В ночи услышу голос твой

Вэй Усянь неторопливо огляделся. Ему нравилось то, что он видел, а видел он лес и могучие горы вдалеке, чьи белые вершины, казалось, упирались в небо, видел, как солнце стеснительно пряталось за пышными облаками, как танцует ветер в молодой листве, разбросанной по зеленому холму. Видел фигуру в белом, что сидела на твердой земле, прислонившись идеально прямой спиной к дереву. Сон. Это все сладкий сон. — Лань Чжань? — тихо позвал Вэй Ин и удивился тому, насколько быстро к нему обернулись. В глубине янтарных глаз горело томительное ожидание, нетерпение, жажда. Только Лань Чжань умел говорить без слов — одним лишь взглядом. Сделав несколько шагов вперед, Вэй Ин заметил в руках своего мужа серого кролика и остановился. Живность Усяня не любила и обходила стороной. Звери чуяли угрозу, смерть, кровь и запах крупных хищников, исходящий от его одежды, и не торопились подходить ближе. С одной стороны это был безусловный плюс — его боялись собаки, кошки и другие домашние животные. С другой же — чужой страх приносил с собой глубокую печаль. Вэй Усяню не нравилось быть предметом страха для кого бы то ни было. Даже для маленького кролика. — Вэй Ин? Это сон. Сон. Он может не волноваться о том, что спугнет или сделает что-то не так. — Вэй Ин, подойдешь? Он не укусит, — мягко улыбнулся Лань Чжань, и Вэй Ин фыркнул от смеха. Сердце сжалось от щемящей нежности и забилось быстро-быстро. Он так давно не видел этой улыбки, неявной и практически незаметной. Так скучал по ней. Многие бы сказали, что Ванцзи не умел улыбаться. Ведь как мог улыбаться тот, кто якобы не умел чувствовать? Глупцы, не видящие дальше собственного носа. Что они понимали? Вэй Ин медленно выдохнул и подошел практически вплотную к супругу. Сел рядом. Протянул руку к послушному кролику. Погладил меж ушками. — Почему сейчас? — спросил Вэй Ин. — Тебе хватит сил, А-Чжань? Усянь попытался скрыть беспокойство и затаенный трепет в душе. Лань Чжань выглядел прекрасно. Он был прекрасен. — Хватит. Рядом с тобой легче. Не волнуйся обо мне. — Я всегда буду волноваться о тебе, где бы ты ни был, — сказал Вэй Ин. — Не говори мне не волноваться. Все равно буду. Лань Чжань потупил взгляд. Свободная рука приобняла Вэй Усяня за плечи, отчего тот довольно вздохнул. Его супруг, наверное, даже не подозревал, какой подарок для него сделал. Он подарил ему ночь без кошмаров и сожалений. — Какой ты красивый, — прошептал Вэй Ин с неверием. — Какой же ты красивый, Лань Чжань. Усянь никогда не переставал восхищаться красотой Лань Ванцзи. Бесподобные черные волосы, длинные ресницы, глаза цвета янтаря, цвета расплавленного золота, цвета солнца, теплые, живые, яркие, любимые, изящно изогнутые брови, тонкий нос, совершенные скулы, нежные губы, плотно сжатые сейчас в одну линию, — Вэй Ин не мог насмотреться. Он не видел любимого мужа десять лет. Мужа… Муж. Даже в мыслях это слово будоражило. Низ живота сводило сладостной судорогой. Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться, объять, осыпать ласками и бесконечными поцелуями. — Муж, — одними губами проговорил Вэй Усянь, но Лань Ванцзи все равно услышал и напрягся всем телом, похоже, заставляя себя остаться на месте. — Вэй Ин. — Я скучал по тебе. Мне так тебя не хватало, — завороженно прошептал Вэй Усянь, боясь, что хрупкий момент от более громкого слова окончательно разрушится. В глазах Лань Ванцзи появился острый болезненный надлом, его губы задрожали, а меж бровями залегла уже привычная хмурая складка. — Вэй Ин… Огонек… Огонек. Маленький огонек. Лань Чжань всегда называл его этим ласковым прозвищем, когда терялся и не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить все, что чувствовал. Вэй Ин внутренне смущался, слыша подобное обращение. В его жизни было мало