял, что пора заканчивать. Красноволосому было совершенно безразлично, что творилось вокруг, так что пришлось брать всё в свои руки. Основной причиной завершения вечера, конечно, являлся Дилюк. Как бы не хотелось насолить ему и увидеть хоть капельку эмоций на бледном лице, Кэйа совсем не хотел портить репутацию брата в городе. Но помимо напивающегося именинника, он видел, что Венти был пьяным и до жути уставшим, его песни с каждым разом были всё страннее и страннее, а сам он сейчас почти заснул на столе. Остальные тоже как-то притихли, и зевающие рты встречались слишком часто, чтобы продолжать. Еле заставив Рагнавиндра встать и проверить внезапно появившуюся проблему на складе, Кэйа аккуратно, используя всю свою вежливость и обаяние, постарался завершить вечер, а на вопрос о том, почему они не поздравили виновника торжества, ответил что-то вроде «Дилюк не в духе» и все смогут сделать это завтра. Быстро спровадив всех на выход, надеясь успеть до возвращения винодела, ему ещё пришлось задержаться на улице и удостовериться, что бард сможет дойти до дома, а не свалится в ближайшие кусты. К возвращению капитана Пиро мечник уже сидел с опустошённой больше, чем наполовину бутылкой. Кэйа отнимает вино и садится рядом. — Верни, — рука застыла в ожидающем жесте. — Нет. Хватит. — Не тебе решать, — он тянется к бутылке, но Кэйа поднимает руку вверх, и мужчине не удаётся дотянуться до неё из-за небольшой, но всё же, разницы в росте. Быстро оставляя попытки вернуть напиток, Дилюк устало выдыхает, от чего рядом сидящего снова озаряет довольная ухмылка. — Сколько ты выпил? — Вторая бутылка. — Вторая? Рекорд для тебя. — Зачем ты это сделал? — довольно прямой вопрос, и Кэйа знал о чём он, но всё ещё прикидывался дурачком. — Сделал что? — Поцеловал, — Дилюк пялился в стену. — Я же сказал, это был мой подарок от всего сердца, — беззаботно ответил Крио воин, уже по привычке подпирая лицо ладонью и опуская руку с бутылкой. — Не меня. Девушку, — по тону Рагнвиндра и не скажешь, что тот был пьян. Тяжело вздыхая и выпивая оставшуюся часть вина, Олберич думал над ответом. — Мне нельзя целовать кого хочу? Мне казалось, она была не против, — в следующий миг затылок болезненно ударился о стену, а Дилюк оказался так близко, что Кэйа мог разглядеть своё отражение в его глазах. — Хватит. Лгать. Мне, — сквозь зубы, чтобы не взреветь от ярости, произнёс мужчина. Как всегда, Кэйа начал разглядывать человека напротив, совершенно не обращая внимания на его безумные глаза и горячее дыхание, что скоро оставит ожог на коже. Уже открывая губы, после затяжной паузы, на этот раз поцелуем затыкают уже Кэйю. Получилось смазано, но чувственно. Алкоголь и правда открывает людей с совершенно другой стороны. И факт того, что Дилюк сам, пусть и пьяный, поцеловал его и не оттолкнул, очень многое значил. Всё, что происходило дальше, останется навечно в деревянных стенах таверны, запечатанным сладостью одуванчикового вина и звоном кубиков льда.

***

Проснувшись, Дилюк увидел потолок. Но это совершенно точно был не потолок в его спальне. Тогда, что это за потолок? Резко сев в кровати, Рагнвиндр почти также моментально свалился обратно из-за раскалывающего напополам голову, словно топор митачурла, похмелья. Пожмурившись немного и потерев рукой лоб, мужчина снова открывает глаза и пытается сфокусировать зрение на окружающем мире. Признаться, он не часто просыпается с больной головой в совершенно незнакомой комнате. Сделав пару глубоких вдохов, он осмотрел помещение на наличие чего-то полезного, и к его радости взгляд сразу наткнулся на прикроватную тумбочку, на которой заботливо оставили таблетки и стакан воды. Надеясь, что это не отрава персонально для него, а спасение от головной боли, он принял лекарство и через время, слава Архонтам, и вправду стало лучше. Опомнившись, Дилюк снова садится, и на этот раз уже в панике проверяет себя на наличие одежды. К счастью он всё ещё оставался в праздничном костюме, правда тот сильно помялся. Пуговицы жилетки были расстегнуты, но, скорее всего, только в положительных побуждениях дать свободу движениям во сне. Замечая наконец окно неподалёку, он находит силы встать и проверить хотя бы в Мондштадте он или нет. В окне показалась знакомая красная черепица крыш, и Дилюк смог облегченно выдохнуть. Повернувшись обратно к спальне, винодел пытался вспомнить события прошедшего вечера, но память как отшибло. Облизывая пересохшие губы он снова ощущает сладость вина на языке, и в голову яркой вспышкой врезается подарок от