Bring me to life

      Погода полностью подходила под настроение Чана. Мелкий дождь капал весь день, прилипая противно к коже. Бан стоял под дождём, смотря на небо, иногда прикрывая глаза от дождевых капель. — Хён, пойдём уже, ты ведь заболеешь.       Парень проигнорировал слова своего друга, продолжая молча стоять. Чан любит дождь. Ему нравится, когда капли обволакивают тело, а прохладный ветер продувает сквозь мокрую одежду. Однако сегодняшний дождь не вызывал привычного приятного холодка. Одежда противно прилипала к телу, а ветер обдувал настолько, что зубы стучали друг о друга.       Чан понимал, что Хёнджин сейчас стоит и мёрзнет рядом с ним, потому что беспокоится. Он был в одной футболке, не желая накинуть на себя даже куртку. Парень знал, что может заболеть, но все равно продолжал неподвижно стоять. Эта привычка была у него с детства. Мама часто ругала его за это, потому что он постоянно болел после таких водных процедур. Однако отказаться от этой, казалось, вредной привычки так и не смог.       Хёнджин знал, зачем его друг сейчас нарочно мёрзнет. Чувство вины не даёт ему покоя, и он таким образом пытался заглушить его волнующееся сердце. Только вот Хван понимал, что, если так пытаться успокоить орган, можно заработать ещё и бронхит, а болеть совсем не хотелось, но и друга он бросить не мог. — Хён, — дрожа от холода, снова заговорил Хван, — Если я сейчас заболею и умру, то я буду являться тебе во сне и каждый раз буду говорить, что это ты виноват в моей смерти.       Чан усмехнулся, но все-таки пожалел своего донсэна, и они вместе отправились в квартиру, чтобы согреться и переодеться, прежде чем поехать в больницу.

***

      Парни дождались прихода врача, чтобы узнать о состоянии Минхи. Прогнозы были хорошими. Девушка потихоньку восстанавливалась, тем не менее она все ещё была мрачнее тучи и ни с кем не разговаривала. А если и говорила, то отвечала на вопросы односложными словами. Чан спросил разрешение на посещение. Сначала доктор не хотел пускать кого-то в палату ещё пару дней, но убедительный Хёнджин заставил изменить решение доктора за несколько минут. — Всегда поражался тому, как ты умеешь так правильно подобрать нужные слова, — сказал Чан, когда они шли к палате. — Не знаю, хён, я просто говорю, как есть. Слушай, — остановил он Чана, — Не хочешь один зайти? — Почему один? — не понял Чан. — Извинись наконец-то перед ней. Как я понял, ты так и не смог этого сделать, — Чан секунду подумал, затем согласно кивнул, проходя дальше по коридору, — Я зайду через минут десять, — сказал Хван, но Чан его уже не услышал.       Парень осторожно открыл дверь палаты, тихо проходя внутрь. Минхи спала. Чан прикрыл дверь и прошёл вглубь помещения, присаживаясь на край кровати. Также, как и Хи когда-то. Он просто молча смотрел на неё, не решаясь тревожить сон девушки.       Сейчас она выглядела лучше. Конечно ещё далеко до прежней Минхи, но она уже шла на поправку. Покой и отдых творили чудеса. Вдруг Чан испугался. А что, если она его не простит? Что, если она также выгонит его, как он её? Погруженный в свои мысли, парень даже не заметил, как Кан открыла глаза.       Шевеление руки девушки привело его в чувства, и он перевёл свой взгляд на лицо Минхи. Она слабо ему улыбалась. Чан не понимал, как она может ему улыбаться, после того, что он ей наговорил? — Привет, — прохрипела она. — Тише-тише, не говори ничего. Ты сейчас должна набираться сил, чтобы потом меня ударить, — улыбка Минхи стала ещё шире. — Я не хочу тебя бить, — голос стал твёрже и увереннее, — Ты пришёл, чтобы снова сказать мне что-то не очень хорошее?       Улыбка Чана тут же исчезла с лица. Он не знал, что должен сейчас сказать, чтобы заслужить прощение. Бан думал, что он никогда не заслужит этого. Вот только он не знал, что Минхи на него зла не держала. — Я был полным придурком. Вёл себя как последний урод. Минхи, я просто думал, что ты какая-то чокнутая, которая преследует меня. Я даже не дал тебе шанса объяснить все, вечно прогонял тебя. И вот к чему это привело, — Чан грустно усмехнулся, — Минхи, я правда очень виноват перед тобой, и я…       Договорить Чану снова не удалось, потому что дверь палаты распахнулась и из коридора ворвался Феликс. Эмоции на лице было очень легко прочитать: волнение, злость, негодование. Минхи удивленно посмотрела на своего друга, который сейчас буквально убивал взглядом рядом сидящего с ней парня. — Феликс? Что ты здесь делаешь? — Что я здесь делаю?! Ты издеваешься? Кан Минхи, в самом деле, сколько можно?! Почему я опять узнаю о том, что ты в больнице самым последним? Я для тебя друг или пустое место? — Минхи опустила голову, понимая, что Феликс прав и, что сейчас он действительно обижен. — Не кричи на неё, она не виновата, — вставил слово Чан, на что Феликс ещё больше начал кричать. — Ты кто такой? — Бан Чан, — парень с вызовом посмотрел на блондина. В это время в палату вошёл ничего не понимающий Хёнджин. Крики были слышны в коридоре, поэтому парень поспешил сюда. — Тот самый Бан Чан? — Феликс разозлился ещё больше, — Ты виноват в большей степени! Почему ты допустил это?! Почему довёл её до такого состояния?!       Чан резко поднялся и подошёл к разъяренному Феликсу. — А почему же ты бросил её здесь одну, даже ни разу не спросив, как она себя чувствует?! Ты хоть знаешь, как она была подавлена, когда ты уехал?! — Чан сорвался на крик также, как и Феликс. — Чан, Феликс, прошу вас, перестаньте, — на глазах девушки выступили слезы. На неё никто не обратил внимания, как и на её просьбу. Парни были готовы порвать друг друга, как вдруг все замерли. — Заткнитесь оба! — крикнул Хёнджин, привлекая их внимание. Затем спокойно продолжил, — Что вы делаете, два идиота? Вместо того, чтобы сейчас искать виноватого, лучше бы молча помогали Минхи восстановиться. Вы даже не услышали её, когда попросила вас перестать ругаться. Она и так перенесла большой стресс, а вы сейчас вместо того, чтобы помочь ей, только добавляете масла в огонь. Сколько вам лет? Петушиные бои будете устраивать вне этой палаты. Минхи нужен покой. И если вы действительно за неё волнуетесь, будьте добры помогать ей, а не вредить.       Хёнджин вздохнул и посмотрел на каждого. Все трое были, мягко говоря, в шоке. Повисла гнетущая тишина. Каждый думал о своём. — Хён, идём, — Чан на автомате двинулся к Хвану, — Минхи, мы придём завтра. Думаю, тебе есть о чем сейчас поговорить с твоим другом.       Хёнджин развернулся и покинул палату вместе с Чаном.