людей, которые проявляли бы по отношению к нему заботу и внимание не только на действиях, но и на словах. Какое-то время Усянь думал, что слова — ветер. Пролетел мимо — и ладно. И лишь с появлением близких людей — друзей, семьи и возлюбленного, он понял, насколько сильно заблуждался. Слова, оказывается, очень многое значили. С помощью них можно было не только манипулировать другими и передавать информацию, но и приносить удовольствие, счастье, радость, смех. — Мой огонек… Огонек. Свет во тьме. У Вэй Ина перехватило дыхание. Щеки загорелись румянцем. Лань Чжаню всегда самым удивительным образом удавалось смущать его. Хорошо, что смущение было обоюдным, иначе бы он умер на месте. — Ты снова заставляешь меня краснеть. Не стыдно? — Вэй Ин начал первым, — пробормотал Лань Чжань, завороженно и потерянно разглядывая его, словно в первый раз увидев. — Я лишь говорил то, что думаю, — отвечал Вэй Ин. — Не было и дня, когда бы я не думал о тебе. Лань Чжань снова замер, не зная, как реагировать, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Вэй Усянь его намеренно перебил: — Не извиняйся. Я счастлив быть рядом с тобой, что бы ты себе ни надумал. — Тебе пришлось ждать. — Пришлось, — согласился Усянь, — но, как я и говорил, я готов был ждать. — Ты злился. — На себя. За то, что не мог найти. Я потратил год на то, чтобы отыскать хотя бы твое приблизительное местоположение, но не добился ровным счетом ничего. Злился в самом начале на ожидание, на время, на других. Но ты? Я никогда не злился на тебя. Как я могу? — Вэй Ин? — Что? — непосредственно усмехнулся Вэй Ин. — Лань Чжань, ты последний человек, на которого я бы стал злиться, поверь мне, ладно? Лань Ванцзи надолго замолчал, пребывая в смятении и будто бы боясь чего-то. Вэй Ин невольно подхватил тревогу супруга и принялся с внутренним напряжением ожидать, когда мужчина вновь заговорит. И его ожидание наконец оправдалось: — Я… Я чувствовал твою ненависть. Отголоски ненависти. Вэй Ин в шоке распахнул глаза. Нет, этого быть не может. Лань Чжань не мог всерьез поверить в это. Не мог! — Лань Чжань. Лань Чжань, посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Усянь развернулся к супругу и внимательно изучил его лицо, на котором отсутствовали краски. Остались холод, страх, боль, вина, непонимание. Вэй Усяню еще не доводилось видеть Лань Чжаня настолько загнанным и расстроенным. — Лань Чжань, чего ты боишься? Я думал, мы все выяснили. Молчание. Лань Ванцзи словно говорить разучился. Вэй Усянь тяжело вздохнул. Лань Чжань не поверил ему. Или побоялся поверить. Беда. — Лань Чжань, пообещай, что выслушаешь меня, не перебивая. Пообещай, хорошо? Мне это нужно. Лань Ванцзи вскинул на него больной взгляд и неохотно кивнул в знак согласия. — Хорошо, — шепнул Вэй Ин. Голос его плохо слушался, но мысленно он пообещал себе, несмотря ни на что, договорить и вывалить все, что гложило и мучило его в течение многих и многих лет, на голову единственного человека, которого избрало его сердце и которому доверилась его мятежная душа. — Ты пообещал выслушать меня. Пообещал. — Вэй Ин глубоко вздохнул, выдохнул и, собравшись с силами, тихо и вкрадчиво начал говорить: — Я никогда не ненавидел тебя, Лань Чжань. Никогда не винил. Все эти годы мне хватало одного лишь знания, что ты живой. Пусть не со мной. Пусть. Плевать. Главное, что живой. Я готов был ждать столько, сколько потребуется, Лань Чжань. Я готов был ждать тебя, сколько угодно. Мне нужен только ты. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты единственный, кого я хочу видеть рядом с собой и за кем хочу следовать, идя бок о бок, или, если бы ты пожелал, позади тебя, прикрывая, защищая, рискуя собой, любуясь издалека. Все, что угодно. Я всегда доверял тебе. Даже в нашу первую встречу я не боялся тебя так, как должно. Где-то в глубине своей души я всегда знал, что ты не причинишь мне вреда, что только рядом с тобой я могу быть в полной безопасности. Мне не нужно было быть сильным рядом с тобой, ведь почему-то я был уверен, что ты поддержишь меня и поймаешь от падения в бездну. Лишь ты. Только ты. Никто не сможет заменить тебя. Я хочу только тебя. Я люблю одного тебя. Потому что лишь с тобой я раскрываюсь с лучшей своей стороны… Лишь с тобой улыбаюсь по-настоящему… Я… Потому что счастливее меня не было на белом свете, когда я знал, что ты любишь меня… И принимаешь… Вэй Усянь вскочил с места, не в силах смотреть в эти глаза, полные невысказанных чувств и слез. Не зная, что делать, он отвернулся к горам и сложил руки на груди, ощущая себя как никогда уязвимым и слабым. Обычно Вэй Ину хватало короткого «люблю тебя», чтобы показать всю свою любовь к Лань Чжаню. Ему не нужно было доказывать это как-то иначе. Поцелуи, ласки, цветы, сладкое ожидание нового свидания, уютные разговоры за ужином, проникновенное «люблю тебя», тесное сплетение тел на постели, желание защищать и оберегать — вот все, что он знал. Ему не нужно было доказывать свою любовь словами. В этом не было необходимости. Что есть слова? Но сейчас Вэй Ин позволил себе говорить, и слова его шли из самого сердца. Слетали с его губ удивительно легко. Ему нечего скрывать. Не от Лань Чжаня. — Ты научил меня любить. Ты показал мне, что такое любовь. Ты стал моей яркой звездой, что светит в ночи и указывает путь, — прошептал он и замолк окончательно. Тишина позади него беспокоила и немного пугала. Вэй Ин приготовился к тому, что сон сейчас закончится, и он вновь проснется один в холодной постели. Но вот чего он точно не ожидал, так это рук, которые обхватили его и крепко прижали к себе. Вэй Ин чувствовал спиной сильное тело Лань Чжаня. Супруг дрожал, тяжело дышал, трепетал, словно листок на ветру, горел, по-настоящему горел. — Я не умею говорить, Вэй Ин. Иногда мне просто не хватает слов и времени, чтобы выразить все, что я чувствую. Я не поспеваю за тобой. Сотни прожитых лет — ничто, когда я рядом с тобой. Я будто вновь возвращаюсь в те времена, когда был юным, глупым, живым. Ты делаешь меня живым, Вэй Ин, заставляешь меня дышать и гореть, даришь мне спокойный сон, а не мертвое забытье. Я люблю твое пламя в глазах. Я люблю каждую твою улыбку. Обожаю твой смех и жизнь в каждом движении. Я обожаю тебя. Восхищаюсь тобой, твоей силой воли, твоей жаждой жизни и самому умению жить. Я люблю тебя. — Лань Чжань, — сипло пробормотал Вэй Ин. — Всем сердцем. Я люблю тебя. Сердце быстро стучало в его груди и болело. Как же оно болело. Но боль была томной, желанной и сладостной. — Лань Чжань… Вэй Ин повернулся в объятьях и отстранился. В голове засела одна идея. Интересно, как Лань Чжань отреагирует? — Ты не против, если мы сменим локации? — спросил Усянь и, коротко усмехнувшись, упал назад. — Вэй Ин! — Лань Чжань испуганно дернулся вперед, успев подхватить Вэй Усяня за талию почти у самой поверхности, но упали они далеко не на землю, а на мягкую постель, усеянную цветочными лепестками. В воздухе витал аромат соли и фруктов. Через приоткрытое окно проникал прохладный ветер. Вэй Ин довольно улыбнулся, увидев на лице Лань Ванцзи неподдельное удивление и смущение. — Не нравится? — спросил Вэй Ин, продолжая улыбаться, и с каждой секундой его улыбка, казалось, становилась ярче и теплее. — Где мы? — На краю мира, — прошептал Вэй Усянь в приоткрытые мягкие губы Лань Чжаня. Дыхание потяжелело. Тело окутал нежный жар, который грозил совсем скоро превратиться в настоящее неукротимое пламя. — Поцелуй же меня, — попросил Вэй Ин. — Лань Чжань, поцелуй меня. Лань Ванцзи, словно очнувшись от долгого сна, медленно лег на задыхающегося Вэй