Кэйи. Брови сходятся на переносице, и решив проверить свою догадку он направляется к выходу. Оказавшись в коридоре он отметил, что тут не было освещения (логично, сейчас же день), а полы холодные, и этот холод ощущался даже сквозь носки. Ориентируясь только на звуки какого-то мычания, доносившегося откуда-то сбоку, Дилюк направился к ним. Ослеплённый немного светом после темноты, Рагнвиндр прикрыл глаза, но потом снова распахнул их. И сознание впервые не знало, как реагировать на представившуюся картину. Кэйя что-то жарил на сковороде, и мычал какую-то песню, видимо заевшую в голове из-за собутыльника-барда. — Кэйя?.. — голос был до странности тихим и хриплым, но видимо этого стало достаточно, чтобы привлечь к себе внимание. — О, Дилюк, здравствуй. Не думал, что ты проснешься так рано. Будешь яичницу? Таблетка, которую я оставил, действенная, но всё же советую поесть, так похмелье пройдёт быстрее, — Дилюк встал в ступор. С одной стороны хотелось врезать Кэйе, да хоть за поцелуй, что уж говорить о беспамятстве, но с другой, вот он — стоит весь такой домашний и уютный, в серых штанах и объёмной белой футболке, готовит завтрак, а голос его был наполнен только заботой безо всяких насмешек и ядовитой лжи. Сейчас Кэйя был таким обычным. Таким настоящим. Таким, каким Дилюк его так долго хотел увидеть. — Я… — Пиро мечник мог лишь открывать и закрывать рот, пока Кэйя терпеливо ждал ответа, наблюдая за ним. Через мгновение кухню заполнил звонкий смех синеволосого, и Дилюк сравнил бы его с переливающейся песней колокольчиков на ветру. От него где-то в области сердца стало тепло. — Я понял. Если хочешь умыться, то дверь в ванную первая справа. Там же можешь найти сменную одежду, если хочешь, но лично я думаю, что тебе не очень удобно в этом. В общем, будь как дома, но поспеши, иначе завтрак остынет, — отворачиваясь обратно к шипящим на сковороде яйцам, Кэйя продолжил готовить. Решив лучше последовать совету Альбериха и пойти в ванну, а не тупо стоять в проеме кухни, Дилюк исчез в темноте коридора. Только перед зеркалом он увидел пылающие щёки, которые слились с прядками, выбившимися из хвоста. Даже после того, как он несколько раз умылся холодной водой, всё ещё было жарко и трудно дышать. И причин-то для этого не было. Только невероятно приятный Кэйя, который просто готовил завтрак, но, Архонты, как же он скучал по нему. Рагнвиндр думал, что капитан давно убил прошлую версию себя, но она просто не появлялась на свет по невиданным причинам (ну не таким и невиданным, как-никак однажды его чуть не убил самый близкий человек). — Что же ты делаешь со мной, Кэйя… — прислонившись к двери прошептал красноволосый. Выходя обратно к голубоглазому, Дилюк чувствует себя уже более уверенно и спокойно. Альберих кидает на него мимолётный взгляд, оценивая преображение из растрёпанного бармена в обычного парня с распущенными непослушными волосами в тёмной футболке и чёрных штанах. Проводя взглядом к столу, приглашая сесть, он тоже присоединяется к Рагнвиндру, поставив на стол две кружки с чаем. Мгновенно чувствуя нотки мяты, уголок губ Дилюка невольно приподнимается от мыслей о том, что Кэйя помнит о его любимом чае даже спустя столько лет. Несмотря на бесчисленное количество вопросов, скопившихся в голове, Дилюк не решался задать хоть один из них, потому что просто не знал с чего начать. Кэйа же, видимо, прекрасно видя замешательство на лице гостя, взял инициативу на себя. — Я так полагаю, ты хочешь узнать, что произошло, так? — красноволосый кивнул в ответ. — Что же, я, в отличие от некоторых, не напивался, и всё прекрасно помню, но для начала расскажи до какого момента тебе не отшибло память. — Я помню винокурню, праздничный костюм, как я спешил в город, таверну, Чарльза, очень много людей в таверне и в их числе рыцари. Потом выпивку, звон бокалов, Венти, тебя и… — он запнулся. — И твой поцелуй, а потом одна единственная мысль — день рождения, — после фразы о поцелуе внимательный взгляд Кэйи, с которым он слушал его, стал чуть мягче. — А, эээ, да, это был мой подарок. Прости, — его голос был немного смущённым, но, прокашлявшись, он продолжил. — После поцелуя ты ушёл на улицу и вернулся через некоторое время. К этому моменту мы приняли решение потанцевать, и когда ты вернулся, я думал не будет нам пощады, но ты лишь безразлично смотрел на нас и прошёл за стойку. Потом я в основном танцевал, и не особо имел возможности наблюдать за тобой, но ты кажется пил что-то из бокала. Я думал это виноградный сок, но ты шокировал меня, когда