Ина, мягко смял его губы своими и коротко простонал что-то. Не разобрать. И сон тут же рассеялся. Вэй Ин открыл глаза в своей постели. Напротив него лежал пылающий Лань Чжань, судорожно хватающийся за простыни. Проклиная мысленно свою слабость, он придвинулся ближе и, обняв мужчину руками, обмирая внутренне, пьянея от долгожданной близости, приник к его губам. Вдоль спины скользнула чувственная дрожь. И Вэй Ин, низко и хрипло застонав, углубил поцелуй, мягко проникая во влажный рот языком. Поцелуй, поначалу неуверенный, вскоре превратился в несдержанный. Вэй Ин впивался в нежные и податливые губы Лань Чжаня, что будто бы сами по себе раскрывались под его жаркой нестерпимой лаской, словно делал это в последний раз. Усянь боялся оторваться даже на миг и целовал, целовал, целовал, не обращая внимания на глупые неудобства и окружающую обстановку. Только Лань Чжань, столь же неистово целующий его и отвечающий на его прикосновения, имел значение. И этот вкус… О, Небо, Вэй Ин упивался им, впитывал жадно, алчно, почти грубо, однако не переступая черту, а ходя по какой-то тонкой грани между болью и всепоглощающим наслаждением. Один только поцелуй, сочный, влажный, сладкий, вогнал его в глубокое неистовство. Он вспоминал, вбирал в себя этот поцелуй, не имея сил оторваться, прекратить, отстраниться. Он умрет, если отстранится. Погибнет в муках. Слух ласкали низкие хриплые стоны, свои, чужие, они отталкивались от стен, оглушали и пронзали насквозь. И Вэй Ин вдруг, словно опомнившись, сбавил темп и постепенно замер, касаясь мягких горячих губ Лань Чжаня своими. Тяжёлый вздох покинул его легкие, и он уронил голову на наполовину обнажившуюся грудь Ванцзи, что быстро поднималась и опадала под ним. Ванцзи дрожал. И Усянь дрожал вместе с ним. Желание жгло и сдирало с него остатки самоконтроля. Вэй Ин дурел от вкуса возлюбленного, от его молчаливого приглашения и ответного желания. Усянь приподнял голову и протяжно застонал: Лань Чжань был одет в его одежду. Громко сглотнув, он расстегнул до конца свою же черную фланелевую рубашку, сидящую на его муже, кажется, даже лучше, чем на нем самом, и начал целовать новые обнаженные участки кожи, спускаясь ниже и ниже. Губы коснулись края простых спортивных штанов, в каких Вэй Усянь обычно ходил бегать по утрам, а ловкие пальцы приспустили их до сильных бедер, мускулистых икр, изящных стоп. Ртом Вэй Ин отслеживал путь своих пальцев, вслушиваясь в тяжелое дыхание Лань Ванцзи, в его тихие стоны и редкие приглушенные вскрики. — Вэй Ин… Вэй Ин, иди ко мне… Сняв штаны окончательно и забросив их в дальний угол спальни, Вэй Усянь послушно лег меж разведенных ног, не забыв огладить их по всей длине, и вновь смял губы Ванцзи в поцелуе. Родные руки легли ему на плечи, подталкивая ближе, забрались под свободную футболку, что была на несколько размеров больше положенного, провели по чувствительной спине, спустились ниже, к ягодицам, забрались под нижнее белье, сжали… Вэй Ин застонал в рот Лань Чжаня и прижался плотнее. Горячо, жарко, душно. Так хорошо… — Вэй Ин, сними… Сними… Вэй Ин мелко закивал и, боясь оторваться от любимых губ дальше, чем на несколько миллиметров, быстро снял с себя футболку и белье, стянул с Лань Чжаня рубашку и, полностью обнаженный, прильнул к такому же обнаженному возлюбленному, задохнувшись очередным стоном. И снова поцелуй. Много поцелуев. Столько, сколько хотелось. Усянь с мягким причмокивающим звуком отстранился и, оставив еще несколько поцелуев на припухших губах, прильнул ртом к шее, к ключицам, груди, напрягшимся нежным соскам, рельефному животу. На последних двух местечках Вэй Ин задержался подольше. Да и рука Лань Чжаня, зарывшаяся в его распущенные волосы, не давала отстраниться, и потому Усяню ничего не оставалось, как к обоюдному удовольствию вылизывать, покусывать, выцеловывать, гладить. Они оба точно сходили с ума. — Вэй Ин… Вэй Ин… Вэй Ин… Вэй Усянь что-то промычал и прикусил низ живота Лань Ванцзи, рядом с истекающим смазкой членом, отчего последний, гибко выгнувшись в пояснице, не сдержал низкого постанывания. Усяня затрясло, и он, умирая от желания, взял Лань Чжаня в рот. По языку растекся солоноватый привкус. Резко выдохнув и боясь поранить, Вэй Ин медленно, помогая себе рукой, заглотил горячий член наполовину и вернулся обратно, к чувствительной головке. Повторил. Лань Ванцзи ахнул и полузадушенно прошептал его имя. Бедра супруга подрагивали от напряжения. Вэй Ин с сожалением отстранился и принялся вылизывать член Лань Чжаня по всей длине. Взять полностью он все равно не сможет. Растерял навык. — А-Ин, — пробормотал Лань Чжань, чередуя дрожащие вздохи со словами. — Вэй Ин… — Да? — прохрипел Усянь и сам же поморщился от своего голоса. Слишком грубо. Лань Чжань вздрогнул всем телом. Кинув взгляд ниже лица супруга, Вэй Ин с жадным удивлением и удовлетворением отметил, что его муж затвердел еще больше. — Вэй Ин, не молчи… Говори со мной… — О чем? — изумился Усянь, а Лань Чжань запрокинул голову назад и длинно выдохнул. А до Вэй Усяня медленно начало доходить, что его супругу, похоже, очень нравился его голос. Боги… — О чем угодно… Пожалуйста… Вэй Ин осторожно кивнул: — Хорошо, — откашлялся он. Правда, от хрипоты это его не избавило. — Тогда скажи мне, как ты хочешь? Вэй Усянь, наслаждаясь мимолетными прикосновениями мужа, вернулся к поцелуям. Но Лань Чжань вдруг перевернулся на живот. Горящему взору тут же открылись плавная линия спины, стройная талия, две маленькие ямочки над соблазнительными ягодицами. Вэй Ин поперхнулся воздухом и едва пополам не согнулся. Кровь мучительно прилила к паху и к голове, отчего думать стало затруднительно. Лань Чжань предлагал себя нечасто, а настолько откровенно — вообще никогда. Вэй Ин хотел наплевать на условности и немедленно взять супруга прямо сейчас, ворваться внутрь горячей тесноты, довести и себя, и его до полного исступления, замучить ласками, истерзать губами и языком все чувствительные места и найти новые, сгореть в этом удовольствии дотла. — Лань Чжань… Лань Чжань… — Вэй Ин провел руками по белой совершенной спине и отвел волосы в сторону, поскольку те закрывали обзор. — Ты уверен? — Мгм. Я хочу. — Лань Чжань, — простонал Вэй Усянь, — ты меня убиваешь. — Вэй Ин не хочет? — неуверенно спросил Ванцзи. — Хочу, Лань Чжань. Всего тебя хочу. Всегда хочу, — Вэй Ин коснулся губами середины спины, а руками погладил бока. — Глупый Лань Чжань. — В таком случае я весь твой. — Весь-весь? — шепнул Усянь не без легкой шутливости, скользя языком вдоль линии позвоночника к ложбинке меж ягодиц. Робко скользнул внутрь поджавшегося отверстия. Лань Чжань тихонько застонал и выгнулся еще сильнее, подставляясь под прикосновения. Ответа не требовалось. — Тогда перевернись, я хочу видеть тебя, — поставил условие Вэй Ин и нырнул под кровать. Где-то должна была быть смазка. У любого одинокого мужчины она есть. А чем Вэй Ин не одинокий мужчина? — Мгм. Лань Чжань снова перевернулся и с предвкушением в потемневших глазах растянулся на постели. Вэй Ина от этого вопиющего бесстыдства пробрало новой волной дрожи. Он такими темпами кончит, даже не коснувшись себя. Выругавшись сквозь зубы, Вэй Усянь, держа в руках флакон со смазкой, накрыл Лань Ванцзи собой, впился в приоткрытые губы и не сдержал стона, когда теплый язык вдруг скользнул к нему в рот. Лань Чжань великолепно целовался. — М-м, Лань Чжань, я же… Черт! Лань Чжань, сладкий… — М? Лань Чжань, не обращая ровно никакого внимания на эмоциональные потуги своего бедного мужа, накрыл ртом его шею, да так, что Вэй Ин был уверен, — утром