я узнал, что это вино, братец. Дальше я… — Ты что? — Кэйя обречённо выдохнул, прикрыв глаза, словно сожалея о сделанном, но продолжил. — Я поцеловал девушку в конце танца, — протараторил он, будто сделал что-то ужасное. Дилюк непонимающе уставился на него мол «почему ты так стыдишься этого, я думал ты свободен делать, что хочешь». — Оу, нет, ты не думай, что мне стыдно целоваться, просто… мне стыдно за то, что это вызвало. После поцелуя ты изменился, и если до этого пил вино из бокала, то потом начал пить прямо из горла. Я не буду рассказывать все детали, но мне удалось выпроводить всех из таверны и даже не подорвать твою репутацию. В конце концов мы остались наедине, и ты… — Я поцеловал тебя, — прошептал Дилюк, вспоминая, как ощутил чужие губы второй раз, только уже по своей инициативе. — Да… и я бы хотел сказать, что это всё, что ты делал, но сегодня я буду честен с тобой. — Только сегодня? — А ты хотел бы дольше? — голос Кэйи стал на полтона тише. — Больше всего в жизни, — прошептал винодел. — Я хотел бы всегда видеть настоящего Кэйю, и слышать от него только правду. Без секретов и утаек. Хочу знать абсолютно всё, — с уст Альбериха снова сорвался усталый и немного взволнованный выдох. — Хорошо. Я буду стараться, всё ради тебя, — в голосе не чувствовалось сарказма, насмешки или издевательства. Только серьёзность. — После того, как ты меня поцеловал, ты не хотел прекращать, и, признаюсь честно, мне тоже не очень хотелось, но я решил мыслить трезво, хотя в твоей компании у меня никогда не получается. Ты шептал мне что-то, но я не помню что. Все мои мысли были заняты только тем, чтобы поскорее отнести тебя домой и уложить спать. До винокурни было далеко, поэтому я решил отнести тебя к себе. Всю дорогу ты продолжал что-то говорить, но я понимал, что это всё твой пьяный бред. Еле дотащив тебя я смог уложить тебя на кровать и… — Мы что…переспали? — его перебили. — Я бы не посмел, — камень словно упал с сердца Дилюка. — Хотя кажется ты отчаянно пытался сделать это, но нет. Уж не знаю извиняться мне за это или нет, но надеюсь, всё хорошо. После того, как я смог довести тебя до кровати, ты свалился на неё. Кажется, ты просил лечь с тобой, но не успел я закрыть шторы, как ты уже мирно спал. Я отправился спать на диване. Было конечно не очень удобно, особенно если учесть, что половина моих ног на нём не умещается, но зато ты чувствуешь себя комфортно, — Дилюк уже сидел красный, как помидор, и смущённо прятал глаза, стараясь не смотреть на Кэйю. Тот же на это лишь хмыкнул, и усмешка расцвела на лице. Но то была добрая и милая, а не колкая и насмешливая. А после, видя, как неудобно его собеседнику, беспокойство о его состоянии вмиг охватило Кэйю. — Эй, ты чего? — видя, что на его слова не реагируют, Кэйя встаёт и подходит к парню. — Дилюк, если ты пожелаешь, чтобы я забыл этот день рождения, то я забуду. Всё хорошо, правда, я и словом не обмолвлюсь о произошедшем, и если ты того пожелаешь, то никогда не появлюсь у тебя на глазах, ты только скажи что-нибудь. — Кэйя, прости, мне так стыдно, я не хотел чтобы всё вот так… — он стыдливо уставился в пол, но потом словно его током прошибло взглянул обратно наверх, на Альбериха. — Только не уходи от меня снова. Я не хочу больше злиться на тебя, не хочу посылать тебя, я хочу, чтобы всё было, как раньше. Я не знаю, что мне делать, я устал, — затараторил красноволосый. — Дилюк, Дилюк, Дилюк, — голубоглазый пригнулся, чтобы быть на одном уровне с мужчиной, и обхватил его лицо руками, пытаясь успокоить. — Ты со всем справишься, и я помогу тебе. Мы обязательно поговорим обо всём, что происходит, но прошу, перестань беспокоиться о пустяках. Ничего смертельного не произошло, всё в норме, — в ответ Дилюк до боли прикусил губу, а потом снова поцеловал Кэйю, ведомый эмоциями, которые так долго подавлялись внутри, и наконец хлынули наружу волной. В ответ никто не сопротивлялся, а даже проявлял инициативу. Этот поцелуй был не как прошлые. Пьяные, непонятные, смазанные, но всё так же эмоциональные. Этот был нежным, но не менее страстным. Каждая сторона хотела показать, что она чувствует. Наконец, отстранившись друг от друга, Рагнвиндр шепчет: — Точно больше без секретов? — Точно, — уверенно отвечают ему в губы, а потом закрепляя это очередным поцелуем. Кэйя решил пока не рассказывать ему о том, как он затащил его в постель, на которой они еле помещались вдвоём, и уснул, обнимая его руку. Он обязательно расскажет об этом позже. Как и о том, что Дилюк очень больно пинается во сне.