останутся яркие следы, и закинул ноги ему на талию, отчего их возбужденные члены кратко соприкоснулись. И оба не сдержали возгласов удовольствия. — Я не продержусь долго, — признался Вэй Усянь. Признаваться же в том, что последним его партнёром был, собственно, Лань Ванцзи, он не собирался. Ни за что. Не сейчас. — Я тоже. — Тогда прошу простить, — усмехнулся Вэй Ин, выливая прохладную смазку на пальцы и опять возвращаясь губами к губам Лань Ванцзи. — Скажи мне, если будет больно… Скажи мне, ладно? — Мгм… Пожалуйста… Вэй Ин что-то невнятно пробормотал в ответ и скользнул пальцами по все еще сжатому колечку мышц, проник одной фалангой в тугую глубину и едва не задохнулся. Боги, как тесно… Он же и минуты не продержится. — Лань Чжань, попробуй расслабиться. Давай же… Я здесь… Я люблю тебя… Давай, милый, иначе… иначе нам обоим будет больно… Давай… Так, чередуя милую словесную чушь с успокаивающими поцелуями и неторопливыми ласками снизу, Вэй Ину удалось добиться того, что Лань Чжань сумел вместить в себя целых два пальца. А потом он, видимо, попал в нужную точку, поскольку муж крупно вздрогнул и громко застонал, насаживаясь на пальцы уже самостоятельно. Усяню пришлось больно сжать себя у основания, чтобы позорно не излиться раньше времени. В висках стучала кровь. Пот крупными солеными каплями стекал по спине, по лицу, падал на такого же разгоряченного мокрого супруга, жмурящегося от наслаждения и закусывающего красные сочные губы. Струйка крови потекла по его изящному подбородку, теряясь в смятых простынях. Невозможное зрелище. Совершенное. Вэй Ин издал протяжный стон и упал головой на влажное плечо мужа, окончательно придавив того своим телом. Пальцы свободно входили и выходили в быстром сжигающем темпе, и Лань Чжань, не переставая, вздрагивал, оглушительно вздыхал и хватался за него руками и ногами, красиво выгибаясь. Лань Чжань был близок. Не зная, что и делать, теряясь в удовольствии, Вэй Ин под разочарованный стон вынул пальцы и от плохого, видимо, ума, принялся хрипло шептать стихи. Причем, любимые стихи Лань Чжаня в оригинале. Они помогали сосредоточиться. — Вэй Ин? — со смешинками в голосе позвал его Лань Чжань. — Что? Лань Чжань, ты сам просил меня не молчать… Ох, боже… Вэй Ин уткнулся губами в ямку между ключицами Лань Ванцзи. Он знал, что его муженек сейчас сгорал не только от желания, но и от легкого искристого веселья. — Тогда можно не про войну стихи? — осторожно спросил Лань Чжань, оставляя поцелуй на виске мужа и слизывая испарину. — Можно, — хохотнул Вэй Усянь. — Как пожелаете… молодой господин. А теперь… держись… Вэй Ин приставил головку члена к растянутому нутру и плавно и беспрепятственно скользнул внутрь. Лань Чжань приоткрыл рот в немом вскрике и впился ногтями ему в плечи, в ягодицы, направляя, умоляя и двигаясь навстречу медленным толчкам. — Ещё… Вэй Ин, пожалуйста, ещё… Не останавливайся… О, он бы даже под страхом смерти не остановился. Ни за что на свете. Вэй Ин готов был рыдать от того всепоглощающего удовольствия, которое ему дарил супруг и которое дарил он сам. Чтобы скрыть пару слезинок, что все же собрались в уголках глаз, он уткнулся голодным ртом в шею Лань Ванцзи и ускорился. Участившееся дыхание мужа и новый виток стонов стали для него лучшей наградой. Совсем скоро жаркий узел внизу живота будто бы стал ещё горячее, и Вэй Ин понял, что больше не продержится. Не сможет. Обхватив член Лань Чжаня свободной ладонью, он стал ласкать его в ритме своих толчков. Пара мгновений. Общий вскрик. И оба, высушенные, изможденные, счастливые, одновременно свалились в бездну наслаждения. Вэй Усянь, кажется, даже ослеп на несколько минут. А потом, когда зрение все-таки вернулось, чмокнул супруга в левое плечо и провалился в ленивую дремоту. Весь мир подождет.